Признание у озера

Всю вторую половину дня Тэхён и Сынхо с восторгом осматривали замок. Несколько раз лорд Чон вынужден был отлучиться по делам, оставляя их одних, против чего они ничуть не возражали. Замок и впрямь оказался самым впечатляющим и замечательным из всех, что видел Тэхён, но видел он их совсем немного. Вместе с Сынхо он наведался и в классную комнату, которая оказалась даже лучше, чем он ожидал. Помещение было большим и просторным, а в шкафу обнаружились оловянные солдатики, которыми, очевидно, играли отец и дядя Сынхо, когда были маленькими. Сынхо был очарован и пребывал в полном восторге. Тэхён принял спальни уютными и удобными, причем бóльшая из двух, как сообщила миссис Мин, предназначалась для него тогда как та, что поменьше, расположенная по другую сторону классной комнаты, была отдана во владение Сынхо. — Здесь спал его отец, — пояснила экономка, — и, как мне кажется, ему понравятся картины, которые не меняли все эти годы, пока спальня пустовала. Сынхо был согласен на все, лишь бы Тэхён был рядом, и омега понял, как много значит его присутствие для мальчика. Сынхо готов отлучиться с кем-нибудь, но ненадолго и недалеко, после чего неизменно спешил обратно. Казалось, он полагает, будто его место — рядом с ним. Он подумал, что свежий воздух будет полезен Сынхо, и они вновь спустились к озеру. Мальчик принялся бросать камешки, и Тэхён показал ему, как запускать их «блинчиком». После этого они вернулись в замок, чтобы выпить чаю, который подали в классной комнате. Тэхён вспомнил, что обычно гувернёры обедают со своими нанимателями, поскольку там же присутствуют и дети, а вот что касается ужина, то его он будет принимать в тишине классной комнаты. Поэтому ничуть не удивился, когда после чая лорд Чон прислал за Сынхо, и лакей объявил: — Его милость намерен пожелать мастеру Сынхо спокойной ночи. О том, что он должен сопровождать мальчика, не было сказано ни слова, и Тэхён остался в классной комнате ожидать возвращения своего воспитанника. Он вернулся вне себя от восторга и радости: — Дядя Чонгук говорит, что завтра для меня доставят пони, и я стану учиться ездить на нем. — Разве ты не ездил верхом раньше? — Иногда я катался на какой-нибудь из папиных лошадей, но, когда он умер, мы жили в Лондоне, а там лошадей не было. В голосе его прозвучало сожаление, что Тэхён принял хорошим знаком, поскольку полагал важным, чтобы Сынхо получал удовольствие от езды верхом — подобно своему отцу и дяде. Не забыл омега и слов лорда Чона, что он тоже сможет сесть в седло, и с нетерпением ждал этого момента, огорчаясь, что не взял с собой костюм для верховой езды. День выдался долгим, и он пораньше уложил Сынхо в постель. Малыш заснул еще до того, как он ушёл. Войдя в классную комнату, Тэхён обнаружил, что его поджидает миссис Мин. — Я как раз хотел повидать вас… — обрадовался омега. — Его милость сказал, что у вас может найтись сменная одежда для Сынхо. У него только та, в которой он приехал сюда, да и то мне пришлось купить ему новую рубашку, поскольку старая была перепачкана кровью. — Я уже слышала о том, как безобразно эта женщина обошлась с ним, — отозвалась миссис Мин. — Не могу поверить, чтобы особа, называющая себя леди, могла вести себя подобным образом. — Я согласен с вами целиком и полностью. Это было ужасно, поэтому так важно, чтобы у Сынхо появились новые интересы и он смог забыть о прежних страданиях. — Мы все рады тому, что он появился здесь, — сказала миссис Мин, — и я надеюсь, что это отвлечет его милость от леди, которая, складывается впечатление, намерена поселиться здесь навсегда. Тэхён подумал что подобное замечание очень странное, но в первую очередь ему хотелось поговорить о том, что в данный момент занимало его более всего. — Его милость был очень любезен и сказал, что я могу ездить верхом вместе с Сынхо, но, как вы понимаете, уезжать мне пришлось в большой спешке, поэтому костюма для верховой езды я с собой не захватил. Миссис Мин добродушно рассмеялась. — Я могу подобрать то, что вам нужно. Вы такой стройный, что никаких трудностей с этим не возникнет. — Вы очень добры. — Я скажу, как мы поступим. Мы пойдем и подберем вам что-нибудь подходящее прямо сейчас — на случай, если его милость захочет, чтобы