Ты больше не одинок

***

      Горячие от боли слёзы обжигали лицо юной Кристины, взору которой была представлена пытка с грядущей расправой молодого виконта де Шаньи, ни в чём невиновного в происходящем. Её взгляд, освещённый яркими огоньками горящих в округе свечей в канделябрах, неуверенно перешёл от Рауля к Призраку. Каждая клеточка в её теле была под напряжением, а голова болела от большого количества мыслей-переживаний. Она чувствовала себя в тупике, полагая, что любое слово, ею сказанное, будет использовано против неё же.       Оттого девушка, окутанная страхом с ног до головы, с трудом дышала и находилась практически в неподвижном положении, одновременно принимая факт того, что тот, кого она считала своим Ангелом Музыки, когда-то излучавшего свет доброты и нежности, сейчас демонстрирует полную противоположность своих действий, несоответствующих первым впечатлениям крошки Лотти о нём. — Ты солгал мне, а я тебе доверяла... — наконец, после относительно долгого молчания, сумела произнести Кристина, и вместо слёз на аккуратном личике появился взгляд, полный негодования вперемешку со вспыхнувшей внезапно злостью, будто бы она пыталась казаться не такой слабой в глазах мужчины без маски. — Хватит хныкать, — хищный оскал так и не сошёл с изуродованного лица Эрика. Его терпение было уже на пределе: — Выбирай, — а на последнем слове он в буквальном смысле прорычал.       Раздалось эхо, из-за которого даже звук озёрной воды показался громким, когда наступила очередная гробовая тишина. Юная хористка не могла не заметить этот янтарный блеск в глазах своего наставника, выдававшего себя за Ангела. Она будто бы читала его как раскрытую книгу: он ведь не такой злой и жестокий, как рассказывал всем в опере мсье Бюке, чтоб в самом деле кого-то лишить жизни или нанести серьёзные увечья. Сейчас Лотти видела в Ангеле затравленного зверя, загнанного в угол и пытающегося сопротивляться. Даэ была уверена, что он сам того не понимает, как подобрать правильные слова, дабы сказать о своих чувствах, в конце концов, достучаться до той, которую однажды полюбил настолько глубоко и взял под своё крыло... Но то, что доводилось видеть ей, определённо переходило все границы дозволенного, но это не тот случай, когда нужно пускать всё на самотёк. Нужно что-то предпринять, иначе Эрик в один прекрасный момент может сорваться, а значит, высока вероятность того, что Рауль, не дай бог, погибнет от руки Призрака.       Кристина снова посмотрела на Рауля, измученного издевательством своего соперника. Стало быть, это конец. И назад пути нет. В этот момент она должна собраться с мыслями, но из-за страха от гнева Призрака она тряслась как осиновый листочек. Виконт в свою очередь выжидающе глядел на его избранницу и искренне надеялся на спасение, так как считал, что только от неё зависит их счастье. Он тоже боялся. Она не может оставить его в беде, думал де Шаньи. В глазах Даэ нет лжи, струсить — это именно то, что выше её душевных сил.       Это была его крошка Лотти – та самая, которую он помнит ещё с самого детства. Та самая, которая отогревала его в хмурые дни лишь одной своей улыбкой и мелодичным смехом. Именно с ней он проводил целые дни и ночи напролёт. Вместе они встречали закаты и рассветы, устраивали пикники на чердаке, рассказывали друг другу сказки про эльфов и домовых, слушали игру на скрипке в исполнении отца Кристины – Густава Даэ. Юноша испытывал к ней тёплые чувства, но в то же время понимал, что не заслуживал любви Кристины, потому что очень долгая разлука отдалила их, и молодой виконт не так идеально осведомлён о поменявшихся с возрастом причудах девушки, хотя заметил, что она не сильно-то изменилась, не считая внешности. — Я жду, — сквозь зубы процедил Эрик и посильнее натянул верёвку от удавки, тем самым сдавив горло Рауля. — Не испытывай моё терпение. — Всё, что ты