Расстройство (Disorder)

      Первая неделя в колледже была обманчиво легкой для Питера. Были вводные занятия, профессора отпускали пораньше с пар, как только просматривали конспекты курса, и домашними заданиями вообще не грузили.       Питер был немного напуган предстоящей нагрузкой: впереди было восемь месяцев домашних заданий, промежуточных контрольных и выпускных экзаменов, но в целом он был по-хорошему взволнован. Средняя школа была напряжённой, но выполнимой, и он ожидал, что в колледже у него будет просто ещё более плотный график. Но, к сожалению, беззаботная первая неделя обернулась второй неделей жёстких нагрузок, а потом они затянулись на целый месяц. Был уже конец сентября, и Питеру казалось, что он тонет. На дно тянул не только колледж, но и вся остальная жизнь.       У Питера не произошло больше никаких событий, которые он мог бы вспомнить, когда дело касалось его отношений с Тони. Их совместная ночь в постели была далёким воспоминанием: они продолжали тренироваться по пятницам, но Питер больше не оставался на ночь, и они не пошли дальше, кроме их странного поцелуя.       Он хотел оставаться на ночь, но его изнурительный график не позволял. У Питера были занятия почти весь день с понедельника по четверг. То немногое свободное время, которое у него оставалось, было посвящено учёбе и работе над заданиями. В пятницу утром и днём у него были лабораторные работы, а вечера предназначались для Тони. Он работал рано по субботам и воскресеньям, и попытки вписаться в общение, встречи с Мэй, приготовление пищи, покупки продуктов, домашние дела и время для хобби были кошмаром, навалившимся на его плечи.       Из-за стипендии он также должен был посещать ежемесячную встречу с консультантом, чтобы подтверждать соответствующий средний балл. Он также взял на себя обязательство посещать собрания группы поддержки в Iron Fitness каждое воскресенье и хотел сдержать своё слово.       Он теперь жил с друзьями. Это означало, что он должен поддерживать общение и с ними. Отвлекали ли они от занятий, или нет, друзья всё равно жили рядом. Питер, правда, привык к тому, что в квартире проживал он и Мэй, и часто он оставался один.       Питер любил свои занятия и думал, что они увлекательны. Было приятно знать, что ничего не изменилось, и он чувствовал себя уверенно в выбранной им специальности, но ему предстояла масштабная работа. Он помнил, как чувствовал давление учёбы в средней школе, но это было хуже, потому что плохая оценка означала, что он мог всё потерять. Конечно, он знал, что будет сложнее, и он не был настолько наивен, чтобы думать, что всё пройдёт гладко, но одно дело предвидеть трудности, а другое — в реальности оказаться в бурных водах учебного стресса.       Питер не мог видеться с Тони несколько раз в неделю — это было огромной потерей. Они снова встречались только по пятницам, и на словах это правило работало, казалось хорошим компромиссом (если ещё приплюсовать их переписку и звонки), но Питер хотел большего. Он хотел, чтобы всё было так, как летом. Тогда всё, о чём ему нужно было беспокоиться, — это работа и комендантский час. Теперь нужно было найти хотя бы пару часов, чтобы позаниматься спортом и поужинать с Тони. Это было непросто. Единственное, чем он мог пожертвовать, — это время сна и отдыха.       Уделять время Тони не было чем-то неприятным; Питер был заинтересован в отношениях и хотел убедиться, что вкладывает в это все свои силы. Однако быстро стало ясно, что одновременно поддерживать отношения и получать высокие оценки невозможно.       Это было ещё более неприятно, потому что именно он «предсказал», что они с Тони будут слишком заняты, чтобы видеться. Было одновременно страшно и приятно, что его опасения сбылись. Это было почти смешно, что он так волновался из-за того, что Тони бросит его, что на самом деле не думал, что мужчина мог бы быть тем, кто, возможно, отменит пятничные тренировки.       Для Питера переезд значил, что у него будет больше свободы — в общем и в его отношениях с Тони. Они могли бы спать вместе, будь то в его квартире или у Тони, и им не пришлось бы беспокоиться о том, что Мэй что-нибудь скажет. Теперь он даже не использовал эту возможность. Это было очень грустно.       