вы отправились на верховую прогулку уже завтра утром. Сам он обычно выезжает очень рано. Тэхён счёл это маловероятным, тем не менее ему не терпелось обзавестись соответствующим костюмом. Миссис Мин привела его на третий этаж, а оттуда они поднялись к чердачным помещениям. Экономка пояснила, что замок настолько велик, что чердачные помещения используются исключительно для хранения старых вещей. — Мои служанки прекрасно чувствуют себя в западном крыле, — сообщила она, — а у мистера Сухо внизу довольно места для его лакеев. В голосе женщины проскальзывали нотки гордости, и Тэхён понял, что она не только любит замок, но и считает себя его неотъемлемой частью. Папа рассказывал ему, что слуги в старинном родовом поместье нередко думают о нем как о собственном доме. Оно и впрямь принадлежало им ничуть не меньше, нежели владельцам. — Вот почему, родной мой, — сказал папа, — у нас дома всегда были такие замечательные слуги. — Должно быть, отцу было очень больно продавать приорат* Ким. — Да, отец очень переживал, — подтвердил папа. — Но денег у нас не было, а он был таким огромным, что мы попросту не могли содержать его. — Вздохнув, он добавил: — Твой дедушка оставил после себя множество долгов, которые следовало оплатить. На чердаке выстроились многочисленные шкафы, а на стенах, укрытые белыми простынями, висели на плечиках целые коллекции одежды. Миссис Мин знала совершенно точно, что именно ей нужно, и подобрала для Сынхо массу детских вещей, которые, по мнению Тэхёна, непременно подойдут мальчику. Кроме того, нашлись для него и сапожки для верховой езды, и парадный костюм, который он мог бы одевать по торжественным случаям. Миссис Мин разложила вещи на стульях и сказала, что отправит кого-то из лакеев снести их вниз, в классную комнату. — А теперь, мистер Кан, — повернулась она к Тэхёну, — мы должны подумать о вас. И они перешли в очередное чердачное помещение. Здесь, как вскоре сообразил Тэхён, хранилась одежда, которая передавалась из поколения в поколение. Были тут и свадебные платья, которые носили лет двести назад, и маскарадные костюмы, наверняка производившие фурор на каких-нибудь особенных балах, но которые никто никогда уже не наденет. Миссис Мин подошла к одному из платяных шкафов, и, когда она отворила дверцы, Тэхён увидел, что он полон костюмов для верховой езды. Некоторые выглядели очень мило, но, к несчастью, вышли из моды, поскольку нынешние костюмы были приталенными и избавились от множества рюшей и тесьмы, которыми изобиловали еще в начале века. Тэхёну более всего пришелся по душе темно-синий костюм, и экономка была уверена, что он окажется ему впору. Он примерил жакет и обнаружил, что был прав, поскольку он сидел на нем как влитой, словно был сшит специально для него, да и выглядел почти неношенным. — Он принадлежал папе его милости, — сообщила миссис Мин. — В том, что касалось одежды, он отличался крайней экстравагантностью, и я вполне понимаю его милость, его супруга, который жаловался, что он обходится ему дороже лучших лошадей! — Наверное, он был очень красив, — вздохнул Тэхён. — В замке есть несколько его портретов, а когда вы увидите еще и портрет отца его милости, то поймете, в кого удался он сам. — Сынхо будет таким же привлекательным, когда вырастет. — Сейчас ему нужнее всего ровесники, — заметила миссис Мин, — чтобы он мог играть с ними, но сдается мне, что в этой части страны детишек его возраста немного. — Быть может, у его милости вскоре появится своя семья… — небрежно заметил Тэхён. К его удивлению, миссис Мин испуганно ахнула. — Очень надеюсь, что этого не случится, — сказала она, — во всяком случае, не с этой леди, что поселилась внизу и прилагает все усилия к тому, чтобы охомутать его и строевым шагом отвести к алтарю. — Вы имеете в виду леди Лянь? — А кого же еще?! — всплеснула руками миссис Мин. — Она является сюда без приглашения, а его милость слишком добр и гостеприимен, чтобы заявить ей, что она засиделась здесь и злоупотребляет его расположением! — Не исключено, что она ему нравится, — предположил Тэхён. — Этого я и боюсь! — Словно испугавшись, что наговорила лишнего, миссис Мин закрыла дверцу платяного шкафа и сказала: — Давайте отнесем этот костюм вниз, мистер Кан, чтобы вы его