вытворяешь, ужасно, — тяжело вздохнула прима. — Это ничто иное как безысходность, которая терзает тебя изо дня в день. Ты стал таким, потому что, по твоему мнению, на этом свете не нашлось того, кто бы смог принять тебя таким, какой ты есть. Понимаю, что это больно и несправедливо. Но, на самом деле, мир не такой суровый и безжалостный. Исход многих происходящих событий зависит от твоего восприятия, и это нормально, однако ни в коем случае не стоит доводить себя до крайностей. Ты принимаешь прочие нелепицы слишком близко к сердцу, позволяешь себе увядать, полностью разочаровавшись в людях. — В её голосе чувствовалось сострадание, но говорила она абсолютно спокойно и рассудительно, не желая оттолкнуть ненароком или причинить боли своему покровителю.       Кристина лёгким движением рук подхватила подол надетого на ней свадебного платья, сшитого Эриком специально для неё, и шагнула босыми ножками в холодное озеро подземной обители Призрака Оперы. — Но, несмотря ни на какие невзгоды, Господь даровал мне храбрость показать тебе... — молвила прима ласковым голоском, открывая ему своё сердце и по мере приближаясь к Эрику, наблюдавшего за её медленными шагами, — что ты больше не одинок.       Кольцо, подаренное Кристине Раулем де Шаньи, с такой же осторожностью скользнуло на её безымянный палец левой руки. Подойдя достаточно близко, она, обвив тоненькими женскими руками плечи Эрика, притянула его к себе и коснулась своими губами мягких губ своего многолетнего учителя. Эрик ответил тем же, и они слились в одно целое. Руки девушки сползли на его торс, и она встала к нему вплотную, показывая языком тела, что не желает отстраняться.       Девушка чувствовала, как неровно бьётся его сердце, и, на мгновение оторвавшись от поцелуя, посмотрела в глаза своего Ангела Музыки. Янтарный блеск пропал, заменившись вспыхнувшими огнями. Даэ, почувствовав некое облегчение, нежно и в то же время удовлетворённо улыбнулась и снова впилась в его уста трепетным, одновременно жадным поцелуем, какой только могла подарить ему.       Она словно прочувствовала его истинное отношение к ней. Сказать, что он не чает в ней души – ничего не сказать. То, как называлось его влечение в отношении к юной хористке, оказалось обожанием и нежеланием делить её с кем-либо ещё. Она принадлежала только ему и никому более. Эрик обнимал её и не хотел отпускать, в то время как связанный виконт застыл и отчаянно наблюдал за картиной происходящего.       У него не нашлось слов. Он рассчитывал на то, что Кристина скажет своему покровителю всё, как на духу, но при этом в грубой, отвратной форме, что будет отстаивать свои права на свободную жизнь без заточения в стенах подземного царства Призрака Оперы. Когда девушка проявила сострадание, продемонстрировала понимание, Рауль опешил... и ничего, кроме ревности, он не испытывал. Неужели это часть её плана? Тогда это выглядит очень подозрительным...       Посчитав это самым подходящим моментом, Рауль был готов наброситься на проходимца и после сбежать с избранницей, но не тут-то оно и было: самостоятельно выбраться ему не удастся — передавленные верёвками конечности и горло с натянутой на нём удавкой позволяют ему лишь прохрипеть, не то чтобы издать звука, похожего на человеческую речь.       Эрик отпустил уста мадемуазель Даэ и взглянул в её глаза, веющие теплом, переосмыслил мотив поступка любимой ученицы. Мужчина попытался восстановить сбившееся дыхание, но вместо этого из его глаз хлынули слёзы, говорившие сами за себя – он потрясён до глубины души милосердием юной хористки, выбравшей жизнь с отвергнутым миром Призраком, жертвуя своей и тем самым сохраняя её виконту, простому смертному... — Ты победил, Рауль! — сорвалось с уст поражённого Эрика. — Забирай её, она твоя!       