Дитя тьмы, дитя света

На двоих раскололи небо, И скрепить совсем не пытались, Лишь Всевышний, великий, ведал, Как два ангела с болью расстались. И осколки летели на землю, Мелким льдом и холодной обидой, И казалось бы, небо дремлет. Лишь казалось, увы, только с виду. Но, однажды, холодное сердце Сладким запахом нежной ванили, Приоткрыв ледяные дверцы, Незаметно к себе поманили. И два ангела, что так устали, Понимая, что рвутся в пропасть, Все потери свои осознали, Небеса попытавшись заштопать. Но по швам небеса затрещали, Слишком много упало осколков, Что влюбленных когда-то скрепляли, И искать их уже нету толку. Автор: tear-sky ДИТЯ ТЬМЫ, ДИТЯ СВЕТА - У, Харунговы дети! – Прорычал Крис, рванувшись из цепей. – Что вам нужно? - Что нужно, что нужно... - Шакалом захихикал молодой стражник, острым концом пики уколов Криса в бок, заставив дернуться, зазвенеть цепями. - Вот придем, и тебе скажут, что нужно. Совсем распоясались... Шагу без них, нормальный сарт, сделать не может. Может Совет тебя обуздает, а Крисик? И имечко еще такое, крысиное!.. – Стражник опять захохотал, и Крис, намотав цепь на кулак – подтянул к себе молодого, и, рыча сквозь зубы – долго смотрел в его тусклые серые глазенки, в которых не было даже части пламени Источника Миирана. - Запомни, отродье. – Голос Криса перешел в рокот. – Мое имя – звон крепчайшей стали. Моя суть – уничтожение таких, как вы! - Хи-хи... - Залебезил сарт, пытаясь отвести взгляд от пылающих огнем Источника глаз пленника. – Да что я... Ведь это ты в цепях, не я, так ведь, Крисик?.. Ведь так? - Так. – Крис в ярости оскалил клыки, рванув цепь. – Веди! Сарт безмозглый. * * * - Именем совета... - Гулким эхом отдавалось под куполом зала, в котором собралось до трех сотен сартов, две сотни мудрейших хранителей Источника, и полсотни даргов, которые окружили главного. Владыка, так звали его все, и только Крис знал его имя. И звучало оно нежнее переливов Миирана. Хассааш... От воспоминаний его оторвал злобный резкий голос советника. - Так ты признаешь перед собой вину, Крис, из рода Саталь? - В чем вина? – Крис прищурил глаза, пригасив огонь Миирана. – В том, что я не так кровожаден, как другие, или в том, что для меня убить человека – преступление? Или в том, что видения мои... - Он провел рукой, и под куполом, громыхая сбруей, пронесся по изумрудному полю отряд всадников. Но не смерть и разруху несли они в себе, а детские мечты и вдохновение, страсть битвы, а не кровавую резню... - Прекрати. – Тихо, почти неслышно прошелестел голос Владыки, и Крис припал на колено, склонив голову. – Если ты признаешь свою неправоту, и встанешь плечом к плечу с теми, кто бьется за нашу победу – прощение будет подарено тебе... Змеиный шепот, не иначе. Крис едва сдержался, чтобы не оскалиться в брезгливости. И он любил эту тварь... Любил до беспамятства!.. Убивал ради... Вскинув голову, он дерзко взглянул в изумрудные, залитые пламенем Источника – глаза правителя. Красив, как эальяр... Но в красоте ли дело? Или в сердце, что было сожжено огнем битв, и навсегда утратило истинную цель?.. А шепот все так же, ядом, вливался в разум, заставив Криса дернуть кончиками ушей, чтобы избавиться от наваждения. «Оставь боль смертных тем, кто недостоин» - Шептали удивительно нежные губы. - «Прими меня, будь рядом, стань МОИМ стражем и никто и никогда не назовет тебя отступником» - Зловеще впились глаза в лицо пленника. – «Отрекись от своего сумасбродства!» - Знаешь, Хассааш... - Произнеся имя – Крис намеренно оскорблял владыку. – Я не сделаю этого. И не потому, что предан своим идеалам, а потому что мне противно быть под началом шлюхи! Никогда еще такие слова не оскверняли зал Совета, и хранители Миирана не сразу поняли, что хотел сказать осужденный, но, когда владыка, вздымая бурю в небо – вскочил с трона, и перстом своим вонзил молнию в пол, у ног Криса – совет ахнул, и застыл. - Тебе ли судить об этом, ничтожный?! – Голос владыки обретал силу и мощь. – Ты ли смеешь мне говорить такие слова?! Ты!.. Безродный воин, что волею моей был поднят до уровня стражей Врат тьмы, и... - И одарен благосклонностью. – Крис оскалился в улыбке. – Быть может, никто другой не захотел твоего дара, владыка? – Он не ждал пощады, лишь надеялся на то, что ярость Хассааша не будет иметь границ, и смерть окажется быстрой. Рука протянута к пленнику. И пламенным огнем налился изумруд на пальце Владыки. Крис опустил голову, тяжело вздохнув, и, по обычаю предков – начал шептать последние слова уходящих. Пусть путь, окропленный кровью Приведет меня к Вратам, За которыми ждут меня покой и свобода. Пусть мечи мои, служившие веками, Навсегда упокоится в ножнах, И никогда не услышит ветра. Пусть мои глаза озарит Свет, Который был мне недоступен. Пусть истина станет мне поводырем, А страдание – хлебом. Да откройтесь Врата! В этот миг что-то слепящее, полыхнуло белым огнем перед самым лицом, и Крис, вскрикнув, отшатнулся, вдохнув обжигающий воздух, наполненный какими-то миазмами. Вот они, врата... Открылись... Надеюсь, хоть там от битв отдохну. - Еще успел подумать