примерили, и если он вам не подойдет, то я снова поднимусь сюда за другим. Судя по отрывистой манере разговора и тому, как неожиданно экономка сменила тему, Тэхён догадался, что одного упоминания о леди Лянь достаточно, чтобы привести ее в негодование. И вновь это показалось ему странным, но он был слишком хорошо воспитан, чтобы и дальше обсуждать столь деликатный вопрос. Они заговорили о других вещах, и Тэхён еще раз осмотрел маскарадные костюмы, прежде чем они вернулись в классную комнату. Заглянув к Сынхо, он увидел, что он крепко спит и на губах его играет слабая улыбка. Омега решил, что сегодня ночью ему едва ли приснится кошмар, хотя он и не рассказал ему сказку перед сном. Но на всякий случай, поскольку спальни их не были смежными, он оставил дверь в классную комнату открытой. С другой стороны имелась еще одна дверь, которая выходила в его спальню, и Тэхён не сомневался, что, если альфочка начнет кричать или плакать во сне, он это услышит. День выдался богатым на события, и Тэ чувствовал себя усталым, но не смог устоять перед искушением и перед сном еще раз примерил свой новый костюм для верховой езды, обнаружив, что миссис Мин была права: он сидел как влитой.. Тэхён решил, что костюм выглядит очень нарядно и изящно, к тому же к нему прилагались шляпка и сапоги для верховой езды. «Чем же я заслужил подобное везение?» — спросил себя Тэхён, забираясь в постель. Кровать у него оказалась большой и удобной. Он подумал, что Господь смилостивился над ним, явив Сынхо, когда он убежал из дома. Ему и в голову не приходило, что со своей внешностью он рискует подвергнуться излишнему вниманию со стороны альф. Он думал только о том, что ему будет трудно найти пристанище, а еще труднее — устроиться на работу. Только сейчас Тэхён вспомнил, что у него нет рекомендательных писем, но если бы он отправился в агентство, то там наверняка сочли бы его чересчур юным для того, чтобы работать гувернёром или даже просто учителем в школе. Помолившись, он горячо поблагодарил Господа за то, что он уберег его от беды и избавил от страданий из-за собственной глупости. «Мне следовало продумать свой план гораздо тщательнее», — сказал он себе. Но потом, поскольку действительно очень устал, заснул крепким сном без сновидений.

***

Омегу разбудили солнечные лучи, пробившиеся в щелку между неплотно задернутыми шторами. Вспомнив, где находится и каким красивым оказалось озеро, он спрыгнул с постели и подбежал к окну. Сегодня озеро Алсуотер выглядело еще очаровательнее, чем вчера, когда над горными вершинами клубился туман. Сейчас солнце отражалось в воде, а внизу в саду порхали и весело пели птицы. «Я должен выйти наружу, — решил Тэхён. — В такой славный день нельзя терять ни минуты». В следующий миг в дверь постучали, и он, распахнув ее, обнаружил, что на пороге стоит горничная. — Прошу прощения, милорд, — сказала она. — Его милость спрашивает, не желаете ли вы прокатиться с ним верхом. Он говорит, что будет готов через двадцать минут и что пони для мастера Сынхо уже привели. — Прошу вас, передайте его милости, что я с радостью отправлюсь на прогулку с ним и Сынхо, — с восторгом отозвался Тэхён. Он едва ли не бегом бросился в классную комнату и оттуда заглянул в спальню к Сынхо. Мальчик уже проснулся и, подобно ему, любовался видом из окна. — Сегодня почему-то нет лодок, — пожаловался он, когда Тэхён подошёл к нему. — Для них еще слишком рано, но твой дядя просил передать, что в конюшне уже ждет твой пони. Сынхо издал радостный вопль. — Быстренько одевайся, — поторопил его Тэхён, — а я помогу тебе, как только буду готов сам. Он бегом бросился к себе в комнату и тут услышал, как в другую дверь вошла служанка, которую миссис Мин выделила для классной комнаты. Тэхён попросил ее помочь Сынхо, а сам принялся одеваться так быстро, как только мог. Ему оказался впору не только сам костюм для верховой езды, но и сапожки с короткими голенищами, как это было в моде тридцать лет тому назад. Тэхён знал, что некоторые нынешние омеги, отправляясь на верховую прогулку по Роттен-роу, надевали высокие сапоги, как у мужчин. Пара, что принадлежала дедушке Сынхо, оказалась достаточно удобной, хотя и чуточку великоватой, но Тэхён решил, что лучше так, чем если бы сапоги