Отпустив Кристину, он направился в сторону берега, указывая левой рукой на выход из его потайного логова: — Забудьте меня! Забудьте всё, что вы видели! — кричал он, поднимаясь на берег. — Возьмите лодку и поклянитесь хранить тайну!... — Рауль! — девушка подлетела к молодому мужчине и второпях принялась освобождать его от верёвок. — Уходите! Уходите сейчас же... и покиньте меня! — раздался возглас проигравшего в этой битве Эрика, прежде чем он скрылся в своём логове. — Милая, я знал, что ты не оставишь нашу любовь, которой очень дорожишь. У тебя всё получилось. — говорил Рауль, одаряя свою даму благодарной улыбкой, задышав, наконец, с облегчением. — ты спасла нас. Ты выбрала меня...       После сказанных Раулем слов Кристина неосознанно остановилась от процесса его освобождения и задумалась. Но правильный ли она сделала выбор, вынудив своего поражённого в этой дуэли Ангела Музыки отпустить её? Правильно ли она поступила, решив оставить того, кто с самого её появления в оперном театре защищал и оберегал её ото всех бед и неприятностей? — Кристина? — Виконт непонимающе бросил взгляд на девушку, когда на её щеках образовались мокрые дорожки от заново набежавших слёз. Но девушка даже не посмотрела на него, не подняла головы. Лотти осознавала, что за все эти годы, проведённые в оперном театре, сильно привязалась к её Ангелу. Каким бы он ни оказался и какими бы ни были его мотивы, она не могла жить без его прекрасного голоса, который каждую ночь слышался ей во сне, звал её с собой куда-то. Без голоса, способного затмевать её рассудок и провожать в мир грёз. Она не могла представить своей жизни, ежели он не взял её под свою опеку и не был личным наставником, щепетильно обучавшего свою подопечную всем основам вокального искусства, наряду прививая ей любовь к музыке. Благодаря ему она достойно поднялась на сцену с гордо поднятой головой и показала всему Парижу пение, от которого каждый пришедший на представление испытывал небесный экстаз. Он всегда был с ней, присматривал, чтоб не случилось с ней ничего плохого, беспокоясь за её безопасность. Он приходил к ней, когда ей было тяжко, по ту сторону гримёрного зеркала выслушивал все жалования, которые она рассказывала ему, её до боли родному Ангелу Музыки. Он направлял её на путь истинный, давал советы, помогал во всём, но только никто не мог помочь ему, человеку с изуродованным лицом, пережившим и испытавшим на себе все возможные издевательства, упрёки и насмешки – всё это заставляло его прятаться в подземелье собственного театра. И всю жизнь он любил одну лишь Кристину Даэ, в то время как сам не ощущал на себе ничьей любви, не ощущал себя кому-то действительно нужным, и оставался в тени. Разве он заслужил такое отношение к себе? Разве он заслужил все эти страдания? Эта ли участь должна была постигнуть его?... Нет, это чертовски неправильно. Он определённо заслуживает любви от любимой женщины. И прима, наконец, осознала, что ею двигало всё время, что она успела провести наедине с её учителем – любовь. Она была влюблена в него, когда ни разу не видела его перед собой ранее. Никто не понимал её так, как это делал Эрик, любящий её всем сердцем, несмотря на то, что сам отвергнут этим грешным миром...       Когда Даэ обернулась, Эрика уже не было видно. Он исчез словно привидение. Она таки взглянула на молодого мужчину перед ней и, снова опустив вниз голову, отстранилась, сделав шаг назад. — Кристина, что ты делаешь?! — испытывая шок, спросил Рауль. — Прости меня... — закрыв глаза и немного помедлив, ответила она слабым, измотанным вследствие этой суматохи, голосом. Кристина всхлипнула и, развернувшись, так же подобрала подол белоснежного платья, пережившего то же месиво, что и она, после чего без задних мыслей направилась в сторону потайной комнаты её покровителя. — Кристина! — раздалось эхо, принадлежавшее виконту де Шаньи, но его Лотти, в которую он был влюблён с детства, даже не приостановилась.

