Fuck you but fuck me first

Ночь была холодной. Улицы людного Сеула освещали только фонари. Тусклый желтый свет проникал в комнату через полуоткрытое окно. Морозный ветер дул внутрь, развевая белые шторы. По коже Хосока пробежались мурашки. В комнате была тишина, которую разорвал лишь звук зажигалки, поджигающей сигарету. Каждая минута шла медленно и Хосоку казалось, будто эта сигарета бесконечна. Хосок съёжился от холода и в комнате эхом раздался стук цепей. Тэхён выдохнул серый дым. Облокачиваясь об подоконник, стоящий у окна мужчина медленно сделал последнюю затяжку, а затем потушил сигарету и бросил в курильницу. Неторопливыми движениями Тэхён закрыл окно и мигом все посторонние звуки - моторы машин и голоса людей - исчезли. Теперь звуки, доносящиеся изнутри комнаты, стали отчетливее. Хосок слышал каждый малейший звук: шаги Тэхёна, ход стрелок на часах, свое ускорившиеся дыхание и биение своего сердца, которое, казалось, вот-вот выпрыгнет из его груди. Сейчас слух был самым обостренным чувством Хосока, ведь глаза его были завязаны черной лентой, а во рту у него был шар, точное название которого он не знал. Вторым самым обостренным чувством был нюх, который чувствовал лишь повисшую в комнате смесь сигарет и пота. Когда запах сигарет стал сильнее и звук шагов остановился, Хосок понял, что Тэхён подошел к нему. Хоть Хосок не мог ничего видеть, он всем телом чувствовал, как Тэхён стоял возле него и наблюдал за ним. Юноша ощущал на себе сверлящий взгляд, который просачивался в него и сквозь него, добираясь до каждой частички его тела. Хосока будто раздевали несмотря на то, что он уже был абсолютно голым. Взгляд Тэхёна раздевал его, пронзал кожу до костей и глубин его сознания. Хосок был беззащитен, полностью под властью Тэхёна. Невольно, он заплакал. Он сам не понимал, почему, но ему было страшно. Чертовски страшно. - Хён... - тихо произнёс Тэхён, будто намеревался что-то сказать, но сомневался. В ответ Хосок лишь шелохнулся, и вновь раздался звук цепей. Тэхён наклонился и потянул за веревку, связывающею руки Хосока. - Хён, тебе страшно? - спросил Тэхён. Не получив ответа, он тихо продолжил: - Хён, ты не представляешь, насколько красив сейчас. Хосок был почти полностью обездвижен: его руки были связаны красной хлопковой веревкой и заведены за спину, ноги же его были закованы в наручники с мягкой - но недостаточно мягкой, чтобы не оставить следов - подкладкой. Он был полностью голый и лежал на спине один на большой кровати. Не имея возможности управлять своим телом и потеряв способность видеть и говорить, Хосок запаниковал. Всё его тело дрожало. Черная лента стала мокрой от слёз. Мягким, успокаивающим тоном, Тэхён вновь разрушил тишину: - Прости, Хён. Думаю, нам стоит закончить на этом. - на этих словах Тэхён принялся развязывать руки Хосока. Затем он снял с него наручники, черную ленту и вынул из его рта кляп. Руки Хосока онемели, и он не сразу смог ими пошевелить. Он медленно перевернулся набок. Вскоре юноша привык к темноте и увидел перед собой силуэт Тэхёна, который сидел рядом на краю кровати и всё также наблюдал за ним. Убедившись, что юноша пришёл в себя и успокоился, Тэхён положил голову того на подушку и накрыл одеялом. После этого он ласковым голосом сказал: - Ты ни в чем не виноват, такое случается. Отдохни, хён. Не дождавшись ответа, Тэхён встал и покинул комнату. Тишина снова повисла над ним. Хосок закрыл глаза. Сейчас он был смесью непонятных чувств и мыслей, которые заполнили его голову гулом. Однако он не смог зацепиться ни за одну из этих мыслей. Единственное, что он мог отчетливо выделить, был эхом раздающийся по его сознанию вопрос: "Как такое произошло?".