Скоро всё закончится.

      На первый взгляд прекрасное время года не несёт в себе ничего хорошего. Киллер поняла это уже давно. Именно поэтому так рьяно ненавидела осень. И вот, наступил холодный ноябрь. Завершающий, но самый неприятный месяц сезона. В этот день погода была на редкость ужасной. Чёрные тучи перекрывали всё небо, шёл неприятный грязный дождь, а деревья продолжали медленно умирать от холода. Киллер вновь повернулась к окну, словно проверяя, не изменилось ли что-то. Как и ожидалось, на улице всё ещё отвратительно. Она раздражённо отвела взгляд и с призрением опустила его в тетрадь. Сейчас Киллер сидела за столом в своей комнате и пыталась сосредоточится на уроках. Очевидно, безуспешно. Ей было приятней всматриваться в омерзительный пейзаж за окном, нежели делать геометрию.       Обреченно вздохнув, Киллер лениво потянулась, хрустя спиной и одновременно стягивая резинку с волос, чтобы заново заплести хвостик. Слишком уж мешались выпадающие локоны. Она посмотрела в зеркало, находящееся прямо за её спиной, и проверяя, на сколько плохо она выглядит. Бледная кожа, мешки под глазами, непослушные, неаккуратно покрашенные волосы… Всё же красить их самой было плохой идеей. Но в какой-то момент её невероятно выбесил натуральный, слишком светлый, цвет. Киллер казалось, что с теми длинными, блондинисто-русыми волосами, она похожа на ангела. Поэтому она купила самую дешёвую краску и отстригла всё по плечи. Мать не раз устраивала скандалы после этого, но Киллер ни о чём не жалела. В любом случае, она хотела убедить себя в этом.       Если подумать, то мать ни в чём не поддерживала Киллер. Да и в целом у них были плохие взаимоотношения. Хотя тут больше подойдёт слово отвратительные. В основном из-за них у Киллер и была депрессия. И не только депрессия, но и куча других психологических травм, из-за которых приходилось глотать таблетки.       Вдруг тишину пронзил щелчок замочной скважины. Киллер передёрнуло. Она понимала, что ей снова придётся пережить истеричные крики, оскорбления, избиение, и былое спокойствие больше её не сопровождало. По квартире раздалось громкое хриплое «Киллер!». Она буквально вскочила с кресла и вышла из комнаты, проходя по тёмному коридору и встречая, казалось, самого близкого ей человека. К сожалению, мать не была для Киллер самым дорогим и ценным в жизни, как у большинства людей. Счастливым ублюдкам не понять, что значит ненавидеть человека, сопровождающего тебя на протяжении всей жизни. Желать смерти кому-то, кого должен любить. - Ты снова прогуляла уроки! Что мы говорили на этот счёт?!       Женщина подошла к Киллер почти вплотную, крича во весь голос, и хватая девчонку за волосы. Ей хотелось их выдернуть. Но она лишь старалась сделать своей дочери больно. По щеке Киллер пробежали несколько солёных дорожек из слёз. Она пыталась ослабить хватку матери, но безуспешно. Как и попытки сделать домашнюю работу по геометрии. - Чёртово отродье!       Женщина воспользовалась свободной рукой, чтобы ударить Киллер по лицу. Затем ещё раз. И ещё. Легко сбиться со счёта, но она сделала это раз 7. Продолжая кричать что-то про важность образования, отсутствие дисциплины у своей дочери. - Почему у всех нормальные дети, а мне досталась ты?!       Она отпустила Киллер, позволив ей упасть на пол и закрыть лицо руками, сворачиваясь в клубок и зажимаясь к стене, словно несчастный котёнок. - Ну и что ты рыдаешь?! Думаешь, что тебя из-за этого пожалеют?!       Женщина пнула свою дочь несколько раз, прежде, чем понять, что у неё пересохло горло от криков. Мать наконец более-менее успокоилась и пошла на кухню, налить себе стакан воды. Киллер же, не упуская возможности, поднялась с пола и шатаясь поплелась к себе в комнату. Закрыв дверь, она сразу же повалилась на кровать, зарываясь лицом в подушку и крича от боли. Даже не физической, нет. Она страдала изнутри. Внутри неё как будто находились крысы, проедающие путь на волю. Сердце билось ненормально быстро, кислород даже не успевал поступать в мозг, и в голове крутились лишь 2 слова. "Хочу умереть". Киллер не успела понять, что задыхается, как вырубилась. Возможно, даже не от нехватки кислорода. Её организм в целом находился в плохом состоянии. Она не ела, почти не спала, иногда закидывалась ранее упомянутыми таблетками до передозировки, часто употребляла алкоголь. Ничто в ней не хотело жить. Но базовые рефлексы не давали умереть. Спустя несколько минут в комнату Киллер зашла мать, разбудив её и заставив снова сесть за уроки.       