были ему малы. Одевшись и убрав волосы под шляпку, он подошёл к соседней двери и обнаружил, что горничная уже закончила одевать Сынхо и тот пританцовывает на месте от нетерпения. — Я хочу посмотреть на своего пони! — выпалил он, едва Тэхён присоединился к ним. — Это так здорово, что у меня есть пони! — Ты должен обязательно поблагодарить дядю за то, что он так добр к тебе, — напомнил Тэхён. — Я не забуду. Он очень хороший. — Да, очень, — согласился Тэхён. И, держась за руки, они сошли вниз. Они появились за несколько минут до назначенного его милостью времени, но он был уже в зале, когда Тэхён и Сынхо спустились по лестнице. — А вы крайне пунктуальны, — сказал лорд Чон, и в его голосе прозвучали нотки удивления. — А разве может быть по-другому в такой замечательный день, милорд? — отозвался Тэхён. — Тэтэ говорит, что у тебя есть для меня пони, дядя Чонгук, — заявил Сынхо, — и что я должен сказать тебе большое-пребольшое спасибо. — Давай подождем с этим, пока ты не увидишь его собственными глазами. Вдруг он тебе не понравится? — Мне всегда хотелось иметь лошадку, но папа умер прежде, чем успел подарить ее мне. — Что ж, пойдем посмотрим на твоего пони. С этими словами лорд Чон направился к двери, Тэхён с Сынхо последовали за ним. Выйдя на улицу, они увидели, что от конюшен грумы ведут к ним лошадей, держа каждую под уздцы. Тэхён понял, что лорд Чон поедет на крупном жеребце, которым он так восхищался вчера, а ему досталась изящная гнедая лошадка, чистокровная и прекрасно выезженная, что было видно с первого взгляда. Позади них вышагивал пегий косматый пони. Сынхо радостно вскрикнул и бросился к нему. — Как вам удалось так быстро найти для него пони, милорд? — спросил Тэхён. Лорд Чон улыбнулся: — Если хотите знать правду, то владелец этого пони уже какое-то время надоедал мне просьбами купить его. Он выиграл с ним несколько наград за экстерьер и выездку, но теперь решил переехать на Юг и надеялся, что я приобрету этого пони и еще двух лошадей из его конюшни. — Это именно то, что необходимо Сынхо, — обрадовался Тэхён. — Если что и может заставить его забыть о пережитом, так только собственная лошадь. — Я тоже так подумал. А еще ему нужна собака. Если что и может помешать альфе в его возрасте думать только о себе, так это животное, о котором нужно заботиться. Тэхён считал это решение чрезвычайно разумным. — Думаю, — сказал он, — это очень предусмотрительно и великодушно с вашей стороны, и я настолько вам благодарен, что просто не нахожу слов. — Вы говорите так, словно Сынхо — ваш сын. — Мне бы хотелось, чтобы это было так, милорд. И я надеюсь, что когда-нибудь у меня будет такой же славный и симпатичный малыш. Глаза лорда Чона лукаво блеснули, и он подсадил его на спину гнедой лошадки. Когда Чон, не спрашивая разрешения, обхватил его тонкую талию, Тэхён вдруг ощутил, как по телу пробежала странная дрожь. Это не было дрожью отвращения, которую вызывал у омеги Пак Ючхон, но он постарался убедить себя, что всему виной — испытываемое им смущение и неловкость. Сынхо уже сидел на своем пони. Лорд Чон прыгнул в седло своего жеребца и возглавил процессию. Позади замка раскинулся поросший травой огромный луг, в дальнем конце которого виднелась небольшая рощица, и они медленно поехали в ту сторону. Груму, который вел на поводу пони Сынхо, вскоре пришлось перейти на бег. Тэхён с радостью отметил, что мальчик чувствует себя в седле вполне уверенно и нисколько не нервничает. Когда они достигли рощицы в дальнем конце луга, омега увидел, что через нее ведет дорога, а по другую сторону раскинулись обширные поля. Лорд Чон натянул поводья, останавливая жеребца, который был свеж, полон сил и явно начал горячиться, демонстрируя свой независимый нрав. Он первым двинулся через лесок, а когда они проехали его насквозь и оказались на краю нового поля, сказал, обращаясь к Тэхёну: — Мистер Кан, предлагаю пустить лошадей во весь опор. Сынхо может последовать за нами чуть медленнее, точнее говоря, так быстро, как сможет бежать грум. Тэхён улыбнулся, поскольку уже слышал, как Сынхо заявил, что хочет скакать быстрее. — Думаю, это прекрасная мысль, милорд, — ответил он. — Но позвольте мне сначала объяснить Сынхо, что мы намерены сделать. — И он развернул