Три слова...

      Чонгук лежал на кровати и читал книгу, с головой погружаясь в сюжет, таким образом, мысли о смерти его самого близкого человека на миг улетучивались. Но этот способ, впрочем, как и миллион других, не помогали.       С той злосчастной аварии, где Чонгук выжил, лишь отделался несколькими переломами ребер и переломом правой руки, а он...он погиб на месте - прошел месяц. Ебанный месяц боли, сожаления и одиночества. Месяц метаний от чувств, которые разрывали сердце, а душу выворачивало наизнанку. Месяц мучений от недосказанности... Чонгук ведь говорил сбавить скорость, а тот лишь смеялся и с новой силой довил на газ. Он не справился с управлением, когда из-за поворота выехала на полной скорости скорая помощь, которая мчалась на вызов. Какая ирония...       По щеке скатилась одинокая слеза боли и ненависти к себе. Почему он не погиб вместе с ним? Почему умер он, а не Чон Чонгук?       По телу прошелся могильный холод, заставляя кожу парня покрыться мурашками, а сердце разрываться от пере-наполняющих эмоций: облегчения, боли, отвращения к себе, сожаления и вины, не той, которую ты испытываешь, когда разбил бабушкину вазу, а ту, которую испытываешь, когда не успел сказать самое важное дорогому тебе человеку. Снова это происходит...       Юноша откинул книгу в сторону и резко соскочил с кровати, оглядывая комнату, но никого нет. Он один. И уже навсегда. Чонгук упал на колени, роняя горячие слезы, что переходили в истерику. Он задыхался от этих чувств. Он ненавидел их, но с жаркой пылкостью оберегал в сердце.       Истерика прекратилась так же быстро, как и началась, стоило Чонгуку почувствовать, как кто-то дышит ему в шею, обдавая холодом, холодом смерти. Он повернул голову медленно, потому что боялся, но и был рад одновременно.       - Тэхен..., - глаза снова наполнились соленной влагой, а сердце забилось с бешенной скоростью, стоило увидеть этот глубокий взгляд прекрасных глаз, что смотрели с нескрываемой болью, из-за чего Чонгуку стало до одури больно в душе, которая всем своим нутром рвалась к призраку, да, теперь уже призраку, - Тэхен, прости...прости, - губы дрожали, сердце разрывало на части, а в горле образовался неприятный ком, который не давал дышать.        - Тихо...тише, - Тэхен накрыл своими большими ладонями лицо парня, - Чонгук..., - он аккуратно попытался стереть влагу с глаз младшего, но она оставалась, призрак не мог убрать то, что теперь не из его мира, он не мог чувствовать то, что не из его мира, как и Чонгук, - Гуки, посмотри на меня, - парень послушно поднял взгляд, впиваясь в глаза, которые он любит больше жизни своей, - прошу, Гуки, отпусти меня, тебе станет легче и мне тоже , моя душа сможет обрести покой, Гуки, прошу..., - по щеке призрака скатилась прозрачная слеза, недосягаемая его, Чонгука, мира.       - Я...я..., - кулаки сжались с такой злостью к себе, что побелели костяшки, а ногти впились в нежную коже ладони.       - Чонгук, мне тоже больно от осознавания того, что ты страдаешь из-за меня. Прошу, отпусти, - ладони, что ощущались лишь холодом, опустились на плечи. Тэхен чуть придвинулся и обнял парня за шею, пытаясь почувствовать его человеческое живое тепло, исходящее от тела, - Прошу, Гуки... - глаза зажмурил с такой силой, что можно было увидеть "звездочки", но он теперь всего лишь призрак, душа, то не может обрести покой.       - Тэ, я...прости меня, - Чон в ответ обнял полупрозрачное тело призрака, его умершего друга (а друга ли?).       - Ты не виноват, Чонгуки, - с болью улыбнулся Тэхен, поднимая голову с плеча парня и заглядывая со всей нежностью своих глубоких глаз в чужие, что пропитаны болью, печалью и сильной любовью...       - Нет, Тэ...я виноват. Виноват в том, что не успел сказать тебе раньше..., - из глаз снова потекли слезы, слезы горячи. Тяжелый вздох, - я люблю тебя! - выдох. Вот и стало немного легче, но это не то, все не то. Не должно было все так произойти. Нужен Тэхен, настоящий и живой Ким Тэхен!       