Нарцисса любила руки своего мужа

Нарцисса Малфой любила руки своего мужа. Изящные, но сильные, с чуть виднеющимися венами на бледной коже – они были воплощением того холеного аристократизма, которым так гордятся чистокровные маги. Она любила на них смотреть – украдкой, за обеденным столом при сыне, когда Люциус читал газету или брал столовые приборы; или любуясь в открытую – в те редкие моменты, когда они оставались наедине, когда можно было позволить себе быть расслабленной и откровенной. Язык жестов, в том числе и разные прикосновения (открытые и тайные) – это такой же важный язык, как и родной английский (*). И сказать им порой можно больше, чем словами.

***

Её первое отчетливое воспоминание о Люциусе тоже связано с руками. Третий курс в Хогвартсе. Главы семей Малфоев и Блэков заключают союзы, вершат судьбы своих отпрысков, но дети пока в этом не участвуют. Так казалось тринадцатилетней Нарциссе, которая еще и не задумывалась о том, что её замужество вот-вот станет определено, а значит, определится и вся её дальнейшая жизнь, ведь самое главное для потомка чистокровной династии – правильная, выгодная партия, разрушить которую сродни отречению от семьи. Юная мисс Блэк с сестрой прилежно училась, заводила подруг, увлекалась астрологией и всемирной историей магии, но была хороша и на ЗОТИ, и в дуэльном клубе. С нетерпением ждала Рождественского бала – старой доброй традиции, которая сейчас, по словам Драко, печально забыта. На бал могли прийти все студенты Хогвартса, начиная с третьего курса, с партнером и без него. Убранство Большого зала на время бала, созданное профессорами и старостами факультетов, было, как правило, нарядно, роскошно и в то же время уютно. Столы были сдвинуты к стенам, в центре зала стояла громадная наряженная ёлка, от которой во все стороны к потолку тянулись пышные гирлянды из хвои и лент. Украшения и наколдованный лед мерцали в свете свечей, на месте столов преподавателей располагался небольшой оркестр. За неделю до бала её пригласил Люциус, учившийся годом старше. Это не слишком удивило Нарциссу, ведь их семьи издавна близко общались. Юноши и девушки чистокровных семей иногда позволяли себе общаться с противоположным полом – при строгом соблюдении приличий. Эта строгость придавала их общению определенное очарование: мальчики вели себя как настоящие джентльмены, а девочки становились похожи на принцесс, чувствуя к себе такое уважительное отношение. И вот, юный Люциус первый пригласил её на бал, легким кивком-полупоклоном выразив свое почтение. На лице его при этом играла сдержанная улыбка и хитровато, чуть высокомерно были прищурены глаза. Даже на четвертом курсе он был статным, высоким красавцем и выглядел старше своего возраста. И если Нарциссе белокурые волосы придавали изящную легкость, то Малфой-младший «носил» свои платиновые пряди словно корону, горделиво и с достоинством, и его волосы и степенная осанка выделяли его среди других студентов. По Люциусу украдкой вздыхали девушки со всего Слизерина, с Когтеврана, Пуффендуя и даже с Гриффиндора, на котором уже был один чистокровный красавец из Блэков. Но даже бунтарь Сириус не был так хорош собой, как Малфой. Обычно спокойная Нарцисса сейчас немного нервничала: она будто впервые выходила в свет, да еще с таким кавалером! И хоть девушка всегда отличалась безукоризненными манерами и была, без сомнения, красавицей, она переживала. Было в этом волнении что-то восторженно-детское; предвкушение праздника занимало её всю неделю перед балом. Одетая в неяркое, но очень элегантное платье, с забранными по-новому наверх волосами, Нарцисса вышла в гостиную Слизерина, где её уже ждал Малфой в роскошной парадной мантии. (Нарцисса охотно прощала эту слабость мужа к красивой одежде. Он был хорош собой и любил это показать – что ж с того?) Он протянул ей ладонь в несколько театральном жесте, слегка сжал её пальцы и поднес к губам, целуя. Покровительственно и гордо, заявляя этим (так ей показалось) свои права на неё. Он не сказал ей, что она прекрасно выглядит или что её прическа прекрасно сочетается с украшениями и платьем. Или что он горд, что ему досталась такая пара в этот вечер. По крайней мере, он не сказал этого вслух. Но за весь вечер он не выпустил её ладонь из своей дольше, чем на три минуты. Он чуть сжимал её пальцы, когда они над чем-то смеялись, бережно придерживал за локоть, помогая подняться по лестнице, невесомо прикасался к тыльной стороне ладони, передавая пунш. И снова поцеловал её пальцы после бала, уже чуть дольше и чуть сильнее, чем в первый раз. Не говоря при этом ничего, но передавая самое важное. С того вечера по всеобщему молчаливому согласию они стали парой. А Люциус так и не признался, знал уже тогда о планах их семей на свадьбу или нет. Со временем это перестало быть важным.