свою лошадь к мальчику. — Сынхо, мы с твоим дядей хотим пустить лошадей галопом, поскольку они свежие и им требуется хорошая пробежка. Когда ты немного попрактикуешься, то сможешь скакать с нами наперегонки. Сегодня ехать быстро у тебя не получится, но мы вернемся за тобой. — Я тоже хочу мчаться с вами во весь опор! — заявил Сынхо. — Полагаю, уже совсем скоро ты будешь скакать намного быстрее, — продолжил убеждать его Тэхён, — но сначала тебе нужно лучше узнать своего пони. — Он мне очень нравится, и я ему нравлюсь тоже! — В таком случае попробуй немного отпустить поводья, но обязательно разговаривай с ним при этом. Тогда он поймет, чего ты от него хочешь. Тэхён вернулся к лорду Чону и по его лицу понял, что он слышал разговор Тэ с мальчиком. Когда Тэ подъехал вплотную, он заметил: — Вижу, вы прекрасно разбираетесь не только в лошадях, но и в том, как нужно обращаться с маленькими мальчиками. — Думаю, что оба они достойны восхищения. И что в самом скором времени — в чем, я надеюсь, вы не сомневаетесь! — Сынхо превратится в такого же отличного наездника, как и его родственники. — Что не может меня не радовать. Итак, вы готовы? Лорд Чон улыбнулся ему и дал шенкелей своему жеребцу, посылая его с места в карьер. Лошадка Тэхёна отставать не пожелала, и уже через несколько мгновений они скакали бок о бок. Впрочем, омега не сомневался, что лорд выиграет, но намеревался составить ему серьезную конкуренцию, и его лошадь явно придерживалась того же мнения. Когда они проскакали целую милю и лорд Чон натянул поводья, останавливая своего скакуна, Тэхён отставал от него всего на полкорпуса. — Я был прав, — заявил он, глядя, как Тэ осаживает разгоряченную гнедую. — В чем? — Вы не только прекрасный наездник, но и прелестно смотритесь верхом. Глаза Тэхёна поначалу расширились от изумления, потом он звонко рассмеялся: — Вы очень любезны, милорд. Я знаю не много людей, которые были бы столь же добры к гувернёру. — Позвольте заметить, — заявил он, — что немногие гувернёры выглядят так, как вы, или управляются со своими лошадьми с такой сноровкой! — Не думаю, милорд, что при отсутствии собственных детей вам часто доводилось иметь дело с гувернёром. — Когда они у меня появятся, то, надеюсь, будут похожи на Сынхо, который представляется мне исключительно очаровательным ребенком. — Он действительно настолько исключителен, — согласился Тэхён, — что до приезда сюда я даже боялся, что вы этого не поймете. — А теперь понимаю? — полюбопытствовал лорд Чон. — Я вам чрезвычайно признателен, милорд, и даже представить не мог, что мне посчастливится ездить на такой великолепной лошади, как эта. С этими словами омега подался вперед и потрепал кобылу по холке. Глядя на него в эту минуту, лорд Чон подумал, что только слепой поверит, будто он гувернёр. Или что ему когда-нибудь приходилось зарабатывать себе на жизнь. «Здесь скрыта какая-то тайна, — подумал он. — Я должен убедить его поверить мне и рассказать всю правду». Однако он вполне отдавал себе отчет в том, что надавить на Тэ сейчас — то же самое, что слишком быстро перепрыгнуть через забор, поэтому ограничился тем, что заметил: — Я всегда любил прокатиться верхом перед завтраком, когда воздух еще свеж и наступающий день таит в себе некое волшебство. — Здесь все вокруг пронизано волшебством, как в сказке, — с восторгом подхватил Тэхён. — Когда я вчера впервые увидел озеро, мне показалось, будто это сон. — Я и сам частенько так думаю. Мои предки поступили весьма разумно, выстроив свой замок здесь, на озере Алсуотер. Они медленно направились к Сынхо. Когда они уже подъезжали к замку с другой стороны, Тэхён спросил: — А что это за здание вон там, к северу, на возвышенности? — А-а, это приорат Ким. Если не считать замка, это самая старинная постройка в графстве. Сотни лет она служила пристанищем монахов Ордена бенедиктинцев. От неожиданности у Тэхёна перехватило дыхание: наконец-то он отыскал отцовский родовой дом! Отсюда здание выглядело очень впечатляюще, и он ничуть не сомневалась, что вблизи оно окажется еще красивее. — И кто же сейчас живет в приорате? — с трудом скрывая волнение, поинтересовался он. — Покойный граф, на котором оборвался род и титул, — пояснил ему лорд Чон, — продал приорат