Тэхен желал услышать все, все что угодно, но не эти три слова, что делают адски больно сердцу и душе.       - Я знаю, Чон Чонгук..., - с болью и отчаянием улыбнулся своей квадратной улыбкой, которую обожает его Чонгук, его Гуки.       - Что?.. Как?.. - воспаленные от слез глаза смотрели на старшего с неверием в услышанное и очень мило хлопали длинными пушистыми ресницами.       - Глупый, - по доброму улыбнулся, пытаясь скрыть боль, что ломает ребра изнутри, - твои глаза, они тебя выдали, твои прекрасные глаза-галактики предали тебя, - как хочется до покалывания в подушечках пальцев, вплести ладонь в волосы Чонгука и снова почувствовать их мягкость..., - Джин тебя раскрыл тоже...в тот самый вечер..., - сердце Чонгука пропустило удар. В тот вечер, месяц назад, он хотел признаться, раскрыть Тэхену свои чувства, сердце, душу..., - Прости, что не послушал тебя, я просто был счастлив, когда Джин мне рассказал о твоих чувствах ко мне...был очень счастлив, но теперь..., - кто говорил, что призраки не плачут и не имеют чувств? Заройте этого умника где-нибудь! Призраки плачут и чувствуют все.       Чонгук обнял хладный дух с такой трепетной аккуратностью,боясь, что он исчезнет и больше никогда не появится. Слезы текли ручьем - Чонгук их не сдерживал. Пусть. Намджун как-то сказал, что слезы - не слабость. Слезы - чувства души. Ты плачешь, потому что твоя душа, либо печальна, либо рада.       Тэхен обнял в ответ, две слезинки горячи и, некой, легкости, после признаний, проделали мокрую соленую дорожку до уголков губ.       - Гуки, ложись спать, уже поздно, - младшего ослепила улыбка хена. Боже, как он ее любит!..       - Хен, а ты? Ты будешь рядом со мной? - оба юноши поняли этот вопрос по своему, но однинаково правильно.       - Всегда! - присев на край кровати, Тэхен улыбался и грустно и счастливо, наблюдая, как младший свернулся калачиком, подложив обе ладошки под щеку. Ребенок...       - Всегда! - усталость за все бессонные ночи накатила слишком быстро, закрывая глаза Чонгука, - а я всегда буду любить тебя, - сонно, тихо, но уверено пролепетал младший.       Из уголков глаз Чонгука скатились слезы, делая призраку настолько больно, что дышать стало мучительной пыткой. Тэхен в последний раз притронулся горячей щеки его Гуки, одаряя кожу младшего холодом.       Дверь в комнату открылась, впуская СокДжина. Тэхен жадно пытался запомнить черты лица своего хена, чтобы сохранить в памяти своей души. Джин подошел к кровати и, утирая своей ладонью слезы с глаз Чона, накрыл его теплым пледом - старший сделал то, что не удалось сделать Тэхену - призраку. Больно...       - Бедный малыш, сердце кровью обливается, - в глазах Джина начала скапливаться соленая влага, желая высвободиться, что она и делает, как только Джин прикрывает глаза, тяжело вздыхая.       - Джин~а, - в проеме двери комнаты, появился НамДжун, - милый, ты снова плачешь? - Джун быстро подходит к парню и смахивает рукавом соленную жидкость со щек, а потом нежно целует в нос, обнимая.        - Когда они успели? - глаза Тэхена, что сидел все на том же месте, округлились до размера маленького теннисного шарика. Впрочем, Ким был рад и счастлив за старших, счастлив за своих друзей, которые были ему второй семьей. Он был счастлив...       Посмотрев на Чонгука в последний раз, прошептал, - я тоже люблю тебя, мой Гуки, - и исчез навсегда. А Чонгук, который все это время, оказывается не спал, все наблюдал из под чуть приоткрытых век, отвернулся к стене, зарываясь носом в одеяло и бесшумно зарыдал, мысленно крича от разрывающей его боли.

Тэхен любит своего Гуки... Чонгук любит своего Тэ...

Они больше никогда не смогут увидеть друг друга, почувствовать друг друга и поговорить друг с другом...

Чонгук никогда больше не увидит любимую квадратную улыбку своего хена...

Тэхен никогда больше не сможет посмотреть в прекрасные глаза-галактики своего Чонгуки...