Вдобавок ко всему, Питер пытался поддерживать свой курс похудения, как и раньше, но это было нелегко, когда повышенный стресс подстегивал повышенный аппетит. Его больше всего беспокоило то, что он снова наберёт свой вес, и, похоже, это должно было произойти, хотел он этого или нет. У него просто не было времени тренироваться, как раньше. Когда он работал полный рабочий день, он занимался спортом почти каждую смену, потому что уже был там и ему не нужно было прилагать лишних усилий. Теперь у него был неполный рабочий день, так что он всё равно меньше бывал в спортзале, а дорога до Форест-Хиллз отнимала у него больше времени.       Затем еда стала создавать проблемы — гораздо больше, чем раньше. Он ленился выходить за покупками и тратить время на приготовление еды, поэтому он всё больше и больше обращался к фастфуду. Это было бы нетрудно объяснять: он же был так занят, у него были подарочные карты, он не хотел наводить порядок, он выполнил всю свою работу, он успешно сдал тест. Ему не нравилось это делать, но в то же время ему нравилось перекладывать ответственность на фастфуд. Старые привычки скреблись из могилы, пытаясь выбраться. Конечно, они бы там и остались, если бы он придерживал свой дефицит калорий, или, по крайней мере, поддерживал норму, но это было не так. Он уже чувствовал, что терпит неудачу, и его так и подмывало опустить руки. Всё, прекрати сражаться, ты проиграл.       Он прогрессировал с Тони, и наконец-то разрушил несколько ментальных стен. Он был так близок к тому, чтобы быть готовым к полной физической близости! Теперь октябрь развалил все его начинания по кирпичику, и он, как идиот, должен был их подбирать и пытаться восстановить стены. Он не хотел признаваться Тони, что борется с собой. Он должен был уже поправляться. Он должен был быть нормальным.       Питер поклялся себе, что покончил с перееданием. Но признавать, что это неправда и борьба ещё не закончена, было тяжелой пилюлей, которую было трудно проглотить.       Он чувствовал, что всё больше отдаляется от Тони, с которым ещё был в начале сентября, когда их отношения только-только стали наклёвываться… Мысль о том, что он позволил мужчине прикоснуться к своему телу и что Тони позволил ему прикоснуться к себе, начинала растворяться в дымке мечтаний. Он же был таким смелым тогда, а теперь чувствовал, что возвращается к первоначальному Питеру, когда впервые встретил Тони.       Он даже не мог сократить свои рабочие часы, потому что ему нужны были деньги на аренду — ещё один поступок, которым он разочаровал Тони. Он не мог просто заткнуться и принять этот дурацкий подарок. С ним всегда было трудно. Часть его хотела, чтобы он просто взял квартиру бесплатно, но большая часть его испытывала облегчение, что он этого не сделал. Он чувствовал бы себя паразитом, севшим на шею Тони, если бы не платил за квартиру. Одно дело, если бы он хорошо справлялся с колледжем, так что он мог чувствовать, что заслуживает того, чтобы принять жест Тони, но это было не так.       Это было нетрудно сделать снова. И снова. Если он боролся в свой первый год — первый месяц, — то как он рассчитывал дожить до выпуска? Если ему было трудно работать неполный рабочий день, как он собирался справляться с рабочими обязательствами? Если он набрал пять фунтов за несколько недель, сколько времени пройдет, когда он снова наберёт 108 килограмм или больше?       Сколько отвергнутых ночёвок перетерпел бы Тони, прежде чем нашёл бы кого-то другого? Он мог просто представить, как Тони встречает кого-то нового. Кого-то его уровня. Кого-то, кто был готов и доступен к этому. Кого-то, кто не был таким ничтожеством. Питер не хотел, чтобы это случилось, но он не знал, как это остановить. Даже до того, как он был так занят, он упирался в секс, а теперь дело даже не в том, что он не был готов. У него не было времени, и чем дольше простаивал тот прогресс, который он обозначил вместе с Тони, тем более пугающим казалось прошлое и шанс в него вернуться.       Питер хотел остановить это, пока всё не вышло из-под контроля, и он знал, что ему нужно обратиться за помощью к Тони или к любому из знакомых друзей, но он хотел быть независимым и решить проблему самостоятельно. Он не хотел нуждаться в помощи.

