Побег.

      Утро. Серое тяжёлое небо наливается неестественным светом, повсюду пронизывающий холод и тишина. Солнечные лучи уже долгое время не могут пробиться через густой слой облаков, а земля в этих краях настолько высохла, что ее покрывают глубокие трещины. Безжизненная пустая степь окружает особую территорию, огражденную высоким забором с колючей проволокой. Железобетонные здания разных размеров и форм расположены вплотную друг к другу, верхушки самых высоких из них не видно из-за смога и облаков, соединившихся в непонятную темную массу. Эта защищенная зона – остаток человеческой цивилизации, который уцелел в ходе техногенной катастрофы, произошедшей несколько лет назад, в результате которой происходит медленная атрофия зрительной системы, а затем наступает резкая смерть от невыносимой головной боли и неспособности вытерпеть её. Несмотря на попытки врачей создать мощное противоядие, множество людей погибло, а уцелевшие -теряют зрение.       Для того, чтобы обезопасить человечество от полного исчезновения правительство Государства приняло тайный законопроект, который был передан учёным-кибернетикам для реализации. Те же пришли к новейшей системе, позволяющей полностью воспринимать мир, каким он был до фатальной ошибки, через орган слуха. "Люди наделяются чип-гарнитурой, специальным устройством, способным воспроизводить звуки, которые когда-то существовали на планете, дающие представление и сведения об окружающем мире. Орган зрения полностью изолируется от настоящего мира, оснащается специальными линзами виртуальной реальности. Эта аппаратура позволяет формировать сознание и систему представлений ценностей человека аналогично той, которая была раннее, " – сообщали научные исследования. Изобретение было одобрено, начались разработки, и уже через год на всеобщее обозрение были представлены новые технологии, за которыми стояли надежда на новое будущее и абсолютно иные возможности. _____________________________________________________________________________       Бескрайний океан, состоящий из отрывков воспоминаний и каких-то событий прошлого, расстилался перед ней. Странствуя на своей лодке и время от времени опуская весло в гладкую зеркальную поверхность воды, она смотрела на эти яркие картины. За светом лучей, исходящих от них, скрывалась глубокая тьма, скрывающая за собой ужас настоящего. Ей казалось, что можно представить реальность, состоящую из множества пространств с разными характеристиками, они относятся к определённым объектам и существуют независимо друг от друга. С другой же стороны, все являлось частью огромной нескончаемой материи, пространства единого, включающего в себя множество вещей, находящихся под властью неведомых сил, которые не зависели от неё вовсе. По её телу разливалось тепло, а в душе было умиротворение, относящее ее в иллюзорный мир, созданный её же сознанием.       Элиза проснулась от звонкого пения птиц. Она открыла глаза, чтобы увидеть перед собой привычную картину –темноту, заполняющую всё вокруг. Но интересно, что она никогда не слышала человеческого голоса, скорее всего никто из граждан и не догадывался о том, что он существует. Ни у кого не появлялось мысли воспользоваться голосовыми связками. Память у жителей Государства была частично потеряна в ходе лабораторных исследований, сделано это было специально или же «во благо».       Никто не мог говорить из обычных людей, не относящихся к научным разработкам или к управлению Государства. Это давало первые зачатки привилегий в данном обществе. Когда человек не знает о чем-то, то намного легче сдерживать интерес и любопытство, хоть немного появляющиеся. Любой человек допустит развитие разных событий при нарушении закона, если будет знать о границе между дозволенным и запрещённым. Власти этого вовсе не хотели. Им требовалось создать мощную державу из остатков прежнего мира, и радикальные методы подходили для них.       Пение птиц, которое так вдохновляло нашу героиню, было лишь аудиозаписью, хранившейся в библиотеке звуков. Таких там были миллионы, от простого журчания воды и гула машин. Композиции с человеческим голосом, конечно же, не находились там. Дни людей, проживавших на территории Государства, были довольно скудны, это явление больше было похоже на бессмысленное существование, нежели на жизнь. Питание происходило через трубку, а досуг сводился к многочасовому прослушиванию своих записей. Любой вид деятельности был представлен теперь только звуковым сопровождением. Прогулка, например, заменялась пением птиц, шелестом листьев на деревьях, шумом ветра и звуком шагов, этого было вполне достаточно для жителей этого места.       