Киллер сидела за столом, но на этот раз смотря на тетрадь по геометрии не с призрением, а абсолютно пустыми глазами. Она больше ничего не чувствовала. Казалось, что даже если мать снова захочет избить её, то она никак не отреагирует. Киллер выгорела. Эмоционально выгорела. Она больше не могла ничего чувствовать. И это сводило её с ума. Она плавно повернулась к тумбочке с выдвигающимися ящиками, открыла второй отдел и достала оттуда нож. На лезвие уже давно появились пятна ржавчины, его явно использовали не по истинному назначению. Киллер аккуратно взяла холодное оружие в правую руку, и откинувшись на спинку кресла начала медленно проводить остриём по запястью левой. Сначала порезы были лёгкими, но с каждым новым разом лезвие заходило всё глубже. - Двенадцать в ряд… - Тихо прошептала Киллер, слабо улыбаясь.       Киллер поднялась с места и поплелась в ванну, чтобы остановить кровь и случайно не запачкать одежду. В коридоре пришлось пересечься с матерью, но та лишь бросила «Мне нужно по делам» и ушла. Киллер подошла к раковине и включила холодную воду, подставив левую руку под поток. Пустая голова всё-таки начала наполнятся мыслями. К сожалению, глупыми. Киллер пришла идея сбежать из дома к своему «другу». Она не раз уже так делала, и сейчас момент показался ей подходящим. Киллер даже по-настоящему улыбнулась. Выключив кран и быстро перевязав руку бинтами, она ринулась в комнату переодеваться. Спустя минут 10, она уже бежала по плохо освещённым переулкам.       Не смотря на всё, у Киллер действительно был «друг». По крайней мере, она так считала. Для Киллер Найтмер был единственным, кто понимал её и мог поддержать. Можно сказать, она жила ради него. Каждый раз, когда она пыталась совершить попытку суицида, мысли о Найтмере останавливали её. Киллер не могла смириться с тем, что больше не сможет поговорить с ним, увидеть его, прикоснуться, может даже обнять… Найтмер стал для Киллер смыслом жизни. Возможно это и есть любовь?       Нет. Конечно нет. Любовь должна быть взаимной. Это лишь влюблённость. Глупая, бессмысленная, приносящая лишь страдания и боль. Ещё больше боли. Как будто в жизни Киллер её раньше было недостаточно. Найтмер никогда не сможет ответить на испытываемые к нему чувства. Он не притворялся холодным и бесчувственным мизантропом. Он и был им. Найтмер ненавидел людей и испытывал к ним только омерзение. Такое же, как и Киллер к погоде за окном. Киллер. Киллер была для него не больше, чем вещью. Игрушкой, которую можно использовать, не заботясь о её чувствах, бросить, а потом подобрать, как ни в чём не бывало. Но нельзя не отметить, что Киллер была его любимой игрушкой. Иногда даже Найтмер проявлял сочувствие и поддержку. И ради этих крайне редких проявлений доброты Киллер готова жить. Больше того, она не против быть использованной Найтмером. Ей достаточно просто находиться с ним рядом.       И вот, она стоит на пороге к его квартире. Родители Найтмера часто уезжали в командировки и оставляли его одного. Так что Киллер была уверена, что её впустят, нальют кружку горячего чая, похлопают по голове и успокоят. Она несколько раз нажала на звонок. Дверь открыл высокий, тёмноволосый парень с чёлкой на правый глаз. На нём были спортивные штаны и свободная футболка. Он оценивающим взглядом посмотрел на Киллер. Лицо в свежих синяках, одета в домашнюю одежду и наскоро накинутую ветровку… Найтмер тяжело выдохнул и молча впустил Киллер к себе. Ему не нужно было объяснять, что случилось. Киллер прошла в прихожую, сняла ветровку, повесив её на крючок и посмотрела на Найтмера. Она вновь улыбнулась, мысленно благодаря его за то, что он не прогнал её, как это иногда случалось. Неожиданно Найтмер схватил Киллер за её левую руку, смотря на неаккуратно наложенные бинты. - Снова?       