***

      Когда пришло время для очередной пятничной тусовки с Тони, Питер решил, что больше не может наслаждаться учёбой и своей новообретённой свободой. Он устал от того, что не был честен с Тони, устал от того, как сильно всё на него давило. Пришло время сказать ему и признать, что у него настали трудные времена.       Он подумывал обратиться к Неду или ЭмДжей, но они оба были заняты своими делами и, казалось, справлялись с ними намного лучше, чем он. Он не гордился тем, что был смущён, но это была правда. Почему он прикладывал сил больше, чем они? Он ведь так хорошо учился в средней школе, в отличие от них… Питер начинал верить, что его так называемая жилка гения могла быть случайностью.       Он также подумывал о том, чтобы обратиться к Мэй, но всякий раз, когда он видел её, она всегда лепетала ему, как гордится им, и он не хотел давать ей повод. Он подумывал о том, чтобы поделиться этим в группе поддержки, но предпочитал слушать других. Да и к тому же это было место для обсуждения расстройств пищевого поведения, а не школьных будней.       Он хотел избавить Тони от необходимости снова быть рядом с ним, но, похоже, это было невозможно. Он надеялся, что Тони не предложит ему отказаться от аренды или не уволит из Iron Fitness. Это было не то, чего он хотел.       Чего Питер действительно хотел, так это научиться справляться со всем и в первую очередь не бороться с ветряными мельницами. Ему не нужны были поблажки.

***

      Питер нервничал, увидев Тони, но знал, что должен сказать ему правду о том, что он чувствует. В прошлом, всякий раз, когда он чувствовал, что выходит из-под контроля, Тони всегда знал, что сказать. Ему нужен был совет, но даже если бы у Тони его не было, и оказалось, что его проблем не существует — возможно, ему нужно было напрячься, а поступить в колледж было большой работой, — это было бы прекрасно. Просто поделиться с Тони проблемой — и чувство одиночества бы отпустило.       У Питера скрутило живот, когда Тони вошел в квартиру. Он был в костюме, очевидно, только что с работы, и выглядел идеально. Он был противоположностью всему, чем был Питер. — Ты просто загляденье, — поприветствовал Тони. — Я скучал по тебе. — Я тоже скучал по тебе, — ответил Питер, несмотря на свое ужасное настроение. Это всё ещё была правда.       Тони не задавал вопросов о том, почему он пропускал спортзал и просто молчаливо пригласил его поговорить, за что Питер был благодарен, но он не был уверен, что доверяет выражению лица Тони. Его улыбка казалась вымученной, и Питер попытался сказать себе, что он слишком много в неё вкладывает, но его способность к самоуспокоению была практически нулевой.       Тони наклонился вперёд, чтобы поцеловать его в щеку, и это напомнило Питеру обо всем, что они упускали. Все, что он мог потерять, если Тони решит, что с него хватит.       Питер провёл их в свою комнату. Он знал, что это ещё один повод для стыда, и ему было неловко, что его комната все равно превратилась во вселенский хлам, но ещё более неловко было позволить Тони увидеть это. Он не мог заставить себя извиниться и привлечь к этому больше внимания.       Тони сел на край незаправленной кровати и стал ждать.       Он придвинулся ближе к Тони, но не сел рядом с ним, так как чувствовал себя слишком взвинченным. Питеру казалось, что Тони видит его насквозь.       Тони взял его за руку, когда он подошёл достаточно близко. — Ты в порядке, Пит? — спросил Тони.       Питер пожал плечами. Он прикусил губу, чтобы она не дрожала слишком заметно. — Ты никогда не хотел пропускать встречу со мной. Что-то не так.       Питер переступил с ноги на ногу. Тони определённо видел его насквозь. — Ты можешь рассказать мне, что происходит. Я переживу, — настаивал Тони. Но я не переживу.       Питер отпустил руку Тони, чтобы вытереть выступившие на глазах слёзы. — Я не знаю, как это сказать. — Всё в порядке. Не торопись.       Питер крепко зажмурился. То, как Тони был мил с ним, ещё больше усугубляло ситуацию. — Я чувствую себя таким виноватым, — признался Питер.       