Но была единственная вещь, которая имела огромное значение во всём этом устройстве. У каждого человека имелось твердо устоявшееся убеждение, что наступит день, когда придет абсолютно другая пора, которая привнесет во всю действующую систему то заветное чудо, являющееся пока лишь мечтой. Это будет день, когда всё изменится. Они действительно надеялись , не понимали явного обмана и с затуманенным разумом слушали и внимали эту ложь. Цель их существования заключалась именно в этом. В слепой надежде на лучшее, в блаженном состоянии покоя и неведения, в четкой установке, которая укоренилась в их сознании не по собственной воле. Каждый день был частью этого нескончаемого обмана, он спасал их от суровой реальности и жестокости. Сложно представить, что будет с этими людьми, когда все их представления о так называемом «дне, изменившем всё» будут разрушены. Скорее эта неприступная стена из надежд на лучшее и мечтаний падет, обнажив все пороки, изъяны и несовершенства, показав разрушенный мир, а вместо ожиданий счастливого будущего появятся горе и глубокая печаль.       Два раза в неделю в главном зале проводились особые собрания, суть которых заключалась в поддержании этой главенствующей мысли. Происходило это посредством введения специальной инъекции, которая приводила нейромедиаторы в действие и активировала процесс внедрения этих настоящих истин в головы людей. Во время этой процедуры людей погружали в сон, тем самым мозг становился более уязвимым к подобным практикам. Отводилось также время на групповые встречи людей, во время которых происходил обмен дружескими рукопожатиями, несущими особый смысл. Это было подкрепление коллективному чувству, символу единства и объединению всех граждан. Таким образом, создавалось еще большее ощущение принадлежности к определенному обществу, объединенному одной целью.       В одно из таких групповых собраний Элиза почувствовала непонятное её душе чувство. Стоит отметить, что конечности большинства людей были очень холодными из-за обильного приема различных лекарственных средств и инъекций. Толпу запускали в комнату, и с помощью устройства локации совместно с датчиками движения в чип-гарнитуре, все ходили по своей траектории с протянутыми руками в ожидании встречи кем-либо. Рукопожатия девушки отличались особой нежностью и плавными движениями, будто кисти ее покрывал шелк, настолько они были гладкими и приятными. Ей нравилось, что во время подобного действия другие люди позволяли ей хоть на несколько секунд приблизиться к себе, прикоснуться к индивидуальной оболочке и оставить незначительный, но запоминающийся след в их ладони, которая могла считывать разные характеристики и помогала разуму вырисовывать какой-то все же образ «собеседника».       Но эта рука была не такой, как множество других, с которыми Элиза сталкивалась до этого. Многие из них имели схожие черты, как и их обладатели, которые, несмотря на отличия, не были настолько уникальны. При этом рукопожатии она почувствовала нечто большее, чем возможность оказаться на несколько секунд единым целым с человеком и укрепить узы единства. Ладонь была невероятно теплая и сухая, будто что-то окутывало ее с ног до головы, защищая и не давая упасть в какую-то пропасть, которая всплыла в ее голове непонятным образом. И вдруг перед глазами начала рассеиваться темнота, этот беспросветный глубинный ужас озарился яркими единичными лучами, за которыми последовала вспышка. И все померкло опять. -Что это было? –пронеслось в ее голове. Но приятное обволакивающее чувство никуда не ушло. От этой ладони исходил волшебный поток, переносящий ее в какое-то другое место, такое родное и уютное, а душе её хотелось петь той птичьей трелью, которая всегда встречала Элизу во время пробуждения. Она держала эту руку намного дольше обычного, но никак не могла понять: мужчина это или женщина. Все вмиг затрепетало в ней, и она словно птица порывалась вырваться на свободу, чувство это ей доселе было неведомым.       Встречи их происходили почти на каждом собрании. Словно нити, находящиеся в полотне безмерной материи, они находили общие пересечения и делали «узелки» рукопожатий, обозначая так некую связь, присущую только им. Непонятно, что именно заставляло их траектории выстраиваться именно таким образом. Это был петлевой незаурядный рисунок, имеющий обязательную остановку для обмена тактильными ощущениями, перерастающими затем в ощущения душевные. Они находили друг друга вновь и вновь, словно что-то их связывало. Может быть, эта нить действительно существовала для этих людей?       Если изначально жест имел значение дружеского объединения, как и для многих жителей, то спустя некоторое время после первой встречи в этом рукопожатии начало проявляться нечто совершенно иное. Подобно пазлам их ладони складывались воедино, создавая целостное сцепление, которое несло определенный характер. В нем были заключены особые узы, наполняющие каждого из этой пары ощущением защиты и ментального родства. Их пальцы переплетались, словно корни дерева, принимая совершенно разные узоры каждый раз и еще больше обозначая их особую связь, непостижимую другими. Это было явление, зарождавшее снова и снова удивительное чудо. _____________________________________________________________________________       Уже в течение месяца Роберту виделись кошмары, которые не давали ему спокойно спать. Пробудившись от очередного ужаса, перед собой он видел лишь темноту, которой он страшился еще больше, так как было непонятно, видение это или же реальность. Больше всего он боялся не отличить придуманный его сознанием мир от настоящего, одна лишь мысль о возможности когда-то потеряться на границе этих двух состояний заставляла его погрузиться в долгий и глубокий анализ всего происходящего вокруг. Он не считал себя частью этой принятой системы, думал и рассуждал иначе, а самое главное – он не понимал цели, к которой якобы должны стремиться все. Это было чуждо ему, все это превозношение и сама идея существования «того дня» ему казались сомнительными и неверными.       