Крис, прежде чем разум заволокло какой-то дымкой. * * * - Все в свое время проходят посвящение Миирану, Крисайс. – Старец вел его трудной и извилистой тропой в горы, где и кипел жидким огнем Источник. – Мы, рожденные в пламенном чреве матери Заамаль не должны бояться пламени, что будет гореть в сердце. – Глаза наставника вспыхнули ярко-оранжевым пламенем добра и понимания. – И я не боюсь сказать тебе – окунись в Источник. Его огнь не причинит тебе вреда. - А другие? – Голос Криса, будущего воина, еще был ломким и не нес в себе силы приказа. - Другие... Есть сарты, Крисайс, это – воины и защитники. Есть данны – добытчики и хранители. Есть эклиссы – захватчики, и истребители. Есть род инкасль... - А я, дед? – Крис оглянулся, споткнувшись о камень, беспорядочно захлопав крыльями, но, все же, удержался на ногах, вызвав смех старика. - А ты, Крисайс, из клана Саталь. И только источник определит, сколько силы отмерить тебе, и какому роду определить. А потом он помнил смех деда, что стоял на краю истекающего плазмой источника, посохом столкнув неуклюжего внука в пламя... И помнил то, как еще долго учился гасить в себе безудержное пламя, что горело в глазах лишь у владык... * * * - Еще не очнулся? – Жалобные нотки в нежном мелодичном голосе. - Нет, не очнулся. – Такая же вселенская скорбь в голосе. – Да ты и сам знаешь, рано ему пока. Воздух отличен, да и раны еще не зажили. Крис чуть приоткрыл веки, и глаза резануло неприятным, ярким светом. Зрачки тут же сузились в щелочки. Врата?.. Все же они открылись?.. Пропустили его в иной мир?.. Он пошевелился, ощутив, что ложе неприятно мягко, а движения сковывает что-то непонятное, немного жгущее кожу. - Ты пришел в себя, дитя Тьмы? – Голос лился откуда-то сверху и справа. Крис обернулся, увидев... Эальяр?! Существо из далеких легенд, что когда-то рассказывал ему дед?.. Золотые локоны, собранные обручем, внимательный взгляд удивительного, неповторимого цвета глаз, что старики звали – небесным, Белоснежный хитон, и белое оперение крыльев, кончики которых поднимались выше головы. - Дитя Тьмы? – Голос Криса казался хриплым рыком на фоне мелодичной речи. – Почему? - А как тебя называть? – Хрустальным звоном колокольцев прозвучал смех. – Ты пришел из тьмы, и только Единому решать, для чего и зачем. Отдохни пока. Здесь еда и питье. – Страж указал изящной кистью на кувшин и блюдо. – А я пойду, скажу о тебе. Крис с трудом приподнялся, ощутив, как грудь обожгло огнем. Скривившись от боли, он потянулся к кувшину, отпив глоток, с отвращением выплюнув жидкость, что была горше воды отравленных источников. Золотистые лепешки, блестящие чем-то, он трогать не стал. Лишь съел горсть ягод, которые, как он знал – были безвредны. Но их жуткий вкус надолго запомнился ему. Улегшись, Крис задумался. Если старики не лгали, то мир эальяров – самое жуткое место, куда он мог попасть. Войны между эальярами, и каттунами, как они называли себя – были жестокими и истощившими оба народа и не приведшими ни к чему. Да и что можно было ожидать от безмозглых тварей, веривших в Единого, и проводивших все время в созерцании бесконечности? Хотя... Бесконечность действительна красива. Крис вспомнил, как однажды, дрожа от ледяного холода, с трудом поднялся туда, где и крылья не держали, увидев бесконечную бездну, полную колких глаз неведомого мира. Глаз, которые старики звали Звезды. Вдохнув жгучий, холодный воздух, Крис перевернулся на бок, скрежеща зубами, но стараясь не выказывать. Кому? Этим белокрылым? Стыд какой!.. Чтобы перья покрывали крылья каттуна?! Да это был бы позор!.. Он распрямил ороговевшую в битвах, темно-серую перепонку крыла, осмотрев ее. Еще перья пробиваться начнут рядом с этими святошами. И не дай Харунг – белые. Как он потом в глаза родичам посмотрит?.. - Эй, Темный. – Его мысли прервал мелодичный голос. – Внемли словам Единого! Твое заточение продлится до самой твоей смерти. Еда и питье будут подноситься тебе дважды в день. Но Небеса никогда не увидят твоего взора. Ты – пришедший в этот мир, чтобы нарушить равновесие – не сможешь причинить нам вред. Твои оковы... – Серебристым огнем сверкнули невидимые цепи, охватившие шею и предплечья каттуна. – Неподвластны злой Силе, что течет в твоей крови. - А ты, светлый... – Крис хрипло рассмеялся. – Знаешь, что здесь, в этом мире, я сдохну не позже, чем через две луны? - Всем отпущен достаточный путь, чтобы принять силу Света. – Смиренно склонил голову страж. - Отпусти меня, Светлый. Легионом можете проводить к вратам, и я кровью своей клянусь – никогда не переступлю их. - Твой удел – заточение, Темный. Я – сказал. - Сказал он. – Тихо прорычал Крис. – Да знал бы ты, пернатый, что ваша пища и водя – яд для нас... Или знаешь?.. Он опустил голову, внимательно осмотрев рану. Прикрытая темной шерстью – она не была заметна. Так, едва видимый порез, под которым до сих пор жила, и творила свое жестокое дело – молния Хассааша. Пройдет несколько дней, и сердце окажется в оковах силы владыки, и его ждет рабство. Воля будет подавлена, и разум не сможет противиться тому, кто сможет приказать