Тони склонил голову. — Почему? — Ты мой парень, а не мой психотерапевт, и я не хочу зависеть от тебя, чтобы чувствовать себя лучше каждый раз, когда я в таком состоянии, — продолжил Питер. — Это несправедливо по отношению к тебе, и я ненавижу, что так много от тебя забираю. Мне всё равно, много ли ты можешь дать или нет. Ты всё для меня сделал, а я даже не смею сравнивать, и это меня так чертовски злит, что я такой. Всё возвращается назад, как маятник часов. Вот я думаю, что у меня всё хорошо, что я справляюсь со всем, а потом вдруг возвращаюсь к самобичеванию. Я ненавижу это.       Питер отвернулся от Тони, чтобы не видеть выражения его лица. Остальные его слова вывалились, как последние горошины из мешка. Он изо всех сил старался выложить всё по порядку, чтобы Тони понял, насколько он запутался, но… Получилось, как получилось. — Всё так сложно, — воскликнул Питер. — У меня ничего не получается, и я не знаю, что делать. Я набираю вес. С тех пор как я переехал сюда… Я слишком много ел. Сначала я заказывал еду на вынос в награду за отличный первый день, а потом каждый раз, когда сдавал экзамен, а потом, чтобы отпраздновать конец недели, а теперь? У меня даже нет оправданий. Я продолжаю снова и снова. Я мечусь между школой и работой, попытками быть хорошим другом, и поездками к Мэй, и учёбой, и диетой, и физическими упражнениями, и… И попытками быть хорошим парнем для тебя. Я не могу. Я не создан для этого, Тони. Я не могу. Я позволил себе поверить, что смогу всё это сделать, но я… Я был идиотом, думая, что смогу это сделать.       Тони ничего в ответ не сказал. В воздухе повисло молчание. Поэтому Питер повернулся к нему лицом. Он ожидал увидеть раздражение на лице Тони, может быть, злость из-за необходимости побыть еще раз грёбаным психологом. Если он ничего не говорил, может быть, это был конец всего, и Тони собирался сорваться и убежать, чтобы не терять больше времени. Питер был готов увидеть его спину и захлопывающуюся дверь. Он не ожидал, что Тони обхватит голову руками. — Хей, Тони… Ты в порядке? — Он потянулся вперёд, чтобы прикоснуться к плечу Тони.       Тони поднял голову, и сердце Питера оборвалось при виде заплаканных глаз мужчины. Это было мучительное чувство осознавать, что он был причиной. Питер стиснул зубы, ожидая, когда Тони заговорит.       Тони заметил, конечно, что Питер отдаляется от него. Да, в течение месяца пропущенные ночёвки казались пустяком, и Питер довольно регулярно писал сообщения, но что-то в его тоне было другое. Тони знал, что пройдёт совсем немного времени, прежде чем его худшие опасения сбудутся, и Питер решит, что с него хватит. Но он не знал, почему. То ли потому, что мальчик нашёл кого-то другого, то ли потому, что понял, что хочет чего-то другого, то ли потому, что переживаний от отношений было слишком много. Так было всегда. Очевидно, у него никогда не будет пары. Он возлагал надежды на Питера, и теперь ему снова было больно.       Питер нервничал из-за этих отношений, но всякий раз, когда его что-то беспокоило, он был открыт и был готов поговорить. Тони никогда раньше не видел его таким замкнутым. Он никогда не хотел пропускать тренировку. Это не было изначально плохим знаком, но приглашение «поговорить», конечно, было. Это был универсальный код для сбрасывания бомбы — будь то желание расстаться или серьёзная проблема, которая в конечном итоге приведет к разрыву.       Тони отдал себе должное за то, что не запаниковал и не оборвал связь, прежде чем подтвердил намерения Питера. Ему просто повезло бы предположить худшее, сначала порвать с Питером, и всё обернулось бы полным недопониманием. Что бы ни случилось, по крайней мере, он не причинил бы вреда Питеру без причины.       