Поезд

Я довольно часто путешествовал поездом. Поезд всегда казался мне местом, которое более остальных мест на земле предназначено для того, чтобы хорошенько поразмышлять. Над жизнью, над всем. Разобраться, расставить какие-то приоритеты, границы. Поставить цели, которых будешь потом усердно достигать. Вспомнить былое, проанализировать, сделать выводы, которые покажутся какими-то слишком очевидными, а до этого об этом даже не было и мысли. В этот раз я поведал своей соседке, — кстати, очень очаровательной девушке — о своих крымских приключениях. Она сама отказывалась что-либо рассказывать, поэтому я, желая вызвать её интерес к диалогу, улыбаясь во все зубы, заискивающе начал историю: — Пока ты молчишь, я всё же вспомнил одну штуку, которую ну просто невозможно не рассказать! Я был совсем малец, лет тринадцать-четырнадцать. Мы тогда с родителями на море отдыхали. В Ялте, может быть, или в Новом Свете, где — точно не помню. Так вот. Там в отеле у нас девочка была одна, моего возраста примерно, может, года на два старше, и мы с ней хорошо очень подружились. Друзьями были. Она была очень необычная девочка, на других девочек не была похожа совсем: всякие девчачьи приколы совершенно не любила, мечтала, чтоб родители подарили ей Ямаху или какой-нибудь крутой спорткар, чтобы, как она говорила, «гонять по пустому городу в ночи и дрифтовать», а её любимой компьютерной игрой была GTA. — Я посмотрел на соседку, мой рассказ, кажется, и вправду заинтересовал её. — Мы с этой подружкой каждый день гонялись друг за другом по территории отеля и даже на выездных экскурсиях, как заяц и волк из «Ну погоди». Один раз мы с ней в свободный от каких-либо экскурсий день отпросились у родителей выйти за пределы отеля и пошли в можжевёловый лес. А можжевеловый лес, он, знаешь, на горе был и, главное, такой непонятный какой-то, что ли. В нём нет ну никакой логики. — Мне показалось, что я как-то странно это сказал, и умолк на пару секунд, задумавшись. — Хотя, чего я? Все леса одинаковые. И мы с ней решили забраться на эту гору. Нашли, что называется, приключений на свою глупую башку! Ну, пошли мы по пустой дороге, видно было, что машины по ней изредка, но всё же ездили. Идём себе, болтаем о том о сём, о всяком разном, в общем, а в сущности — ни о чём. А дорога как-то незаметно в тропинку превратилась, ну а мы идём себе дальше. Я чего-то расхохотался, да и споткнулся и упал. А справа от тропинки этой обрыв как раз, не сильный, конечно, но склон опасный, я б сказал. — Я улыбнулся, но это было больше самому себе, эти воспоминания отливали теплотой. А ведь теперь даже не знаю, что с этой девочкой, где она, как. Было бы интересно её найти. — Лежу, значит, на этой тропинке, у самого краю практически. Ещё чуть-чуть и я б уже вставал. Но вдруг с какими-то непонятными визгами подружка моя, схватившись за лицо и как будто стирая с него что-то (потом я узнал, что она вляпалась в паутину), попятилась и споткнулась об лежачий полицейский в виде меня. В общем, она тоже упала, только, в отличие от меня, её потянуло прямо в обрыв. Я так быстро, как мог, схватил её за ускользающую ногу, и мы вместе покатились с этого проклятого обрыва. — Я сделал паузу, чтобы сделать глоток чая. — Честно сказать, я тогда думал, что всё, это конец, со всеми мысленно уже попрощался. Но тут мы вдруг перестали катиться, и я даже не сразу поверил. Забыл сказать! Мы пока падали, чуть ли не в каждое деревце, кустик или камешек врезались. Так что всё тело теперь ныло будь здоров! Потом я весь в синяках был, как будто меня кто-то поколотил жестоко. Я огляделся по сторонам и понял, что у меня голова как будто вертится сама по себе. Только когда я более менее пришёл в себя (даже не могу сказать, сколько времени это заняло), я наконец смог оценить обстановку, но всё тело по-прежнему так сильно ныло и пульсировало в отдельных местах, что я потом даже долго удивлялся, как мы с подружкой ничего себе не сломали! От всей этой боли я всё также не мог понять, где мы и что мы и вообще ничего не мог понять, а увидел только, что подружка моя рыдает. Никогда я за всё то время, что мы дружили, не видел, чтобы она капризничала хотя бы. А тут плачет! Но меня это мало удивило — я и сам был готов расплакаться то ли от боли, то ли от того, что я начал осознавать, что прежнюю дорогу мы уже вряд ли найдём. Я попытался её успокоить, и мы, в общем-то, поднялись с земли. Сначала прошли пару метров в одну сторону, вернулись, прошли в другую, в третью. И если поначалу мне казалось, что мы обязательно скоро выйдем, то через некоторое время паника начала проникать в каждую мою жилку, и из-за этого я начинал злиться по пустякам. Так, например, подружка предложила пойти вниз, к подножию, а я на неё накричал, и с тех пор она всю дорогу молчала. Ох, а перепугался я тогда ни на шутку. Мне казалось, мы постоянно ходим кругами, все камни, все деревья — всё было слишком похоже, а ещё мы захотели пить. — Я снова отпил чаю и принялся укладывать оставшуюся еду со стола обратно в пакет. — Но, по итогу, мы всё-таки вышли. Даже почти без посторонней помощи. Я посмотрел на соседку, её лицо пронизывалось любопытством. Я был рад, что мне удалось-таки пробить её стену, которой она закрывалась от меня, до этого совершенно не желая вести диалог. — И как вы выбрались? — О, это довольно даже забавно… — Я усмехнулся. — Хотя забавного, конечно, мало чего… Оказалось, мы были почти рядом с трассой, проходящей как раз через город, где мы отдыхали. Нужно было только пройти немного на запад — ну, где солнце садится. Но это, наверное, всё же была чистой воды случайность. Ну, в смысле то, что мы смогли выбраться. Потому что было столько вариантов, в каждом из которых мы могли бы оказаться совершенно в другом месте, если бы пошли не туда изначально. Нам пришлось минут сорок ловить попутку, потому что никто сначала не останавливался, а потом многие просто говорили, что им не по пути. Мы вернулись в отель, когда солнце уже село, но стемнело ещё не до конца. Знаешь, я испытал такое облегчение, когда увидел забор отеля! Словами не передать! — Я активно жестикулировал, описывая свои эмоции в тот момент. — Я так боялся, что мы с ней останемся в этом проклятом лесу навсегда и умрём с голоду. И ладно бы только я! Но ещё и она! Нет, ни за что! Наверное, только из-за неё я и не сдался в первые полчаса. — Я задумался. Все воспоминания вертелись в голове, как диафильм. — Я каждый раз, вспоминая этот случай, сам себе удивляюсь — неужели это и вправду был я?! А, кстати, когда мы вошли в сам отель подружка только крепко, как обычно, пожала мне руку и тут же пошла прочь. Пройдя около пяти метров, наверное, она обернулась и одними губами, как я понял, сказала «спасибо». С того дня мы больше не гуляли, хотя я ещё неделю видел её на экскурсиях и территории.