ему все. Хассааш... Каттун, ежедневно осматривающий свои крылья, словно боясь, что на них появится хоть перышко. Не зря говорили старики – обрасти перьями – стать старым, перестать быть воином. А был ли хоть раз владыка на поле битвы? Вдыхал ли упоительный густой аромат крови, что пропитывал землю? Упивался ли нектаром боли и страданий? Или только с когтистых лап даннов принимал дар силы? А каттун ли?.. У кого еще глаза были столь чистого изумрудного цвета? У владыки. У кого был столь изящный стан, что дарги – стражи врат, посмеивались, что под мужской личиной скрывается хрупкая дева? Нет, Крис знал, что хрупкое изящное тело – принадлежит мужчине. И знал он еще и то, что только черный уголь скрывает истинный цвет волос Хассааша, по воле Харунга сумевшего пройти Мииран, и зажечь в себе огонь источника. Только огонь был темным, как и выжженное сердце эальяра, ставшего темным. Утробный рык огласил светлую комнату, что стала Крисайсу тюрьмой. Когти прополосовали стену, оставив на белом камне четыре глубокие борозды. Не зря говорили, что когда-то и каттуны, и эальяры принадлежали к одному роду, но одни выбрали безмерный холод небес, а вторые – огонь и ярость битв. - Чего шумишь? – Набросился на него страж. – Ну чего шумишь? Или не по нраву что? Ешь, пей, отдыхай! Что еще надобно? - Свободы! – Рокочущим ревом разнеслось под сводами коридора. – Дайте мне свободу! Страж, махнув рукой, отошел в дальний конец коридора, и, достав свирель, начал наигрывать медленную нежную мелодию. Крис прислушался. Нет, не гул барабанов, и не клич битвы был в ней, но тихая и печальная скорбь о чем-то недоступном, далеком... И Крис принялся творить. Хрупкие стебли трав окутывали поросшие мхом стены, вода кристальных озер отражала бесконечность, полную колких ледяных игл, что звались звездами. Прекрасные драконы несли на своих спинах гордых всадников, а белоснежные единороги бились на бархатной зелени трав... - Прекратить! – Криса с ног до головы окатила ледяная вода, заставив последнее видение рассыпаться осколками. – Да что ты себе позволяешь?! – Красивые губы стража приподнялись, обнажая острые зубы. Лицо побледнело. – Мне на тебя еще и узы Силы наложить?!! Как ты смеешь, в этом прибежище света творить свои грязные темные картины крови и разрушения?!! - Где ты в этом видишь разрушение? – Крис повел рукой, попытавшись что-то воссоздать, но по тыльной стороне руки болью хлестнул холод. Заворчав, каттун принялся зализывать рану. Его раздвоенный язык ловко убирал льдинки с кожи, заставляя ее срастаться. – Я создаю. Мои творения... - Безобразны! Как и ты сам! - Как и я сам?! – Обида и боль были больнее удара невидимого кнута, что прошелся по руке. – Тварь ты полупрозрачная! Я – безобразен! Ха!! - Шагнув к стражу, Крис наткнулся на невидимую стену, и застыл, опершись на нее руками. – Ну, смотри же... Мягко, и незаметно, кожа вобрала в себя все волоски, даже жесткий волосяной гребень, что шел по хребту – исчез. Крепкие мускулы и упругие жилы охватывала мягкая шелковистая кожа невиданной белизны, чуть кривые, для быстрого передвижения ноги – стали стройными и хвост, словно в ласке, обвился вокруг. Маленькие рожки совсем не были видны под гривой блестящих черных волос, заструившихся по плечам. Страж судорожно вздохнул, уставившись в черные, с алыми зрачками глаза каттуна. - Таким я тебе больше нравлюсь? – Глубоким чарующим голосом произнес Крис, облизав нижнюю губу розовым языком. – Страж отрицательно замотал головой. – Тогда какого Харунга пялишься?! – В ярости прорычал Крис, вновь вернувшись на место в своем обычном виде. Не получилось. Увы. Крис печально вздохнул. Хассааш превращался в талый воск, едва видел, как кожа каттуна начинает бледнеть. А тут... Значит, не все эальяры таковы. Жаль. Силы были истощены, и Крис, неподвижно лежал до вечера, стараясь восстановиться. А вечером. Когда призрачный дневной свет сменился масляными светильниками – к камере подошли. - ...не было, очень давно. – Голос был старым, но не дребезжал, как ненатянутые струны икита. – Заметь, метаморфизм развит достаточно сильно. Да и образы, мальчик мой, образы!.. Тебе над таким еще работать и работать. Я не боюсь за тебя. Твоих сил хватит, чтобы противостоять тьме, что в этом каттуне. - Я постараюсь, наставник. – Крис вздрогнул. Голос был необычным. Мелодичность и нежность в нем смешались с глубиной и бархатной силой. Такой голос хотелось слушать. Ему хотелось внимать... Перед узилищем каттуна двое остановились. В сумраке Крис не мог разглядеть лиц, но видел в руках одного – посох. Старик, склонив голову, постоял еще недолго, и ушел дальше. Второй же остался стоять. Легкое движение пальцами, и от руки оторвался маленький шарик огня, что облетев комнату по кругу, светлячком уселся на стену. И Крис, наконец-то смог рассмотреть юношу. Да, эальяр был не просто молод – юн. Волосы еще блестели чистым золотом, глаза, синие, словно небесный склон, лицо – не высеченная из мрамора маска холода, безразличия и презрительной гордыни, а полно красок и свежести. Нервные тонкие пальцы перебирают край высокого белоснежного крыла, губы – пухлые, но уже не по-детски упрямые – закушены. - Можно? – Робко спросил юный эальяр и, подождав ответный кивок – устроился на полу, у самой стены, подогнув под себя ноги, и расслабленно распластав крылья. – Прости, что отрываю тебя от раздумий. Мне мой учитель... - Что еще мне остается, как не слушать молодых эальяров, пугая их хищными красотами Темного мира? – Пророкотал Крис, но увидев ужас в глазах мальчишки – смягчил голос, мягким бархатом речей окутывая юношу. – ...