Медуза Горгона

-Все, что я знаю, — это история Медузы. И... Я услышал твои мольбы. И я никогда не мог бы отказать женщине, умоляющей о пощаде. Настоящий, неподдельный гнев отразился на лице горгоны. Сердце Дариана остановилось, и на мгновение ему показалось, что его жизнь кончена. Все, что ей нужно было сделать, это ударить его взглядом змеи, чтобы мгновенно убить его, но, очевидно, это ужасно истощило ее, чтобы использовать его. И, когда её гнев утих, он вздохнул с облегчением; Похоже, она все равно не хотела использовать его на нем. — Что... Это за история? — спросила она. О, она не знала? Дерьмо. Дерьмовое дерьмо. Хм... тот.. - Афина прокляла тебя за то, что ты осквернила храм, — сказал он и сглотнул перед последней частью, — ... потому что Посейдон... изнасиловал тебя в нем. Её глаза широко распахнулись, и он снова подумал, что умер. Но она протянула руку, и на этот раз она прикоснулась к нему, крепко обняла его за плечи. — Они... Они говорят, что? Они все знают!? Затем, в течение мучительных секунд, невидимая тяжесть потянула её вниз и заставила опустить плечи. - Я должена... Я знала, но не хотела... — Хм, они... — Я... Я... Посейдон, он... Ее голова опустилась, пальцы отпустили его, и она рухнула обратно на алтарь. Он не был уверен, была ли она измучена или разгневана, но через мгновение он услышал, как она плачет сзади, где она обхватила голову руками. Ее змеиные волосы лежали на шее и плечах, а их желтые глаза устремляли взгляд вниз, что могло быть только змеиным способом выразить грусть. Её раны были перевязаны, насколько это было возможно, поэтому он встал и осторожно выскользнул из ее колец . Она рыдала, и это из-за него. Он не должен был ничего говорить о легенде; Он никогда не знал, когда заткнуться. — Я... Он почесал затылок — Извини. — Извини? Она снова завизжала, обнажив клыки вместе с раздвоенным языком, прежде чем снова опустить голову на руки. Он замер, мертвенно замер, потому что в этот момент ему снова показалось, что он мертв. По крайней мере, к ней возвращалась энергия. Он посмотрел на нее, наклонив голову, медленно и тяжело вздохнул и повернулся, чтобы уйти. —Подожди... Я... Извини, — сказала она. Он оглянулся через плечо. Ее желтые змеиные глаза отражали лишь малую толику света в темноте, а на щеках стояли слезы. Она откинулась назад, чтобы сесть прямо, если свернуться калачиком это можно назвать сидением, и изо всех сил попыталась улыбнуться ему. Она потерпела ужасную неудачу, слезы капали с ее подбородка. — Пожалуйста. Не уходи. Она посмотрела туда, где он перевязал ее, и положила руки на повязки. — Ты, ты... Первый за столь долгое время, и... Пожалуйста. С-с-с-с- Боги, ее змеиные глаза были чертовски прекрасны, и, увидев, как в них плещется боль , его сердце разрывалось на части. Его действительно было чертовски легко сломать; Достаточно было грустных женских глаз, чтобы превратить его в беспомощного дурака. Но в тот момент он действительно не возражал. Он подошел к ней и сел на алтарь рядом с ней. Это было тяжким оскорблением для богов, но это было одной из причин, по которой он сел на него. — Ты действительно была на этом острове сто лет? Она вытерла слезы, но кивнула и даже улыбнулась. — Ага. Протяжное «да» сопровождалось легким движением языка, как будто было совершенно естественно ощущать вкус воздуха языком. -Афина прокляла этот храм... И я... Все, что я помню, это большой белый свет, а затем храм изменился. Она указала на плачущие статуи Афины и свернувшихся змей на колоннах. - Это была середина церемонии, и... Она указала на множество каменных тел, заполнивших храм. Она изо всех сил пыталась произнести это. Эти слова, должно быть, застряли у нее в горле, и когда она их произнесла, он увидел, как слезы навернулись на ее глаза. Действительно ли он был первым человеком, с которым она поговорила об этом, или вообще с тех пор, как это произошло? -Это ужасно -сказал он Она снова кивнула, и ее змеиные волосы кивнули вместе с ней. Дариан изо всех сил старался не улыбнуться тому, как это было смешно мило, но на самом деле было не время. — Она прокляла меня, потому что... — Тебе не нужно об этом говорить. Это... — Нет, — ответила она. Дариан широко раскрыл глаза, увидев ее внезапную громкость, но она выглядела отчаянной, как будто у нее был только один шанс поговорить с ним, прежде чем он исчезнет. -Сто лет назад я служила в этом храме. Я служила богам! И однажды ночью, когда я была здесь одна, Посейдон, он... — она отвернулась, и стыд на ее лице был осязаем. -Я проклята за его преступление! Дариан сжал кулаки до тех пор, пока костяшки пальцев не хрустнули. С его стороны было неправильно принимать этот гнев, но он ничего не мог с собой поделать. Все это было топливом для костра. Но он ничего не сказал. Дело было не в нем. Речь шла о ней. Самое меньшее, что он мог сделать для бедной души, это выслушать. Когда она подняла на него глаза, он все еще сидел на алтаре, он слабо улыбнулся ей. Что ему еще оставалось делать. Он наклонил голову набок и подождал, пока она заговорит сама. — Я... Я всегда хотела... Рассказать кому-нибудь, — сказала она. -Так долго это были просто люди... и шли за моей головой. Они никогда не прислушиваются к тому, что я говорю. Даже если бы они слушали, Медуза, они уже знали. Это не остановило бы безмозглых овец от служения своим богам и попыток убить вас. Подумал он — Извини. Я не могу себе представить, каково это, — сказал он. — А ты, ты... Она указала на бинты, которые он сделал для нее, и на труп у колонны. — Ты... появляешься из ниоткуда , и... твои глаза... твоя сила... Дариан попытался скрыть хмурый взгляд. Медуза указывала на очевидное, что он игнорирует: это не совпадение.