Сборник мини рассказов разных направленностей

Мягкий шёлк на глазах. Холодит. Будоражит. Раннее утро. Нет ещё и шести. Обычно мы или спим в это время, или только возвращаемся с очередного выступления на очередном корпоративе. Но сегодня всё иначе. Дима разбудил меня, когда ещё только светало, поднял на ноги и запихал в какой-то автомобиль. Спросонья я всегда плохо соображаю, поэтому почти не сопротивлялся. А Бикбаев только хмыкнул что-то насчёт моего вечного ахтунга на голове и кивнул водителю, чтобы тот отправлялся. Я завалился на колени любимого и быстро заснул. Прошло, наверное, минут двадцать, а для меня всего пару секунд, и мы где-то остановились. Темно. Я попытался поднять руку к глазам, но цепкие Бикбаевские руки быстро перехватили её. На моих глазах - повязка. Шёлковая. Интересно. Он берет меня за руку и осторожно выводит из машины. Холодный воздух по щекам, губам и оголённым рукам. Он переплетает наши пальцы, и мы вместе ступаем в неизвестность. Точнее, я в неизвестность, а Дима опять что-то задумал. А я просто доверяю этому человеку. И иду за ним. Ровная дорога, несколько поворотов, я быстро теряю остатки ориентации в пространстве. Цепляюсь жадно за тёплую ладонь любимого человека и иду за ним. Он резко останавливается, и я почти врезаюсь носом в его затылок. Перелезаем какое-то препятствие: то ли забор, то ли высокий бордюр. Он сильнее сжимает мои пальцы. А я чувствую запах воды. - Разувайся, - полувздох-полуприказ. Я не успеваю среагировать, как слышу и чувствую, что он сам стаскивает свои кроссовки за задники и садится на корточки передо мной, чтобы развязать шнурки на моих конверсах, точнее, его конверсах - я уже плохо различаю, где мои вещи, а где его. Земля прохладная, неровная. Я чувствую голыми ступнями каждый камушек, травинку или прошлогодний листик. Когда нет возможности видеть, все остальные чувства обострены до предела. Я стискиваю почему-то влажную ладонь Бикбаева. Сейчас это как последняя связь с реальным, видимым миром. - Аккуратно, - шёпот в самое ухо. Мурашки. Мы начинаем спускаться по какому-то склону. Ступням немного холодно, щекотно и больно от маленьких веточек и камушков. Пару шагов – и снова асфальт. Почему-то тёплый. Как будто читая мои мысли, Дима шепчет мне на ухо: - Не успел остыть за ночь. Днём же стояла нереальная жара. Я резко притягиваю его к себе, и он утыкается мне в шею. Я зарываюсь носом в его волосы, у меня кружится голова от цветочного запаха его шампуня, смешанного с мятным оттенком его вечного тик-така и запахом ветра, который растрепал его волосы. - Садись прямо на землю. Дима держит меня за руку, и мы опускаемся на асфальт. Он сидит рядом, близко-близко, так, что я чувствую биение его сердца. Тишина. Подушечки пальцев на скулах, щеках, прорисовывают изгиб губ. Я не дышу. Ловлю на ощупь губами его губы. Нежно-нежно. Трусь носом о его лоб и щеки, шепчу что-то бессвязное и очень теплое. Отстраняется и шепчет: - А сейчас я открою тебе свою маленькую тайну. Я слышу, как он что-то достает из кармана и сыпет в воду. Всплеск. Шелест. - Влад, ты доверяешь мне? – киваю без слов. - Дай руку. Ладонь на ладонь. Я почему-то дрожу. Мы наклоняемся чуть вперёд, и я замираю. Под рукой топорщатся маленькие пёрышки, тёплые и чуть-чуть сырые. Я больше не могу терпеть. Свободной рукой срываю повязку и… забываю, как дышать. Лебеди. Белые-белые, будто очерченные на тёмной глади пруда. Наши ладони на спине большего из них. И, наверно, более смелого. Меньший – рядом. Подбирает хлебные крошки, брошенные Димой. К нам подплывают кажущиеся теперь какими-то несуразно маленькими темно-серые утки. Их так много, что почти не видно глади пруда. Это невероятно. Наверно, я выгляжу пятилетним ребенком. Димка что-то довольно хмыкает и прижимается ко мне, целуя в подбородок. А потом замирает у самых губ. - Это и есть мой маленький мир, моя маленькая тайна. Теперь ты знаешь, почему я так люблю это место. А ты, дурашка, раньше только плевался и говорил, что тут нет ничего интересного. Я молча киваю и притягиваю моего такого невозможного и такого любимого Димку к себе. А потом идет дождь. А мы все сидим и сидим. Потому что под дождём нереально классно целоваться. И потому что здесь, в маленьком мире спящих Патриарших прудов есть только мы и два белых лебедя, так похожих на нас.