забота

На улице собачий холод, льёт дождь, а Джисон идёт под потоком воды, спрятав руки в карманы и натянув капюшон джинсовой куртки, которая никоим образом не поможет ему остаться сухим. Минхо говорил ему брать зонт. Минхо просил его не забывать заботиться о себе. Джисон слишком заработался и забыл. В его мыслях лишь работа и работа и… работа. Ему не хватает времени ни на что, ему не хватает сил, ему не хватает внутренних ресурсов. Честно? Он задолбался. Зря он решил ввязаться в это, раньше было легче. Фриланс был легче. Зато сейчас есть деньги. И Минхо может учиться, как он и мечтал. Джисон делает это только ради него, на себя ему глубоко плевать. Он замёрз. Он знает, что дома его ждёт Минхо, который снова без упрёка скажет ему, чтобы он не забывал зонт, чтобы он заботился о себе. А Джисон снова об этом забудет. Бесконечный повтор. Но также он знает, что дома его ждёт тепло. Его ждёт его дом, его уют, его тепло в обличии Минхо. И он готов сорваться на бег от одной лишь этой мысли. Наконец добравшись до дома, он вздохнул. Что скажет ему Минхо на то, что он снова заработался, устал и пришёл весь мокрый из-за дождя? Он знает, что тот ничего не скажет и даже косо не посмотрит. Он знает, какой Минхо заботливый. Он так его любит. Вздрогнув от холода, он провёл картой по дверному замку и вошёл в квартиру, оказавшись в почти полной темноте — полоска света исходила только из-под двери ванной. — Джисон? — Отозвался Минхо, за голосом последовал звук льющейся воды, а затем вновь стало тихо. — Привет, — ответил Джисон, разуваясь и тут же оказываясь в объятиях. Тепло. Но так нельзя. — Стой, не надо, а то промокнешь. — Ничего, солнце, — продолжил обнимать его Минхо, а после помог снять промокшую джинсовку. — Опять забыл зонт? — Ага, прости, — Джисон тяжело вздохнул и опёрся об стену. — Не извиняйся, — ласково ответил Минхо, глядя на уставшего парня и проводя руками по его плечам. — Сильно устал? Джисон лишь снова вздохнул. Сил не было даже на осмысленные разговоры. — Ничего, всё в порядке, — ответил он и опустил голову, пытаясь размять шею, и вдруг почувствовал тёплые ладони на своих щеках. — Я тебе ванну набрал. Мурашки пробежали по коже Джисона, а на глаза навернулись слёзы. Минхо знал, что у него не было сил даже принять душ. Минхо знал его так, как он сам себя не знал. Джисону от этого захотелось расплакаться, и он не заметил, как всхлипнул. — Ну ты чего? — Обнял его Минхо, ласково трепля мокрые после дождя волосы и аккуратно хлопая по спине — он всегда это делал, потому что не знал, как показать значимость объятий; может, кому-то это могло не понравиться, но Джисону — очень. — Спасибо. Такое простое слово, но сил не было, чтобы сказать что-то большее, у него в горле застрял ком, он не знал, как выразить свои чувства, поэтому вновь всхлипнул и обернул руки вокруг талии Минхо, прижимая того к себе ещё ближе. Минхо же улыбнулся и потёрся носом о шею младшего. — Пойдём? — Спросил он, а Джисон едва покачал головой в желании побыть в его руках подольше. Минхо лишь усмехнулся. — Я помогу тебе, если хочешь. Джисон тут же оторвался от него, широко раскрыв глаза, но было видно, что ему эта идея достаточно комфортна, хоть и необычна. Они уже говорили об этом — в самом начале отношений признались друг другу, что секс им обоим не нужен. Не нужны и поцелуи. Не нужно ничего, что было бы некомфортно для них обоих. Они никогда не были полностью обнажёнными друг перед другом, поэтому Джисон хмыкнул, но решил, что он слишком устал, чтобы думать о чём-либо. И раз уж Минхо набрал для него ванну… Старший провёл большими пальцами под его глазами, чтобы утереть остатки слёз. Джисон кивнул ему и слегка улыбнулся, а Минхо улыбнулся ему в ответ и взял за руку, потянув за собой в ванную. — Можно? — Спросил он, кивнув на его толстовку, Джисон не ответил, лишь подняв руки и позволив Минхо делать с ним всё что угодно. Он ему доверяет на все сто процентов. Нет, на тысячу. На тысячу процентов. Он доверяет ему, как никому другому. Минхо стягивает с него толстовку, а затем помогает снять