***

— Маскарад... Бумажные лица на параде... Маскарад... Спрячь своё лицо, чтоб мир никогда не нашёл тебя... — тихо и смиренно напевал Эрик, сидя на краю кровати-лебедя перед играющей музыкальной шкатулкой с персидской обезьянкой в форме шарманки, бьющей в тарелочки. Призрак не сразу заметил Кристину в поле его зрения, стоящую где-то сбоку. Повернувшись к ней, он сдавленно улыбнулся, надеясь получить подтверждения своим мыслям касательно теорий, что его девочка передумала и всё же соизволила вернуться к нему. Эрик заметил, как она волнительно дрожит, не отрывая от него глаз, как устало улыбается. Она что-то хочет сказать, но Эрик опережает её: — Кристина, я люблю тебя.       Но совершенно неожиданно девушка, не проронив ни слова, робко и неторопливо тянет к нему свои руки и накрывает ими тыльные стороны его ладоней, прося его подняться. Она осторожно улыбается ему искренней тёплой улыбкой, показывая, что не хочет сделать ему больно. — Ты слишком долго блуждал во тьме, — немного тихо, но предельно ясно начала она. Её голос, имевший в данном контексте нотки просьбы, звучал спокойно. — Забудь свои одинокие дни. Давай уйдём?... Никто не найдёт тебя. Мы можем оставить всё это позади и начать жить заново: так, как нам заблагорассудится.       Эрик слушал её не перебивая, а вместо этого был обескуражен и удивлён словам своей любимой. На его лице появилась та самая улыбка, которую Кристина не видела уже долгое время. Значит, её старания переубедить его жить иначе дают свои плоды.

Скажи, что хочешь видеть меня рядом с собой... теперь и всегда. Одно лишь твоё слово — и всё может обернуться реальностью. Это всё, о чём я прошу тебя... — Да, я тоже люблю тебя, мой Ангел, — сказала Кристина, не замечая, как снова плачет, но уже от радости, и бросилась к Эрику в объятия. — Кристина... — лишь смог промолвить Призрак и крепко прижал её к своей груди. ***

— Это поможет нам выиграть немного времени, прежде чем они найдут его, — Эрик сдвинул плотную занавеску в сторону, и перед Кристиной Даэ появилось длинное зеркало. Это было в последний раз, когда она смотрелась в него. — За зеркалом? — удивилась барышня. — Куда оно ведёт? — В конюшню. Я заранее подготовился к этому. Я никто, если не находчивая Кристина, — уведомил её мужчина, бережно укрывая её обнажённые хрупкие плечи своим плащом.

***

— Выследите этого убийцу, он должен быть найден! Выследите этого зверя, который бежит под землю! Слишком долго он охотился на нас, но теперь мы знаем, что Призрак Оперы здесь! Глубоко под землёй! — повелительные возгласы охранника театра, ведущего за собой целую бригаду с горящими факелами, расползаются по всему длинному коридору, ведущему прямиком в убежище Призрака. — Ты слышишь? — обеспокоенно спросила Кристина, украдкой оглянувшись назад и посмотрев на её Ангела Музыки. — Они идут за тобой... Нам нужно спешить, должен быть другой выход... — Он есть, любовь моя, — ласково заверил её Эрик, ведя мадемуазель Даэ под руку. — Мы уйдём задолго до того, как они доберутся сюда.