Процесс рукопожатий не вызвал в нем того, чего стремились получить от людей власти. Он казался бессмысленным юноше, Роберт понимал всю бесполезность этого действия, но словно по какому-то внутреннему сигналу, не относящемуся к его желанию, он делал это вновь и вновь. Его рука машинально протягивалась в поиске себе подобных, и совершала принятый жест, который был для него тягостной привычкой.       Лишь единственное помогало ему справиться с размышлениями о том, кто он на самом деле, кем является. Шум моря стал единственной отрадой и возможностью не пребывать в вечных догадках об истинном назначении и правде. Созерцание спасало его, не давало устремиться в полное отрицание себя и этого мира или поток постоянных рассуждений, приводящий к медленной душевной смерти. Звук бегущих и накатывающих волн, которые затем разбивались о берег, относил его в состояние спокойствия и принятия всего, как то, на что он никогда не сможет повлиять. Это на некоторое время позволяло ему убежать от действительности к полному уединению с морем, напоминавшее ему пребывание в этом месте. Его знания об этих вещах были малы, границы и того, и другого, казались ему стертыми, а территории бескрайними. И море, и Государство вызывали в Роберте противоречия, иллюзорные представления и желания навсегда убежать от обреченности на прозябание. Если же море развивало в нем потребность существовать в своей фантазии и придуманном мире, то Государство же убеждало его стать частью этого огромного обмана и лживой реальности.       Но однажды он принял веру, нашёл надежду и почувствовал себя впервые защищенным от ужаса. В его ладони оказалась рука, невероятно мягкая и приятная на ощупь, словно на несколько секунд его кисти омыло море теплой водой. И вместе с этим образом в его голове возникли яркие красочные картины какой-то беззаботной жизни, сопровождаемые искренним ощущением какого-то счастья в душе. При каждом последующем рукопожатии он испытывал это разливающееся расслабление и отчужденность от всего, что его так давно тревожило. Он толком не мог понять, что с ним происходило в эти моменты. Ему казалось, что он находился на необитаемом острове, окруженном морем, который не таит в себе никаких загадок и жестокой правды, это место являлось защитой и обителью, данной ему за долгие страдания.       Во время одной такой встречи расплывчатые и далекие сюжеты вновь представились в сознании юноши, но на это раз более выразительными. Волна то ли моря, то ли внезапно четко обрисовавшихся воспоминаний нахлынула на него, заставив встретиться с главным страхом. С потерей места пребывания. С потерей рассудка. С потерей самого себя. Он находился в пограничном состоянии, когда у человека обычно закрадывается мысль о реальности всего происходящего вокруг. Существует ли он нас самом деле? Реален ли мир вообще? Не иллюзия ли это? Вопросы вновь и вновь всплывали в его голове, предвещая новые, ещё более непонятные. Он метался из одного коридора своего сознания в другой. Тупики на его пути были сравнимы с наступлением краха и невозможности, вернуться хоть в один из существующих миров. Но в какой-то момент он вспомнил всё. Память начала проясняться. Он, человек, способный совладать с собой, стремящийся к свободе. Он сам волен отвечать за свои действия и не поддаваться влиянию, навязанному извне. Сняв оковы безумства своего разума, Роберт увидел в черном огромном пространстве одну лишь дверь, через щели которой просачивался свет. Уверенно шагая в ее сторону, он, словно через пески, затягивающие странников, пробирался к этой цели, конечной точке своего пути. Роберт открыл тяжёлую дверь. Его окатил белый поток лучей, настолько яркий, что темнота частично развеялась. Перед глазами появился силуэт девушки с белокурыми локонами в просторной одежде, ее большие серые глаза притуплено смотрели в одну точку, а хрупкую шею украшала подвеска на цепочке с выгравированной надписью «Элиза». _____________________________________________________________________________       Юноша оказался в огромном помещении с куполообразным потолком. Вокруг находились совершенно разные люди: мужчины, женщины и даже дети. Единственное, чем они были похожи, - это пустой бездушный взгляд, который сразу выделялся из общей массы. Цвет радужки был блеклым, с серым оттенком. Вся толпа походила на внушительную армию, которая покорно слушала своего предводителя, не