прав, я действительно – каттун, один из тех, кого вы называете Темными. Но смотрел ли ты в глаза мне? Видел мое сердце? Темно ли оно? Или это темень твоей враждебности заглушает ту часть светлого, что есть во мне? - Нет!.. – Юноша стушевался. – То есть, я хотел сказать, что не считаю тебя темным, те... - Он чуть дернул уголком губ, смутившись еще больше. – Как твое имя, каттун? - Крис. - Крис?.. – Глаза юноши залила бесконечная чистая синева. У каттуна перехватило дыхание. – Крис? Несущий крест?.. - Крисайс. Саталь Крисайс. – Так же мягко произнес он. – Вот мое имя. - Ледяной крест противостояния. – Юноша поджал губы. - Так звучит твое имя у нас. - Клинок, дарующий покой. – Так оно звучит на моем языке. – Крис, перебарывая дурманящую тошноту и боль – незаметно менял тело, и вскоре перед эальяром сидел молодой и красивый мужчина, которого можно было бы принять за эальяра, если бы на его широких кожистых крыльях были перья, и нервный хвост с угольно-черной кисточкой не теребил бы светлое воздушное покрывало. – А как твое имя, мальчик? - Вик... - Он сглотнул, осознав, что засмотрелся на игру хвоста каттуна. – Виккарэль Анталь. - Я рад, что мы теперь знакомы, Виккарэль. – Крис протянул мальчику руку, ладонью вверх, забывшись, ожидая, что тот по обычаю каттунов – коснется его ладони. Вик смотрел то в алые черточки зрачков Криса, то на его ладонь, то на остроту отточенных ногтей и, словно не зная – правильно ли делает – чуть коснулся его пальцев своими. Крис задохнулся. Эмоции юноши бичом ударили по разуму, насытив его сильнее, чем убийство десятка жертв из рода людского. Парень же отшатнулся, прижавшись спиной к стене, с непониманием смотря на каттуна. Он ощутил, прикосновение, будто разряд молнии, что ударил в пальцы, и волной боли, удивительно приятной, скользнул по позвоночнику, найдя отголосок даже в кончиках крыльев. - Саталь, Анталь... Тебе не кажется, что имена похожи, Вик? - Нам говорили, что у нас были общие предки, каттун. – Справившись с голосом, произнес юноша. – Только вы ушли к огню и боли, а мы – к свету. - К огню, к теплу. – Рокочущим бархатом прошлось по комнате. – Вы холодны, Вик, как ледяные вершины. Как само небо – холодны. Твои пальцы – ледяные. Мои же – горячи как огонь. - Возможно. – Вик опустил глаза, не в силах больше смотреть в бесконечную черноту глаз Криса, в алую бездну его зрачков, на белоснежные клыки, что едва выглядывали из-под верхней губы... и наткнулся взглядом на рану, что длинной полосой пересекала грудь каттуна. – Ты ранен? - Да. Ранен. – Юноша подался вперед, но Крис слегка покачал головой. – Нет. Моя рана оставлена владыкой моего мира. Ее не излечить ничем, кроме... – И тут же оборвал себя. – Забудь. Ее нельзя излечить. - Жаль... - Глаза Вика стали печальными, и в них плеснулась глубина моря. – Я бы помог... - А зачем? – Злость каттуна волной опалила юношу, заставив его отпрянуть. – Так дольше забавляться со мной будете? Высшие твари... – Раздвоенный язык скользнул по губам. – Жить мне осталось не так уж и долго, мальчишка. На твой век – хватит. – Ядовито закончил Крис, резко, без предупреждения, раскрыв крылья, обдав собеседника волной сухого жара. - Прости. – Вик отвел глаза. – Я просто хотел помочь... - Помочь? – Крис встал, но пошатнулся, с трудом удержав равновесие. – Тогда подари мне свободу, или легкую смерть. А теперь – уходи! Я закончил наш разговор! С трудом опустившись на ложе, Крис отвернулся к стене, прикрыв глаза, уже не услышав, как Вик медленно поднялся и, погасив шарик огня – покинул узилище каттуна. * * * Холод... Безмерный ледяной холод сковывал его. Хотелось отпустить волю – и стонать в голос. Свернуться, сжаться эмбрионом, укутавшись крыльями, и молить всех старейших рода инкасль – подарить забвение. Крис зашипел. Стиснув зубы, сжав кулаки так, что ногти пропороли кожу, причинив боль. Но боль отрезвила, заставила прийти в себя. Вик... Маленький эальяр... При всей своей холодности – какой жар он хранил в себе. Выпить этот огонь, насытиться, подавить жажду, согреться... И вновь кошмары окутали его, вернувшись чем-то тяжелым и мягким, накрывшим его тело. Каттун вздрогнул, мгновенно придя в себя, обернувшись. Рядом, виновато опустив голову, стоял Вик. Пушистая мягкая тяжесть не пропала вместе с бредом, и Крис осмотрелся, увидев, что накрыт теплым покрывалом. - Моя кровь – принадлежит тебе, Вик. – Устало и облегченно прошептал Крис слова высшей благодарности. Теперь ему не приходилось тратить силы хотя бы на то, чтобы согреться. – Как ты вошел? - Мы, творцы снов, имеем право входить