Спорим

— Я верил тебе, — омега плачет беззвучно, смотря на своего альфу. Когда-то своего. — Сок-и, ты не так всё понял, выслушай меня, — альфа поймать омежку пытается, но тот вырывается, к стенке отходя и в неё вжимаясь. — И, — Сок сглатывает, слезам просочиться не даёт, — сколько стоит моя любовь? — Любимый, прости меня, я так сглупил, согласившись на этот дурацкий спор на тебя, прости меня, — альфа на коленях ползать готов, а внутренний волк уши прижал. Понял ошибку, предав истинного омегу. — Я так ужасен, милый, прости меня. — Ты, — омеге тяжело, а ведь он хотел сообщить радостную новость, но он скроет и говорить даже не будет, — как ты можешь со мной говорить после этого? Сокджин унижен и разбит. Его любимый, истинный альфа, проспорил на него со своими друзьями. Хотя в любви клялся. Подонок. Как же Джин его теперь ненавидит, видеть на хочет. Стереть все воспоминания, связанные с ним, стереть желает. Намджун влюбился как мальчишка. Но ведь так и должно быть, они же истинные, поэтому должны быть вместе и счастливы, но Джун всё испортил, ещё до начала их отношений проспорив на этого милого парнишку. Просто, тогда он даже не знал, что они истинными являются. Но, услышав прекрасным запах орхидеи, он хотел этот спор разорвать, но поздно, раньше думать надо было. Джун пытался скрывать это от Джина и продолжать счастливо жить, но сегодня, когда он вернулся домой, увидел плачущую омегу, что с ненавистью смотрел на парня. Он оплошал. Он сильно оплошал. — Джин-и, почему от тебя пахнет другим? — Намджун долго думает, но понимает. Тут только два варианта, третьего не дано. — У тебя появился другой? Поэтому ты закатил истерику, думал, что я не узнаю?! — Джун рычит на омегу, он ему изменил? Как посмел. — Идиот, я не изменял тебе, — омега кричит, слёзы из глаз брызгают. А Намджун верит, ведь его Джин-и не врёт. Значит, остался только один вариант. — Джин-и, давай успокоимся, — Джун всё прекрасно понял, но говорить в слух не будет, — мы слишком много нервничаем, иди ко мне, — руку протягивает, что младший аж засматривается — как он любит эти большие руки на себе: на талии, шее, руках, бёдрах. Он любит Джуна, но боится, ведь опять больно сделать может. — Ч-что ты хочешь? — младший руки к себе прижимает. Боится, что Джун всё понял. — Уходи прошу. — Джин-и, ну как же я тебя оставлю, м? — феромонов больше выпускается, видя, как Джин жадно дышит этим воздухом. Дышит его дождём. — Как я могу оставить мою омегу? — Как ты смог проспорить на свою омегу? — как ножом по сердцу, но Джун понимает, что заслужил это. — Я поступил ужасно, нет мне прощения, но Джин-и, этот спор давно закончился, и я проиграл. — Н-но ты же… — Джин договорить не успевает, как альфа к себе притягивает, в макушку утыкаясь и в лоб целуя. Омега плачет, но запах родной чувствует и медленно успокаивается. — Беременным нельзя нервничать, — Джун шепчет на ухо, к себе ещё ближе прижимая, и одинокая слеза скатывается по его щеке. Что же ты натворил, придурок? — О чём ты? Я-я не беременный, — Джин свою кофточку сжимает, нервничая, а Джун замечает и по лбу себя ударить хочет. — Тише-тише, ну всё, теперь всё хорошо, — Джин голову поднимает и мокрыми глазами на альфу смотрит. Джун видит его мальчика. Поэтому наклоняется к нему, целуя медленно и нежно. Поцелуй получился солёным, всё из-за слёз мальчика, вызванных старшим. Нам нижнюю губу посасывает, сладкий стон у младшего вырывая. Джин отвечает несмело, ему до сих пор нехорошо, но поцелуй с его альфой настроение как-то поднимает и на душе спокойнее становится. Джун поднимает омега за бедра, неся в спальню. Сегодня он будет его любить, прося прощения. А Джин принимать эту любовь будет, слезами захлёбываясь, но принимая.