Тем не менее, он достаточно нервничал из-за всего. Поэтому он позвонил Роуди и спросил, что он думает. Тони пересказал своему лучшему другу, что, возможно, он спугнул Питера, втянул его во что-то такое… Может быть, он переборщил с подарками. Он неловко пошутил, что превратил Питера в принцессу, запертую в башне. Он мог оказывать на него слишком сильное давление. Тони ломал голову над тем, что он мог бы сделать, чтобы Питер так отдалился от него…       Роуди успокоил его и упрекнул за слишком глубокое погружение в мысли. Он сказал ему, что если он действительно хочет знать, что происходит с Питером, он должен просто спросить его, но Тони уже чувствовал, что был достаточно настойчив. Он не хотел всё разрушать — может быть, Питер просто был занят, или, может быть, фаза букетного периода закончилась. Тони не понравилось ни одно из объяснений, которые они с Роуди придумали. Все они привели его к одному и тому же выводу. Питер порвет с ним.       Тони подумал, что было бы ужасно приятно сказать Роуди, что он был прав насчёт того, что это конец всему, когда Питер начал со слов «Я чувствую себя виноватым». В качестве начала из этого никогда не выходило ничего хорошего.       Объяснение Питера, почему он был таким отстраненным, становилось всё более невыносимым, когда оно выливалось из него в виде мешанины слов. К концу речи Питера Тони был готов напиться.       Питер сказал, что больше так не может. Он разрывает с ним.       Тони хотел быть сильным и дать ему несколько советов. Даже если это было чисто по-дружески. Сказать ему, как он мог бы лучше управлять своим расписанием, сказать, что он хорошо выполнял свою работу, и это был период адаптации, но его собственное чувство неадекватности взяло над ним верх. Он думал, что сможет пережить отказ и всё ещё быть сильным для Питера, но он не мог даже слабо улыбнуться: удар прижал мужчину к земле. — Я не знаю, что сказать, — признался Тони. — Мне жаль.       Питер нахмурился. — Я знал, что не должен был так плотно вливаться в твою жизнь. Я знал, что из-за этого у тебя будут проблемы, и всё равно сделал это. Время колледжа должно быть веселым, приносить хорошие впечатления. Во всяком случае не то, что я даю тебе. Тебе не нужна дополнительная ответственность из-за отношений. — Что? — Я подтолкнул тебя слишком далеко, слишком быстро. Я должен был выслушать твои намёки обо всех подарках и обо всем остальном, — Тони приподнял брови, когда сказал «намёки». — Ты закончил с нашими отношениями, и я понимаю. Я не виню тебя за то, что ты передумал. — Я не… — Как я уже сказал, ты всё ещё можешь остаться здесь, и ты можешь сохранить работу, и я не буду… — Что? Нет, нет, нет. — Питер покачал головой. — Нет, я не это имел в виду. Тони, пожалуйста. Я не хочу расставаться.       Тони нахмурился. — Не хочешь?       В этом не было смысла. Питер только что сказал, что больше не может так жить. Он только что очень подробно перечислил свою навалившуюся ответственность. Всё это привело к тому, что отношения закончились. У Питера не было на него времени. В этом не было ничьей вины, просто карты так сложились. Роуди переехал в округ Колумбия и кое с кем познакомился, Пеппер и Хэппи поженились, а Питер продвигался всё дальше и выше. Конечно. Он должен был знать, правда. Питер всегда был слишком хорош для него. — Нет, — воскликнул Питер. — Как ты мог подумать… Нет, Тони, я имел в виду, что не могу этого сделать, — Питер неопределенным жестом обвел комнату. — Не это, — он указал на себя, а затем на Тони. — Я хочу добиться большего, но я застрял. Мне нужна твоя помощь, но я ненавижу, что мне приходится продолжать просить тебя. Я думал, что мне становится лучше, и этот месяц полностью высосал из меня силы, и я хочу видеть тебя чаще, но я не могу, и в этом проблема. Не в смысле что я совсем не хочу тебя видеть… — Ой, — Тони моргнул.       Тем не менее, даже если Питер и не хотел расставаться, это не меняло того факта, что Тони домысливал себе ещё всякого. Питеру, возможно, было бы лучше со всем, если бы у него было на одну вещь меньше поводов для беспокойства. — Какое облегчение, — выдавил Тони.       Питер выглядел испуганным, и Тони подумал, что выражение его лица не слишком изменилось. — Но ты был замкнут со мной, — нахмурился Тони. — Это не похоже на тебя. — Я хотел попытаться быть независимым. Как и ты, — объяснил Питер. — Я хотел всё исправить, пока это не вышло из-под контроля, но потом становилось всё хуже и хуже. Я больше не мог скрывать это от тебя, даже если бы мне было стыдно, что ты видишь меня таким. Ещё раз.       