***

Они гуляли вдоль озера – Люциус чинно подставлял ей свой локоть для опоры; Нарцисса нервно цеплялась за его плечо, когда он провожал её на особенно сложный экзамен. В библиотеке, в столовой, в арках и коридорах – их встречи всегда сопровождали мимолетные, дружественные касания рук, невинные переплетения пальцев. Несколько раз Малфой позволил себе провести костяшками пальцев по её щеке и скуле, заправить прядь золотистых волос за ухо, погладить по плечу или по шее. Когда ей исполнилось пятнадцать на пятом курсе, появились новые прикосновения, не похожие на те, что были прежде. Появились горячие, более пылкие: вот Люциус, оставшись с ней наедине, целует каждый её палец, сжимает её ладонь, подносит ближе к губам, целует внутреннюю сторону ладони – ей становится жарко – затем, шумно выдыхая, прижимается губами к тонкой жилке на нежной коже запястья, обжигая своим дыханием. Скользит пальцами вдоль её предплечья вверх, оголяя кожу, освобождая её от рукава школьной блузки. Люциус Малфой умеет красиво говорить, будто разливая елей, обволакивать им собеседника. Но с Нарциссой… о своих чувствах он больше любит говорить прикосновениями. И она радуется, что он делает именно так. Искренне. Когда они впервые по-настоящему целуются, одной рукой юноша нежно касается её щеки и подбородка, поглаживая кожу за ухом длинными пальцами, а другой стискивает её ладонь, захватывая в кольцо запястье. На их свадебной церемонии он высокомерен, сдержан (это создает впечатление его холодности) и чуть не лопается от гордости, принимая поздравления. Но незаметно для всех волшебник бережно растирает её ледяные от волнения пальцы в своих. В их первую брачную ночь эти руки становятся орудием страсти: они гладят, сминают, касаются совсем невесомо или с силой, надавливая. Его пальцы творят что-то невообразимое с её телом, находя на нем точки, от касания к которым Нарцисса выгибается дугой – это, должно быть, отдельный вид магии. На пике страсти их руки переплетаются, сминая простыни.

***

Нарцисса до мелочей изучила язык его тела. Он всегда следит за выражением лица, но руки часто могут выдать его, если вы достаточно внимательны. Нарцисса была такой. Это было сродни изучению магических рун: каждое движение выражало определенное чувство. Если Люциус постукивает указательным пальцем по рукоятке палочки-трости – значит, он задумался и не замечает окружающих, становясь рассеянным, такое бывает редко. Если поочередно сжимает и растопыривает пальцы – значит, в гневе, пусть даже при этом он сладко улыбается. Движения плавные и ленивые – муж расслаблен, а если резкие и точные – собран и готов к опасности. Были движения, предназначенные только для нее – их женщина любила больше остальных. Нежные, легкие, ненавязчивые. Едва уловимые касания. Плавное скольжение кончиков пальцев на её ключицах, шее, затылке. Призрачным прикосновением проводит по её губам – и она тает, забывая обиду и собственную прохладную сдержанность. А через мгновение эти руки могут порывисто прижимать к груди, жадно сминая её талию, бедра, проводя по спине, сжимая плечи и резко, но никогда не грубо, притягивать за шею, возобновляя поцелуй. Зарываться в волосы, безуспешно стараясь не испортить прическу. Но муж способен соблазнить Нарциссу, даже не касаясь её тела. Достаточно кожи на внутренней стороне запястья. Он любит так делать, когда они на званом ужине, где много людей – круговыми вращениями легонько поглаживать этот чувствительный участок кожи, под столом, незаметно для всех. Захватывает все большую и большую поверхность ладони, чуть щекоча её, посылая по телу волны мурашек. Из-за интимности этого наглого действия на публике она чувствует возбуждение. И он об этом знает. Его руки всегда кажутся горячими, а пальцы – жадными до прикосновений и щедрыми на ласки. На лице его в такие моменты часто играет едва заметная наглая ухмылка. После этого они, как правило, стараются уйти с мероприятия пораньше, чувствуя себя шаловливыми подростками.

***

Муж Нарциссы, несмотря на изворотливость характера, очень горд. Поэтому он никогда не признается вслух, что чего-то боится. Он доверяет знать об этом только ей, своей жене. Например, когда ищет её руку под столом на собрании Пожирателей смерти, хватается за неё, как за спасительный якорь, словно она помогает ему набраться мужества. В самые худшие годы службы у Темного Лорда Малфой часто (постоянно) пьет, и, наверное, от этого – нет, конечно, главная причина в другом – он теряет всю выразительность и изящество своих жестов. Теперь почти всегда руки дрожат, а движения скованные и неуверенные. Даже волосы её бедного мужа из узнаваемой короны стали бесцветными, как у призрака, мечтающего не попадаться лишний раз на глаза. Но и это страшное время проходит. Темный Лорд пал. Проходят годы, и все постепенно налаживается: они выжили, были реабилитированы в магическом мире (разумеется, не без труда, помощи и, конечно, не без крупных денежных «извинений»). Драко, их сын, выжил, женился. Скоро у него будет ребенок. А старшая чета Малфоев переезжает во Францию, живет более уединённо, чем прежде, – тем и спокойнее. Белокурые волосы Нарциссы обретают серебряный оттенок, а королевская платина Люциуса совсем не меняется. И хоть на лице его появились несколько болезненные морщины, он не утратил своей породистой привлекательности, а его руки все так же ласково касаются плеч жены при встрече или расставании, а движения остаются изящными и плавными.