***

— Виконт! — воскликнула Мэг Жири, дочка мадам Жири, капельдинерши ложи номер пять, по праву принадлежавшей Призраку. Завидев виконта де Шаньи, связанного тугими верёвками, она бросилась к нему на помощь. — Мисс Жири! — обрадованно защебетал молодой мужчина. — Слава богу! Помогите мне освободиться от этих оков. Я знаю, как поднять решётку...       Без лишних слов светловолосый ангелочек Мэг достала охотничий нож и перерезала верёвки. — Спасибо, — ответил Рауль. — Виконт, что здесь произошло? Где Кристина? — После открывшейся решётки Мэг смогла проникнуть во внутрь убежища бывшего Призрака Оперы, заинтересованно принялась осматриваться по сторонам. Что за удивительное место, скрытое от посторонних глаз! — Замаскированное зеркало возле книжной стойки скрывает проход, ведущий наружу. Они покинули это место недавно. Я видел это собственными глазами. — мужчина указал рукой на зеркало на самом высоком выступе берега. — Возьми любого достаточно храброго человека, дабы проследовать за ним, и останови его, если это вообще реализуемо. Но я не буду в этом участвовать... — Почему ты так говоришь? — задала вопрос Мэг, явно не ожидавшая от него знаков равнодушия, особенно зная, как у её подруги не было отбоя от ухаживаний со стороны Рауля. — Господи, у него же Кристина! — Ты не понимаешь, она ушла вместе с ним добровольно... — Но он похитил её, — грустно ответила девушка. — Все это видели. Между ними что-то здесь произошло. Кристина выбрала его даже после того, как он отпустил её... или, может быть, из-за этого. Когда она в последний раз обернулась посмотреть на меня, я понял, что она просит меня не идти за ней... Он был готов пожертвовать своим счастьем ради неё. Как я мог не сделать того же?

***

— Больше никаких разговоров о тьме. Мы начнём всё заново. Давай вместе покинем это место. Я уверена, ты знаешь дорогу... — пропела Кристина, крепко держась за руку Эрика, боясь отпустить её. — Впредь есть только ты и я, — согласился мужчина и одарил свою любимую нежным поцелуем.       Юная хористка закрыла глаза от удовольствия, издав блаженный стон. Ей до сих пор не верилось, что они теперь вместе, и никто не сможет разлучить их. Она нисколько не жалела, что ушла, связала свою судьбу с Ангелом. Внешность не играла никакой роли для Кристины, потому что первое, что зацепило её ещё восемь лет назад – это манящий голос и тепло, которым он был готов делиться с ней бесконечно.       Поэтому, переведя свой взгляд на правую часть лица Эрика, которая была изуродована, она по-доброму улыбнулась, потянувшись к нему маленькой своей ладошкой. Лотти аккуратно провела по его шраму, берущему своё начало на крылышке носа и заканчивая на виске. Хоть маска и оказалась сорванной с его лица, это не отпугнуло Кристину. Любой человек, увидев однажды лицо Призрака, бежал сломя голову. Но не она. Она не считала это уродством, а наоборот, некой таинственной особенностью своего наставника и покровителя, чьи навыки, благодаря которым было создано целое множество произведений, были замечены и оценены, но никто не проявил интереса к душе этого никем незримого гения и изобретателя. Кристина стала одной из тех, кто смог разглядеть в нём черты характера и поведения обычного человека. Она стала той, кто полюбил его как никто другой, искренне, без какой-либо фальши. Внешность не самое главное, ведь, когда ты действительно кого-то любишь, недостатки этого человека становятся его достоинствами, и ты принимаешь его целиком и полностью. Если ещё полчаса тому назад она была готова выйти замуж за Рауля и принять титул виконтессы, то сейчас Кристина, не смея отпустить сильную руку Эрика, смело шествовала только вперёд, даже не думая оборачиваться назад, прочь отбросив все сомнения. Она ощущала его рядом с собой и была счастлива. По-настоящему счастлива. Выбрав Рауля де Шаньи, сделала бы она себя счастливой? Детская любовь бесследно уходит, оставляя после себя лишь воспоминания, но они не в силах помочь появиться истинным, крепким чувствам. Кристина была уверена, с виконтом не будет так же, как с Эриком. Его не было с ней в трудные для неё времена, когда оперный театр стал её новым домом... Ей не удастся найти в любви своего детства отголоски настоящих чувств. Никто не сможет заменить ей её до боли родного Ангела Музыки, к чьим ногам она сложила свою жизнь. — Ты больше не одинок...