в любое помещение, где есть живые. – Прохладная ладонь коснулась лба каттуна, задев небольшие рожки. – Ой... - Я повторю еще раз: моя кровь – твоя... – Прошептал Крис, и провалился в глубокий сон. Нежные руки матери обнимали его, звонкий смех разносился по дому, старик-учитель – усмехался чему-то, смотря за молодым каттуном, что еще не знал ярости битвы, и крови ушедших... * * * - Нет! Не пойму! – Виккарэль замотал головой, и золотые кудри рассыпались по плечам. – Сны должны дарить нежность и любовь! Что это за сны, если они приносят страдание? - Кто сказал, что страдание? – Крис осторожно сделал глоток чистой родниковой воды, что принес ему Вик. – Если это не ужас, навеянный жестоким снотворцем – значит, сон может принести только благо. - Покажи мне такой сон. – Распалялся Вик. – Покажи! - Иди ко мне. – Эальяр, было, подался вперед, но хищный блеск алых зрачков отрезвил его. – Боишься... Что ж, возьми мой сон с собой. Посмотри его. – Кисточка хвоста каттуна не больно, но хлестко ударила юношу по щеке. Я покажу, какими могут быть сны. - Я уже представляю. – Проворчал Вик, потирая щеку. – Что мне приснится? Поле брани? Убийства? Эклиссы, что будут терзать свои жертвы, подбираясь ко мне? Что, каттун? - Тебе приснится свобода. – Крис ощерил клыки, расхохотавшись. – Иди, Вик, прими мой сон. Эальяр неслышно вышел, оставив Криса с его мыслями. - Айнеш, Айнеш!.. Сыграй мне свою мелодию. – Попросил Крис, зная, что страж любит звуки свирели. И печальные звуки наполнили помещение, а Крис начал плести сон для юноши. О чем мечтали молодые крылатые? О небе. Не о его чистоте, а о силе и бесконечности свободы, когда можно подняться в самую высь, и ринуться вниз, с затаенным восторгом следя за приближением камней, расправив крылья у самой поверхности. О чем мечтал Вик? Вик хотел того же. Комната стала прозрачным высоким небом. Белые перья на крыльях молодого эальяра трепетали под порывами ветра, пропасть открыла свой зев, готовая принять в себя смельчака... «ну что, полетели?» - Крис слегка хлопнул ладонью по спине Вика, толкнув его в пропасть, и неумелые крылья беспомощно разбросало ветром. Юноша закричал... но крепкие руки подхватили его, подняв в небо, подставив под белоснежные крылья поток, отпустив в бесконечность. Стаи крылатых хищников кружились неподалеку, желая напасть, но черная молния каттуна охраняла беспечный покой эальяра. Бесконечный шум далекого прибоя возвестил, что впереди море... И золотисто-алый дракон склонился к воде, утоляя свой жар. Темный спустился рядом с драконом, ожидая, пока ступни юноши коснутся бугристых пластин чешуи, и поднял златокрылое чудовище в воздух. Бесконечное число миров пронзил дракон, прежде чем вернуться к побережью, позволив юноше сойти на песок. Бесконечное число раз Крис терял связь с подопечным, стирая холодный пот со лба. Все длилось бесконечность... * * * - Крис?.. Крис!.. – Юноша легонько прикоснулся к плечу каттуна, почти не услышав его дыхания. – Крис? Ты жив?.. - Жив... - Он так и не смог открыть глаз. – Нас не так-то легко убить... - Жив?.. - Вик склонился. – Ты так плохо выглядишь. - Моя рана. Она... - Крисайс ненадолго забылся, очнувшись от прикосновения прохладных пальцев к своей руке. - Что твоя рана, Крис? Что?! - Она... Убивает мою волю. - Но ведь от нее уже и следа не осталось. – Вик осмотрел ровную белоснежную кожу Крисайса. - Хочешь увидеть что – там? – пересохшими губами прошептал Крис. – Даже самый кошмарный бредовый сон будет казаться насмешкой над кошмаром, когда... - Я хочу увидеть. – Вик присел рядом, положив одну ладонь на грудь Криса, а вторую ему на лоб, что-то прошептав на мелодичном языке. Крис впал в беспамятство. Что-то огромное, похожее на кусок черного камня застыло вместо сердца Криса. Ледяной холод сковал пальцы юного эальяра, но тот перетерпел боль, протиснувшись сквозь заслоны памяти каттуна. Крики, ярость битвы, боль, страх и отчаяние волной накатили на него, оставив в пустыне черных камней под черным небом, над которым одинокой зловещей звездой находилось светило. Вик шел за Крисом, что вел его сквозь пустыню черных камней. Шел к обугленному остову дерева, раскинувшему свои ветви – как пальцы скрюченной руки. - Крис? Куда мы идем? Но Крис молчал. То с одной, то с другой стороны раздавались звуки похожие то на рокот, то на бульканье. Краем глаза Вик ловил движение, даже оборачивался несколько раз, успевая заметить притушенный блеск алчных глаз, горящих мертвенным огнем. Внезапно выжженная равнина за ними начала распадаться прахом, оползнем уходя вниз. Вик попытался бежать, но движения его сковала вязкая пелена. Крис же шел так же медленно, двигаясь к неизвестному источнику света, мерцающему на горизонте. Страх сковал Вика. Страх того, что он не сможет выбраться из этого сна, если Крис не поможет ему. Преодолевая вязкую тяжесть, он обошел каттуна, смотря в бездонную чернь глаз, в которых не было ни проблеска огня из Источника Мииран. - Что мне делать, Крис? – Настойчиво повторял Вик, надеясь, что тот его услышит. – Что мне делать? Чем я могу помочь? Тьма взглянула