футболку, оставив на Джисона штаны и боксеры. Он отвернулся, чтобы тому было комфортнее. Джисон это ценил. Минхо всегда заботился о нём за двоих, раз уж Джисон сам не проявлял к себе заботы. Тот кинул взгляд на ванну и резко выдохнул — по воде плыла ароматная пена. Минхо знал его как облупленного. Он улыбается и снова сдерживает слёзы. Как человек может быть таким заботливым? Он не знает. Он видит чистую одежду на стиральной машине и задаётся вопросом, чем он его заслужил. Чем? А он и не должен был заслуживать. Это же любовь. Всплеск воды, и Минхо пережидает пару секунд, прежде чем повернуться с мягкой улыбкой. — Вода не слишком горячая? Джисон качает головой и откидывает голову на бортик ванны, закрыв глаза. Он потратил слишком много сил и сейчас просто таял в горячей воде, пытаясь не заснуть и впоследствии не захлебнуться. Он слышит, как дверь закрывается, и дёргается, глядя на неё. Минхо ушёл? Почему он ушёл? Очередной раз, когда он хочет заплакать. Чудесно. Минхо возвращается с табуреткой и стаканом воды. Джисон чувствует счастье за пеленой усталости. Минхо не ушёл. Его пальцы нежно перебирают мокрые пряди волос Джисона, массируют кожу, и тот выдыхает. Это приятно. Правда приятно. Они любили тактильный контакт и почти никогда не отказывали себе, если нуждались в нём. Их любовь строилась на доверии и уважении к комфорту друг друга. Они так сильно любили друг друга. Минхо выдавливает на влажные ладони шампунь и намыливает волосы Джисона, стараясь делать это как можно аккуратнее. Он рассказывает о том, что он сегодня проходил в университете, он восторженно описывает учебные курсы, которые ему понравились, говорит о том, что познакомился с двумя студентами по обмену, и Джисон прерывисто вдыхает, вновь стараясь не заплакать. Он так счастлив, что Минхо счастлив. Он так счастлив, что работает ради того, чтобы Минхо обучался там, где хочет, после его долгих попыток поступить, самобичевания и низкооплачиваемой работы. Он счастлив, что может позволить им комфортную жизнь. И он даже не против уставать так сильно, раз у него есть Минхо, который всегда ждёт его дома и дарит ему счастье. — Спасибо, — шепчет он, а Минхо прерывает свой монолог о проекте, который ожидает его в конце семестра, и потирает его шею мягкими подушечками пальцев. — Нет, тебе спасибо. Я знаю, что ты стараешься ради меня, но, пожалуйста, возьми отпуск. Ты слишком много работаешь. Ты так выгоришь. — Он говорит это уже не с таким энтузиазмом, как ранее, а тихо, словно умоляя. И кто Джисон такой, чтобы ему отказать. Он и правда устал. Он уже выгорел. С него хватило. Но деньги… — Я взял несколько письменных работ на заказ, мне уже заплатили, поэтому ты можешь отдохнуть хотя бы пару дней. Джисон открыл глаза и нашёл в себе силы повернуть голову к Минхо, чтобы удивлённо на него посмотреть. Тот заботливо улыбался, и Джисон почувствовал, как слёзы вновь потекли по его щекам. Конечно, Минхо заботится о нём. Конечно, он старается ради него. Конечно. Минхо всегда заботился о нём за них двоих, а Джисон заботился о Минхо. Тот потирает его плечи и говорит повернуться к нему спиной, чтобы он мог продолжить массаж, но как Джисон может отвернуться? Он тянет руки к Минхо, слишком поздно вспоминая о том, что он сам покрыт пеной. — Ты чего? — Спрашивает Минхо, а сам крепко обнимает Джисона. На самом деле он уже выполнил все письменные работы за других студентов, а на выходные запланировал поездку к морю. Джисон никогда не был у моря. Он говорил об этом как-то раз, когда они ещё не начали встречаться, но у Минхо не было ни средств, ни времени, чтобы осуществить его мечту. Теперь есть. И он готов дать Джисону столько, сколько может. — Я тебя люблю, — благодарно шепчет Джисон. Он мнёт льняную ткань домашней рубашки Минхо, перебирая её в пальцах, и чувствует, как любовь всей его жизни поглаживает его спину. Он чувствует себя комфортно, усталость уходит на задний план, и он готов провести вечность в объятиях Минхо, несмотря на то, что перегибаться через жёсткий бортик ванны было немного больно. — А я люблю тебя, Джисон.