человеку, который составил себе состояние на хлопке. Но тот решил, что здание слишком велико для него, поэтому в данный момент оно пустует. — Мне было бы интересно взглянуть на него, — обронил Тэхён, стараясь не выдать охватившего его волнения. — Ну и, разумеется, я должен рассказать Сынхо о монахах. — Прекрасная мысль! Замок олицетворяет собой историю, с которой моему племяннику рано или поздно придется познакомиться. — Я постараюсь, чтобы он запомнил каждое слово, поскольку меня всегда чрезвычайно занимала история. Они ехали в молчании еще некоторое время, как вдруг лорд Чон нарушил его неожиданным вопросом, обращенным к Тэхёну: — Вам доводилось бывать за границей? — Да, милорд. Я был во Франции, Италии и Греции. Отец и папа Тэхёна каждый год старались сэкономить немного денег, чтобы провести за границей, как они говорили, «свой второй медовый месяц». Когда они решили, что более не могут оставлять его дома, то стали брать с собой. В очередном небольшом пансионате всегда находился кто-то, кто мог бы присмотреть за ним, когда родители по вечерам выходили в город. Он помнил, как целые дни проводил на морском или речном берегу, а папа с отцом нежно разговаривали друг с другом, словно только что познакомились. — Полагаю, тот факт, что вы были за границей, делает вас еще более квалифицированным гувернёром по сравнению с теми, кто не имел такой возможности. — По-французски я говорю вполне свободно, а вот мой итальянский оставляет желать лучшего, и в Греции я предпочитал то, что видел, тому, что слышал. Лорд Чон рассмеялся: — Что ж, по крайней мере, это честный ответ. Большинство гувернёров на вашем месте стали бы утверждать, что об этих трех странах им известно все и даже больше. — Тот, кто склонен ко лжи, не имеет права учить детей, — ответил Тэхён. Он не заметил лукавые искорки в глазах лорда Чона, который исподволь, но совершенно целенаправленно пытался заставить его разговориться. «Будь он настоящим гувернёром, — думал он, — он не смог бы побывать в этих странах, поскольку наверняка был в то время совсем еще ребенком». Он взглянул на Тэхёна и, в который уже раз поразившись его красоте, продолжил размышлять: «Следовательно, он ездил туда с родителями, которые, очевидно, могли позволить себе подобные дорожные расходы, которые всегда оказываются выше предполагаемых». Когда они повернули к дому, он вынужден был признать, что узнал о мистере Кане не слишком много по сравнению с тем временем, когда впервые увидел его. «Он достаточно умён, чтобы не выдать себя случайными обмолвками. В то же время он не отдает себе отчета в том, что разговаривает со мной как с равным, чего никогда бы не позволил себе обычный гувернёр». Не страдая застенчивостью, Тэхён разговаривал с ним так, как разговаривал бы с любым молодым человеком, которого встретил на приеме. Они вернулись в замок, и лорд Чон сказал, что хочет, чтобы Сынхо позавтракал с ним и рассказал, понравилась ли ему прогулка. — Мы все сейчас идем в утреннюю столовую, — объявил он, — и я полагаю, Сухо, что вы уже обо всем подумали. — Я и в самом деле подумал, что ваша милость захочет, чтобы мастер Сынхо составил вам компанию, — с достоинством отозвался дворецкий. Когда они вошли в залу, Тэхён снял шляпку и положил на стул вместе с перчатками, а после уложил волосы, чтобы выглядеть старше. Но несколько локонов выбились из прически и упали омеге на лицо, щеки его разрумянились, а солнечные лучи, падающие через окно, превратили его волосы в сверкающее жидкое золото. Лорд Чон, который был не в силах оторвать от него глаз, подумал, что еще ни разу в жизни не видел столь прелестной и неземной красоты. Он мог быть богом, сошедшим с Олимпа для общения с простыми смертными. А Сынхо без умолку болтал о своем пони: — Пожалуйста, дядя Чонгук, я хотел бы еще раз прокатиться на нем после обеда! — Разумеется, если хочешь, но сначала ты должен спросить у мистера Кана, что он запланировал для тебя. Не исключено, что тебя ждут уроки, и тогда придется сидеть за партой. Он явно подтрунивал над мальчиком, но Сынхо не задержался с ответом: — Тэтэ ни за что на свете не заставит меня заниматься такой скучищей, и раз мы оказались в замке, то он уже держит наготове сотни всяких историй о людях, которые здесь жили, и