Та лишь кивнула, не переставая улыбаться. Найтмера раздражал этот мазохизм. Вот только он не понимал, что вся жизнь Киллер была сплошным мазохизмом. А он – главная причина. - Прости, не удержалась… - Может умрёшь уже, раз так хочешь?       Киллер нервно отвела взгляд. Сложно слышать, как человек, ради которого ты готов безвозмездно страдать каждый день, не против твоей смерти. Но сейчас он держал её руку, и уже это делало Киллер счастливой. Обычное прикосновение. Ей не хватало этого. - Может и умру. Ради тебя хоть сейчас.       Найтмер усмехнулся. Он был уверен, что она этого не сделает. Ведь Киллер знала, что он играется с ней. С её чувствами. С её жизнью. Найтмер часто говорил Киллер что-то по типу «О, ты ещё жива, как жаль», «Разве ты не хотела вчера покончить с собой? Почему не довела дело до конца», «Умри ты уже, сколько можно», и так далее. Но Киллер продолжала считать его своим другом. Лучшим другом. Она давно перестала воспринимать такие высказывания в серьёз. - Если хочешь, могу помочь.       Эта фраза повергла Киллер в ступор. Она с непониманием взглянула на Найтмера, как бы спрашивая, серьёзно ли он. Киллер даже не понимала, как на это реагировать. Что-то подобное никак не укладывалось у неё в голове, на ум начали приходить хаотичные мысли и предположения, ещё больше сбивающие с толку. Найтмер потянул за руку, которую держал и повёл Киллер в ванную. Она не сопротивлялась, но смотреть на Найтмера непонимающими взволнованными глазами не перестала. Найтмер посадил её на край ванны, сказав: «Подожди здесь», и уйдя в неизвестном направлении. Вскоре он вернулся с охотничьим ножом, заставив Киллер начать волноваться. - Что ты собираешься делать…?       Голос подрагивал и звучал слегка напугано, но это лишь развеселило Найтмера. - Ты сама сказала, что ради меня готова умереть хоть сейчас. Я просто хочу помочь, это плохо? – Он сделал паузу, дабы посмотреть на реакцию Киллер, а затем с наигранной ноткой разочарования продолжил, - Или ты уже передумала?       Повисло молчание. Тишина казалась для Киллер оглушительной. Её мир. Её мир словно рушился. Её мир словно рушился, медленно и бесповоротно. Ей действительно хотелось умереть. Она наконец поняла, что смысл её жизни был надуманным и глупым. Что она лишь причиняла себе ещё больше боли и страданий, и только смерть сможет освободить её. Освободить… От чего? Её ничто не держало всё это время. Влюблённость в Найтмера была лишь защитной реакцией организма. Так работает мозг. Он всеми силами старается спасти жизнь. - Нет.       Её голос больше не звучал напугано. Наоборот, уверенно. Но и абсолютно безжизненно. Киллер посмотрела Найтмеру в глаза. В глаза, в которых почему-то появилось смятение. Смятение, которое он старательно пытался скрыть за ухмылкой. Потому что он не хотел смерти Киллер. Но он никогда ей об этом не скажет. И даже сейчас будет следовать своей роли. Роли, которую сам себе и дал. Роли, которой он не хотел следовать. - Как скажешь.       Найтмер взял Киллер за правое запястье и резко провёл остриём ножа вдоль предплечья. Порез был неровным и глубоким. Возможно слишком. Из раны тут же начала обильно вытекать ярко-алая кровь. Киллер дрожала от боли, тяжело дыша и иногда пытаясь выдернуть запястье, на что Найтмер лишь сильнее его сжимал. По щекам потекли слёзы. - Успокойся… Скоро всё закончится.       Он медленно провёл ещё одну линию. Ещё глубже. Кровь выплескивалась фонтаном, пачкая одежду и ванную. Казалось, ещё немного и всё помещение окрасится в алый. Киллер несдержанно закричала от агонии. Все её внутренности мучительно умирали от нехватки кислорода, в голове творился хаос. Она в конвульсиях прижалась к Найтмеру, неосознанно ища в нём спасение. - Разве это не то, чего ты хотела?       В глазах потемнело. Киллер не смогла даже понять смысл предложения, не то что ответить. Через несколько секунд она потеряла сознание. Найтмер выключил воду и посмотрел на бездыханное тело. Именно, бездыханное. Девушка больше не дышала. Найтмер истерически засмеялся, понимая, что он натворил.