допуская мысли о его плохих намерениях в битве. Своим затуманенным взором они вглядывались в темноту, преследующую их уже давно, ставшую привычной. Только непонятно было, чем действительно была обусловлена она, потерей зрения или же беспросветным будущим. Эти слепые люди стали незрячими в своем мировосприятии не по своему желанию, но вид их вызывал смешанные ощущения. Роберт думал, что попал в царство обмана и лжи, настолько неестественны и неприятны были ему эти улыбки вмиг застывшие на лицах. Сначала могло показаться, что они выражали полнейшее спокойствие и умиротворение, но лучше изучив отдельные черты, особенно глаза, можно было понять весь ужас происходящего. Это был зал теней, которые принадлежали призракам усопших людей, не владеющих собой, не имевших собственного разума и своих мыслей. Когда-то в этих существах зародилось человеческое начало, которое через много лет отняли те, кто стремился подчинить сознание и овладеть им. По телу юноши пробежала дрожь.       Вдруг он услышал голос. Неповторимый, звонкий и уже знакомый ему. Он определенно знал его раньше. Его память начала интенсивную работу в поисках нужного забытого воспоминания. В голове возникло приятное событие, наполненное чарующим мягким светом вокруг. По зелёной лужайке бежала маленькая девочка, громко заливаясь смехом и иногда оборачиваясь, а за ней спокойно шел мальчик, неся в руках крохотного птенца. Солнце обжигало их светлую кожу, стоял знойный полдень. Они направлялись под ближайшее дерево, которое стояло на небольшом холме. Лица их были радостны и беззаботны, полны любознательности и стремления узнать этот чудный мир. Это были брат и сестра. У обоих были невероятно красивые и кристально чистые голубые глаза, светлые волосы и талисманы с их именами. Эти подвески они сделали из камней, которые нашли около местной речки. Дав клятву всегда быть вместе, дети увековечили свои обещания прямо на груди и носили, украшения не снимая. -Роберт? – произнес голос. Девушка перед ним все также жутко смотрела в одну точку. Но ее лицо немного наклонилось вперёд, будто она кого-то искала, пыталась, как следует разглядеть. -Я Роберт, - спокойно ответил он.       Внезапно девушка упала на колени перед ним и начала громко плакать. Из ее глаз катились крупные нескончаемые слёзы, они были черны, как смоль. Закрыв руками лицо, она рыдала всё сильнее и сильнее, будто всё это время она долго сдерживала себя. Каждый всхлип был с надрывом, полный боли и страдания. Роберт был в недоумении, но спустя несколько секунд он подбежал и взял её за руки, крепко их сжав. - А ты Элиза, и мы всегда будем вместе, мы обещали. Смотри, - брат достал из-под рубашки подвеску, которую всё время держал рядом, но не понимал всей важности этой вещи.       Он успокаивал сестру, нежно трепля по волосам и поглаживая ее руки. Ее слёзы стали прозрачными, а глаза обрели тот самый блеск, огонёк, лучик света в голубизне ее радужки. Элиза подняла руку к голове и нащупала место, где находилась чип-гарнитура.       В действиях её прослеживалось явное нежелание оставаться в этом месте. Ее память выстроила цепочку, в которой брат являлся ключевым звеном. Другие части не были еще восстановлены, в ней еще оставалось непонимание происходящего. Единственное, что ей мешало, это давящая боль на месте установки чип-гарнитуры.Вытащив устройство, она бросила его на пол, вдребезги раздавив ногой, то же самое сделал и брат. Его же размышления привели к чувству ограниченности этой маленькой вещью. Она давала ему видимость жизни. Роберт оглянулся и увидел позади себя всё ту же дверь, через которую он вошёл в зал. Взяв руку сестры, они быстро побежали к ней, а затем одновременно открыли, словно они вырвались из заключения. Свобода двигала их вперёд, её особый импульс направлял юношу к познанию настоящего устройства мира вместе с обретённой заботой, а девушка нуждалась в пока единственной нужной ей вещи, брате.       Перед ними расстилалась пустошь, лишь изредка кое-где можно было увидеть засохшие кустарники. Был слышен лишь протяжный вой ветра и скип двери, которая закрылась через пару мгновений. Элиза и Роберт, взявшись за руки, шли вперёд, не зная местности, никогда не видя это место и не понимая, что происходило с ними до этого момента. Они чувствовали себя, будто после долгой спячки, которая длилась длинною в жизнь. Их память хранила все события из детства, но, что было затем, они не могли вспомнить. Пока ещё не понимая этого, они вернулись к тому, что было заложено в них до фатальной ошибки. Возможность осознать себя, взглянуть на мир не затуманенным взглядом и судить происходящее на основе своих суждений была приобретена ими вновь, вследствие чего начинался новый этап в их жизни, приостановленный на несколько лет и запрещенный. Но брат и сестра на свободе. Они шли по этим бескрайним землям, голым и безобразным, но в самой высокой точке полукруга, мысленно обрисованного на небесном горизонте, показался шар. Светящийся белый и яркий шар предвещал начало чего-то осмысленного и достижимого.