о битвах, в которых они сражались, потому что были настоящими храбрецами. — Ничуть в этом не сомневаюсь, но я подумал, что ты, быть может, вместо замка захочешь обследовать мою яхту. — Корабль! — воскликнул Сынхо. — Вот здорово! А он может плавать быстро-быстро? — Надеюсь, что да, но, разумеется, не так быстро, как ты скачешь на своем пони. — Но мы не можем заставить их мчаться наперегонки, потому что один — на воде, а второй — на суше. — Совершенно верно, — отозвался лорд Чон. — Тем не менее я полагаю, что тебе будет интересно взглянуть на горы на другом берегу озера. Да и другие части Алсуотера красотой ничуть не уступают здешним. Он вдруг заметил, что Тэхён смотрит на него широко открытыми глазами. — Это было бы замечательно, милорд, — сказал он, — и я знаю, что Сынхо с превеликой радостью согласится побывать на борту яхты. Сегодня утром, едва проснувшись, он принялся высматривать лодки на озере. — Значит, договорились, — подвел итог лорд Чон. — Ну и, разумеется, я надеюсь, что моя вторая гостья присоединится к нам. Но при этом голос его прозвучал так, словно он только что вспомнил о ней. Тэхён надеялся, что леди Лянь откажется от приглашения, но потом решил, что ожидает слишком многого. Жалуясь на то, что яхты никогда ей не нравились, леди Лянь все же милостиво согласилась отобедать с ними пораньше и с большой неохотой соизволила подняться на борт яхты. Предстоящая водная прогулка настолько воодушевила Сынхо, что за обедом он не умолкал ни на минуту, донимая дядю разговорами. А леди Лянь, не сумев завладеть безраздельным вниманием его милости, разозлилась не на шутку. Лорд Чон с явным удовольствием отвечал на вопросы Сынхо, поскольку они были здравыми и умными, вдобавок ему не нравилось обиженное выражение лица красавицы и то, как она без устали старалась завладеть его вниманием. Она желала, чтобы он разговаривал только и исключительно с ней. Тэхён, понимая, чего от него ожидают, открывал рот только тогда, когда обращались непосредственно к нему. Но по мере того, как обед близился к завершению, его начала охватывать тревога. Омега опасался, что леди Лянь заставит лорда Чона позабыть о Сынхо, обратив все его внимание на свою особу. Они вышли из столовой, чтобы подготовиться к прогулке на яхте. Уже у самых дверей Тэхён расслышал слова леди Лянь, обращенные к лорду Чону: — Знаете, Чонгук, я всегда полагала ошибкой приглашать детей к столу, когда им следовало бы оставаться в классной комнате. Их присутствие только мешает интеллигентной беседе. — А мне представляется, — ответил лорд Чон, — что наш разговор за обедом получился крайне оживленным и содержательным, учитывая, что в нем принял участие маленький мальчик, которому не исполнилось еще и восьми лет от роду. — Боюсь, что дети в таком возрасте крайне надоедливы и скучны, — раздраженно заявила леди Лянь, — если только, разумеется, они не являются моими собственными. При этом она выразительно покосилась на его милость, и Тэхён отчетливо понял, что она намерена выйти за него замуж. Это открытие не давало ему покоя всю вторую половину дня, хотя прогулка на яхте получилась просто великолепной. От красоты гор захватывало дух. Хотя озеро оставалось спокойным, а яхта двигалась очень медленно, леди Лянь отчаянно цеплялась за руку лорда Чона, словно боялась упасть за борт. Она нашептывала ему на ухо ласковые глупости и не желала, чтобы их услышал кто-то еще. Тэхён старался не попадаться им на глаза. Тем не менее от прогулки он получил ничуть не меньшее удовольствие, нежели Сынхо. Яхта была последней модели и оснащена в ногу со временем. Капитан со своим экипажем оказал гостям радушный прием, и Тэхён получил возможность осмотреть каюты, которые были обставлены столь изысканно, а спланированы столь искусно, что он не сомневался: гостям не будет тесно, даже если они отправятся в дальнее путешествие. Разумеется, самой большой была капитанская каюта, в которой имелись все удобства, какие только можно было пожелать. Здесь была ванная с душем, а занавески на иллюминаторах и покрывало на кровати оказались очень симпатичными. Отделкой кают, выдержанных в зеленых тонах, занимался, как ему сообщили, сам владелец. Очевидно, лорда Чона интересовали все последние новинки для оснастки яхт.