из глаз каттуна, опалив Вика ледяным холодом, а губы, разойдясь, открыли жуткий оскал. - Кровь. – Змеиным шипением донеслось откуда-то со стороны. – Ему нужна кровь. Твоя кровь. Вся. До капли. Вик, задыхаясь, отшатнулся, покатившись по мягкой подстилке, что лежала на полу. Крис не двигался, лишь глубокие тени залегли под глазами, да лицо стянула маска неподвижности. - Крис. – Юноша резко встряхнул каттуна за плечи. – Крисайс!.. – Он старался говорить тихо. – Ты слышишь меня? – И понял – уже не слышит. Сразу стало как-то очень неприятно, как в тот раз, когда учитель не похвалил его за успешно сделанное задание. Захотелось сжаться в углу, и забыться в каком-нибудь сне. – Нет, Крис. Ты так просто не уйдешь. – Вик закусил губу, чувствуя, что они почему-то солоны. – Кровь тебе нужна? Крис? Увидев прислоненный к стене меч Криса, Вик обнажил волнистое лезвие и, зажмурившись, резко провел по запястью. Едва сдержав крик, он зашипел от боли, поднеся руку к губам каттуна, сжимая и разжимая кисть. «моя кровь принадлежит тебе» - Так говорил Крис с того первого дня, вернее с той ночи, когда Вик, не смотря на строжайшие запреты – пробрался в подземелье, чтобы избавить теплолюбивого каттуна от холода. Так почему капля его крови не могла... Виккарэль вздрогнул, когда жесткие пальцы обхватили его запястье, а губы впились в кровоточащую рану. И вновь, как и тогда – тело пробила странная дрожь, такая, что затрепетали кончики крыльев. Голова закружилась, дыхание замерло на миг, с шумом вырвавшись из легких. Захотелось открыто застонать, но не от боли, а от чего-то сладко-приятного. - Хватит, Крис. – Задыхаясь, шептал Вик. – Хватит. Я не выдержу больше. Хватит... - Едва простонал он, попытавшись отстраниться, увидев, что глаза каттуна открыты, и в них горит пламя невиданной силы. – Хватит. С трудом поборов слабость, Вик отдернул руку, и Крис отпустил его, перед этим проведя шершавым языком по ранке, вновь заставив юношу задрожать от удовольствия. Вик, сжавшись, сидел на полу, обхватив колени руками, тяжело прерывисто дыша. Крис, улыбаясь, раскинулся на ложе, смотря на юношу удивительным взглядом, и огонь в его глазах был теплым, оранжевым, удивительно спокойным. - Пойду я. – Прервал юноша неловкое молчание. – Тебе легче. - Да, Вик. Легче. – Крис повернулся на бок. – Ты излечил меня, мальчик мой. Как ты догадался? - Мне сказали... - Вик замялся. – В твоем сне сказали, что тебе нужна моя кровь. - А ты знаешь, что ты сделал? – Крис подавил ненужную в этой беседе улыбку. – Ты привязал меня к себе. - И... И что?.. – Насторожился Вик, не увидев стремительного броска хвоста Криса, что обвил его ноги, швырнув на пол. Жесткая ладонь зажала рот юноши. – Что... Во имя Единого, что ты... - Возвращаю тебе свой долг. – Крепкие зубы рванули кожу на запястье, и темная фиолетовая кровь закапала на белые одежды. Вик выворачивался, как мог, но Крис, надавив на челюсти юноши, заставил его открыть рот, прижав запястье к его рту. – Вот так, малыш... Вот так... Пей. Спокойно сделай глоток. Да, это невкусно, знаю... - Раздвоенный язык скользнул в нежное розовое ушко юноши, заставив его вздрогнуть, возмутиться и проглотить кровь, которой был полон рот. Крис тут же отпустил его. - Что ты сделал?! – Вик вытирал губы. – Что ты сделал?.. - Не люблю оставаться в долгу, малыш. – Крис оскалился в улыбке. – И ты поймешь потом, что я сделал для тебя. - Ты... – Вик не находил слов. – Ты... Темный! Вот кто ты! – Он выбежал из комнаты, слыша за спиной бархатный гортанный смех каттуна... * * * Вик не сразу понял, что с ним сделал Крис. Казалось, все было по-старому. Он оставался таким же снотворцем, разве что видения его были ярче и красивее, и учитель, не уставая, хвалил его. Разве что крылья, перестав быть неумелым придатком третьих конечностей – легко поднимали его в воздух... «Возраст» - Говорили старшие, и улыбались красивому полету эальяра. Разве что... Вик не мог забыть Криса. Бархатный голос, что завораживал его, алый свет красивых миндалевидных глаз, хищный, но удивительно чарующий, оскал улыбки... Нервно подрагивающая кисточка длинного хвоста... Шелк волос, к которым хотелось прикоснуться еще хоть раз... И, не выдержав, спустя четверть луны – Вик вновь появился у входа в узилище каттуна. - Что, пришел посмотреть, как я умираю? – Сухо, почти безжизненно прозвучал голос Криса. – Я не виню тебя, малыш. Ты так же холоден, как и твои собратья. – Он усмехнулся. – Я, ведь, никто для тебя. Просто тварь темная, так? – Горькая складка пролегла у губ каттуна. – Хотя знаешь... я думал, что ты сможешь помочь мне. - Помочь в чем? – Вик прищурился. – Вновь напоить тебя своей кровью? - Это был бы ценный дар, малыш. Но я уже не жду его от тебя. – Крис с трудом подтянул к себе меч. – Подари мне легкую смерть, малыш. Я не могу больше. Я устал. Непонятный комок подкатил к горлу. Вик хотел разубедить Темного, но не находил слов. Убить?.. Лишить жизни того, кто так... Кто стал тем... Кто... - Нет. – Виккарэль с такой силой мотнул головой, что светлое золото волос хлестнуло по лицу. – НЕТ! Я подарю тебе свободу. – Сердце сделало скачок от неведомого раньше страха. Вик зажмурился, затаив дыхание, а потом твердо произнес. – Я подарю тебе свободу, Крисайс Саталь. - А зачем она нужна мне, Вик?.. Что мне делать с ней – умирающему от холода и жажды? - Скажи... – Вик подошел, присев на корточки у ног каттуна. – Моя кровь даст тебе силы? Сколько тебе нужно крови, чтобы возродиться? - Малыш... - Крис сухо усмехнулся. – Что тебе моя боль? Что тебе мое возрождение?.. Да, мне нужно немного, но я... - Пей. – Вик отклонил голову. – Ну?! Пей же!.. - Пусть мой огонь станет твоим огнем... - Прошептал Крис, обдав холодным дыханием шею Виккареля. – Пусть разум твой – станет моим разумом. Пусть боль твоя будет моей болью... Губы Крисайса были холодными и шершавыми, но Вик, задрожав, приблизился, ощутив руки каттуна на своих плечах, крепость его груди у своей... В беззвучном крике открыв рот, когда зубы впились в кожу за самым ухом. Боль. Бесконечная и сладкая боль стальным обручем сжала юное сердце. Тело бессильно опало в ставших крепкими руках каттуна. Удивительно приятная дрожь заставила ответить каждую клеточку тела, податься вперед, обвить руками шею такого близкого и такого далекого существа. Вик отдавал себя так, как мечтал отдать еще четверть луны назад. Он закусывал губы, всхлипывая, не сдерживая слез, что теплыми ручейками текли по лицу. Он улыбался. Он готов был отдать себя всего, полностью, расстаться с небом, с крыльями, с жизнью, лишь бы... Крис отстранился, осторожно залечив ранки, опустив юношу на ложе, прикрыв его теплым покрывалом. Тело эальяра била крупная дрожь, слезы текли по щекам, но на лице блуждала светлая и мягкая улыбка. Да. Можно сказать, что Хассааш, после ночей любви, был похож на этого милого юношу, что отдавал себя с таким жаром, готовый поделиться не только кровью. Крис любовался им. Не получив удовольствия – юноша метался по ложу, со стоном требуя того, о чем еще не знал, но каттун не собирался брать весь его огонь. Еще было рано. Каждый сам должен решить, кому подарить его. Кто станет хранителем. Источник Мииран многому научил его. И первое, что он усвоил – насилие должно быть оправдано. Именно поэтому, четверть луны назад – он силой напоил юношу своей кровью. И только поэтому сейчас оставил его приходить в себя, не тронув зерна огня в его сердце. Ведь Вик не сказал, что его кровь полностью и без остатка принадлежит ему, Крису. Он просто предложил часть своего огня умирающему каттуну. На исходе ночи Вик пришел в себя. Тяжело приподнявшись на ложе, он уставился в горящие алым огнем глаза Криса, что сидел у стены. - Крис... - Держи. – Крисайс удивленно моргнул, но не показал вида, что что-то изменилось. Вик понял первым, запустив протянутую чашу в каттуна, с пылающим от гнева лицом вскочив с ложа. - Ты... Мой огонь... - Успокойся, малыш. Ты так же хранишь в себе свой огонь. – Крис мягко улыбнулся. – Единство крови так же может открыть завесу твоих мыслей для меня. Я взял только то, что мне было предложено. - Да?.. – Вик с сомнением смотрел в пылающие золотистым огнем глаза. – Ты смеешься, так? - Да, я смеюсь. – Улыбка смягчила жесткие черты. – Думаю, я могу не скрывать радости оттого, что жив, и полон радости. - Почему? – Подозрительно спросил Вик. - Потому что ты, не отстранись я вовремя – подарил бы мне и небо, и крылья. Разве не так? - Да, так. – Вик скривился. – Жаль, что наш Совет... - Жаль. – Кивнул Крис. – А теперь – иди. - Когда мы... Ну, то есть ты, хочешь уйти? - У меня есть четверть луны, Вик. – Крис перестал улыбаться. - После этого я не смогу сдвинуться с места. - Ладно, Крис, я что-нибудь придумаю... * * * День сменялся ночью, а Вик не приходил. Крис в безжалостной ярости крушил стены своей темницы, царапая когтями прозрачную стену, что закрывала выход к свободе, ощущая, что с каждым мгновением силы уходят из него. Но Виккарэля все не было. Отчаявшись, решив, что юный эальяр обманул его – Крис плотно обернувшись крыльями – застыл на ложе, ожидая прихода смерти. Даже удивившись, когда кто-то тронул его за плечо, резко вскочив на ноги. - Крис!.. – Вик говорил едва слышно. – Крис, это я. Я пришел... - Я ждал. – Крис внимательно посмотрел на юношу. – Как ты намерен сделать это? - Вот так. – Вик достал из-за пазухи фиал, заставив Криса наклонить голову, с непонятными певучими словами начав втирать прохладную жидкость в волосы каттуна. Наконец, опустошив фиал, он приподнял лицо Криса, улыбнувшись. – Тебе бы еще перья на крылья – вылитый эальяр... Крис содрогнулся от омерзения. Ему еще оставались века жизни, если Вик выведет его и – пожелать перьев его крыльям... Бред!.. Но, потом осознав слова юноши – взглянул на себя его глазами... О, великий Харунг!.. Его волосы блестели золотом!.. - Что ты со мной сделал, мальчишка?!! - Я не могу иначе освободить тебя!.. Крис!.. Успокойся! Единым прошу... - Вик прижался к груди Крисайса, и тот ощутил мелкую дрожь, что колотила тело юноши. – К следующей луне твои волосы станут такими же черными, верь мне!.. - Крылья... – Глухо произнес Крис, стерпев оскорбление, которое в