***

В замок они вернулись немного раньше, чем планировали, поскольку леди Лянь пожаловалась на усталость. И только тогда она впервые заговорила с Тэхёном, которого игнорировала с самого утра: и во время ленча, и на борту яхты она не удостоила его ни единого слова. Когда они добрались до замка, лорд Чон увел Сынхо с собой, чтобы показать мальчику, как и обещал, яхту, изображенную на картине. Леди Лянь стала подниматься по лестнице, Тэхён последовал за нею. На верхней площадке ее милость вдруг обернулась: — Как мне представляется, мистер Кан, вам нет решительно никакой необходимости сопровождать нас повсюду. У вас должно хватать такта на то, чтобы понять, что мы с его милостью желаем побыть одни. Если он захочет, чтобы племянник сопровождал его, ребенку телохранитель не потребуется. Так что в будущем будьте любезны оставаться в классной комнате, где вам самое место. Голос ее звучал грубо и оскорбительно, разительно отличаясь от соблазнительного воркования, коим она одаривала лорда Чона. Тэхён решил промолчать, и леди Лянь, гордо тряхнув головой, удалилась к себе в спальню. Когда она ушла, омега заметил, что, оставаясь незамеченной, его поджидает миссис Мин. — Не расстраивайтесь, мистер Кан, из-за того, что наговорила ее милость. Она ревнует всех, кто вздумает хоть словечком обменяться с его милостью. Страшно подумать, что станет со всеми нами, если она добьется своего. Они направились к лестнице, ведущей к классной комнате. — Полагаю, — негромко проговорил Тэхён, — ее милость намерена выйти за него замуж. — Не мытьем, так катаньем она женит его на себе, — проворчала миссис Мин, — и тогда всем не поздоровится, включая мастера Сынхо. — Что вы имеете в виду? — Мистер Сухо рассказал мне, что давеча за ужином она без устали разглагольствовала о том, что маленьким мальчикам лучше быть в школе, где им, дескать, очень нравится и где они счастливы. И даже порекомендовала несколько известных ей школ, куда он мог бы уехать, прежде чем поступить в Итон. Тэхён испугался не на шутку. — Со слов отца я всегда считал, что если семья может это позволить, то с мальчиками, прежде чем они отправляются в Итон или иную частную школу, занимаются наемные учителя. — Именно так и обстояло дело с его милостью и отцом мастера Сынхо, — согласилась миссис Мин. — Но некоторым родителям нет дела до своих детей, и они отсылают сыновей на учебу, едва им исполняется восемь. И когда они еще слишком юные, если хотите знать мое мнение. — Я уверен, — стоял на своем Тэхён, — что было бы большой ошибкой отправить Сынхо в школу, пока он полностью не оправился от жестокого обращения, с которым столкнулся в доме своей мачехи. — Я слышала, что та женщина вела себя по отношению к нему дурно и жестоко, — сердито заявила миссис Мин. — Она никогда мне не нравилась, и я была очень удивлена, когда узнала, что мистер Хосок женился на ней. Должно быть, он чувствовал себя очень одиноким, ведь мать мастера Сынхо была сущим ангелом, спустившимся на землю с небес. Видимо, та женщина завлекла его в ловушку. Так и ее милость завлечет милорда, если только мы каким-то образом не расстроим ее планы. Тэхён переживает, поскольку прекрасно понимал, что, как бы ни был Сынхо счастлив сейчас, в глубинах его памяти еще свежи воспоминания о том аду, который ему пришлось пережить, и он попросту не сумеет приспособиться к чужой для него обстановке школы. — Если хотите знать мое мнение, — продолжала миссис Мин, — она будет относиться к мастеру Сынхо ничуть не лучше мачехи. — Почему вы так в этом уверены? — Из-за того, как она обращается со слугами, — отозвалась миссис Мин. К этому времени они уже оказались в классной комнате, и экономка опустилась в кресло у камина, чтобы перевести дыхание, прежде чем продолжить: — Она настолько дурно обходится со своей горничной, что я только диву даюсь, как та до сих пор не ушла от нее, и если уж мачеха мастера Сынхо била его, то ее милость будет вести себя ничуть не лучше, когда он окажется в ее власти. — Мы не должны допустить этого! — сказал Тэхён. — Мы не можем позволить, чтобы этот кошмар повторился! Это было бы чересчур жестоко и несправедливо. Он подумал, что, если опасность окажется реальной, увезет Сынхо отсюда, и, хотя не представлял, куда они направятся и на что будут жить, был уверен, что так или иначе, но спасет мальчика. — Не расстраивайтесь вы так, — принялась успокаивать его миссис Мин. — Ничего пока не случилось и, даст Бог, его милость образумится прежде, чем зайдет слишком далеко. Но эта женщина нацелилась заполучить его, и если она добьется своего, то для большинства из нас наступят черные дни, а уж что случится с бедным малюткой, про то одному Господу Богу известно. — Взглянув на часы, она испуганно ахнула. — Мне надо бежать! Я должна спуститься вниз и взглянуть, что там творится. Этим молоденьким служанкам нельзя доверять! У них в одно ухо влетает, а в другое вылетает. И она поспешно покинула комнату. Тэхён медленно опустился на стул. Неужели Сынхо попадет из огня да в полымя, сменив один ад на другой? «Я должен спасти его, — подумал он. — Господи, умоляю тебя, сделай так, чтобы ему больше не пришлось страдать!» И тут, словно в ответ на свои мольбы, он кое-что вспомнил. То, что выветрилось из памяти, хотя случилось всего около трех месяцев назад. Казалось, будто тучи, клубившиеся вокруг горных вершин на другом берегу озера, медленно начали отступать и рассеиваться, и вместе с ясным небом к нему вернулась память. Это было нечто очень важное, что он слышал, но о чем вплоть до этой минуты напрочь забыл.