иное время заставило бы его размазать обидчика в лепешку. – Как их?.. - Я... Образ, Крис. Я накрою их образом. - Мороком? - Ради Единого, не произноси таких слов. – Мягкая ладонь накрыла губы каттуна. – Да, если хочешь, называй это так. Вот. Надень. – Он протянул белый хитон. – И... глаза, усмири свой огонь, Крис. - Хорошо. – Хитон мягко облек тело, Вик умело стянул шнуры на спине, не стесняя крыльев каттуна. – Идем? - Н-нет... - Вик вздохнул, и, зажмурившись, ожидая нового взрыва гнева Криса – произнес. – Ты должен произнести клятвы Единому... - Ради того, чтобы выбраться из этого логова – я его и отцом своим назову! – прорычал Крис, сжав кулаки. - Понимаешь... – Виккарэль поднял глаза, полные муки. – Ты не просто должен произнести слова. Ты должен ВЕРИТЬ в то... Крис с рыком обрушил кулак на стену, метнувшись к Вику. Эальяр сжался, но не отступил, когда когти впились в его плечи. Крис тряхнул паренька, шумно дыша от ярости, но потом отошел, отвернувшись. - Какие слова? – Рычание прорывалось сквозь стиснутые зубы. – Какие слова, Харррунг тебя побери!!! - Никого кроме тебя... – Прошептал Вик. Никого над тобой... Единою верою в тебя... Всей душою – для тебя... - Никого... - Крис сглотнул. Впервые он предавал себя, свою веру. Впервые ему нужно было поверить что тот, призрачный, в которого верили эальяры – живое существо, которое... – Никого... Кроме тебя... Никого над тобой, Единою верою в тебя, всей душою – для тебя... - Верую... - Прошептал Виккарэль. - Верую. – Прорычал Крисайс. - Пошли. - Вик свободно преодолел преграду, ожидая каттуна. - Верую... - Уже спокойнее произнес Крис, шагнув следом... И, о диво – прозрачная стена пропустила его. Вик ослепительно улыбнулся, но, увидев жуткий оскал Криса – увял. - Ну, пойми же... Ведь... - Веди. – Рыкнул Крис. – Теперь я не только изгой, но и вероотступник. Это же надо – я уверовал!.. Принял!.. – Ворчал он всю дорогу, пока они шли коридорами, поднимаясь все выше и выше, на башню. - Твои крылья, Крис. Они поднимут тебя?.. - Поднимут. Думаю. – Крис был мрачен. Внезапно он повернулся к эальяру. – Идем со мной, малыш. Там, куда я ухожу – найдется место и тебе. Ты будешь... - Нет, Крис!.. Нет... - Вик закусил губу. – Я... не могу я, понимаешь?.. Я... - Ну, и Харунг с тобой. – Крис ощутил горечь. - Ты меч свой забыл... - Вик протянул каттуну меч. - Я говорил однажды, и скажу еще раз. – Крис встал на колено. – Моя кровь – твоя. Я принадлежу тебе до конца своих дней, и ты можешь призвать меня тогда, когда захочешь. – Он поднялся, смотря на уходящую луну, резко обнажив клинок. Вик отшатнулся. – Да... Не думал я, что лезвие этого клинка еще хоть раз узнает ветер... Что ж, малыш. Ты вернул мне небо. А я не знаю, что могу сделать для тебя. - Крис... - Губы юноши дрогнули. – Крис. – Он закрыл глаза, обнажив шею. – Сделай это. - Ты делишься со мной добровольно? - Да... - Дыхание сбилось, губки чуть приоткрылись. Юноша был уже на грани того, чтобы преподнести дар своего огня. Но Крис знал, что оставшись с эальярами – Вик проклянет его. - Вик... - Дыхание пламенем обожгло губы юноши. Жесткие пальцы запутались в светлых волосах. – Вик... Радость моя... - Не... Крис... О, Крис... Виккарэль позволил жарким губам нежно касаться своего лица, подставляя виски, лоб, щеки, подбородок, губы... Ощутив, как Крис случайно царапнул его клыками в поцелуе, неумело ответив, вжавшись в ставшие столь дорогими объятия. - Крис!.. ДА!.. Слезы катились по щекам, губы были искусаны, голова запрокинута, а пальцы едва касались спины Крисайса, прижимая его к себе, позволяя насытиться кровью. Вскрикнув, Вик легонько ударил кулачком по спине каттуна, ослаблено откинувшись на его руки, когда острые кинжалы зубов пронзили нежную кожу чуть ниже уха. И вновь бесконечно щемящее чувство единения наполнило его, сжав сердце стальным обручем, заставив провалиться в бездну бесконечных ласк, понимая, что никто не будет так близок – как Крис, Темный, из мира каттунов. - Я... Люблю... – Едва прошептал Вик. – Люблю... Слышишь?.. «Да, мой милый, слышу, знаю... Только тем, кого любят, могут отдавать себя так... только тем, кому желают подарить себя без остатка... И я кровью своей клянусь – Я стану хранителем твоего пламени, мой малыш...» Крис отстранился, тяжело вздохнув. Сбросив хитон – он прицепил меч к перевязи и, подхватив безвольное тело юноши на руки – резко взмыл в небо. «У скал. Его нужно оставить у скал...» - Думал Крис, приближаясь к последнему рубежу. – Его не должны заподозрить в помощи Темному. Никто... Никогда...» Опустив тело Вика на камни, Крис обагрил своей кровью одеяние юноши, разорвав его хитон мечом на плече, и у подола. Да, пусть думают – что мальчик был похищен, и дрался с Темным, что выкрал его. Пусть думают, что его кровь была взята насильно. И пусть думают, что Темный ранен. Тогда они бросятся в погоню, забыв о Виккарэле, позволив мальчишке прийти в себя, и заглушить стыд, что будет терзать его. Последний раз, коснувшись поцелуем нежных юных губ – Крис расправил крылья, взмыв в небо и, открыв Врата, покинул родину эальяров.