Тони покачал головой. Он восхищался усилиями Питера быть стойким и независимым, и он точно знал, на что это похоже. Было странно в кои-то веки оказаться по другую сторону своей гордости. — Ты думаешь обо мне самое лучшее. Ты видишь во мне этого удивительного человека. И я боялся, что я не тот умный, способный человек, что разочарую тебя. Я вообще плохо справляюсь с обязанностями. — Я… Обычно ты говоришь мне, как только у тебя появляется беспокойство, и ты вообще ничего не говорил. Я не знал, что и думать, — признался Тони. — Вместо этого я думал о худшем. — Мне так жаль, что ты так подумал… Что я больше не хочу тебя. Я не хотел, чтобы ты так себя чувствовал. Я знаю, насколько болезненно это чувство. — Всё в порядке, — сказал Тони. — Нет, — возразил Питер, — это не так, — Он подошёл и встал между ног Тони, положив руки ему на плечи.       Тони наклонился к животу Питера и приложил голову к нему. Питер коснулся ладонями волос Тони и стал медленно расчесывать их пальцами, чтобы успокоить его. — Вот об этом я и говорю, — тихо сказал Питер. — Я обрушиваю на тебя негатив, и причиняю тебе боль, и это нечестно. Я не хочу всё время нуждаться в твоих успокоениях. Я не хочу, чтобы ты думал, что во всем этом есть твоя вина. Как будто ты поторопил меня с действиями или сделал что-то не так… Я так люблю тебя, и ничто не изменит этого.       Тони просунул руки под футболку Питера сзади и положил их чуть выше пояса. — Я бы хотел, чтобы ты пришёл ко мне раньше, Пит. До того, как всё вышло из-под контроля. — Я тоже. Я пытался справиться с этим сам, чтобы избавить тебя от лишних хлопот, но в итоге всё равно вернулся со своими бедами к тебе. — Я должен был спросить тебя прямо, — вздохнул Тони. — Я слишком много думал. Не хотел давить на тебя больше, чем уже надавил. — Нам обоим нужно прекратить это делать, — ответил Питер, — но особенно мне.       Тони застонал и лег спиной на кровать, притягивая Питера ближе к себе. Питеру ничего не оставалось, как последовать за движением Тони, и в итоге он оказался лежащим на нём сверху. Он быстро откатился, но не вырвался из рук Тони. — Итак, давай исправим это, — сказал Тони. — Давай найдём решение. — Я не знаю, есть ли оно вообще. Я безумно занят, и с этим ничего поделать нельзя. Конечно, может быть, я мог бы уволиться с работы и принять твоё предложение об аренде, но… — Тебе не нужны поблажки. Ты хочешь решить проблему другим способом? — Да, — согласился Питер. — Например, что бы я делал, если бы ты не был моим парнем? У меня не было бы другого выбора, кроме как пробиться и найти выход. — Ты занимаешься этим намного дольше, чем я тебя знаю, так что я уверен, что мы сможем что-нибудь придумать. — Старшая школа так отличалась от нынешнего… — вздохнул Питер. — Я работал у Дельмара, но только по субботам, и мне не нужно было платить за аренду или следить за частотой наших встреч. Мне не нужно было всё время находиться рядом со своими друзьями и стараться не отвлекаться на них. Конечно, мне не нужно было готовить, или заниматься домашними делами, или ходить в магазин за продуктами. Я так увлёкся по уши. — Я полагаю, сейчас неподходящее время упоминать, что Роуди хочет встретиться с тобой, а Пеппер продолжает приставать ко мне с просьбой о двойном свидании.       Питер выдохнул. — Очень неудачное время.       Тони рассмеялся. — О, и Харли продолжает спрашивать о тебе. — Я знаю, он пишет мне каждый день. У него ужасный вкус в мемах.       Тони закатил глаза. — Ты прав, как никогда. — Карен хочет, чтобы мы пошли на парное свидание с ней и Джарвисом, — добавил Питер. — Как у людей хватает времени на все эти вещи? — Можешь ли ты винить их за то, что они хотят провести с тобой время? Ты изумительный. — Я думал, мы должны были работать над решением, — уклонился Питер. — Ну, у меня есть свой собственный бизнес, и у меня не всегда были помощники и куча сотрудников, которые выполняли мои приказы, — сказал Тони, озорно шевеля бровями. — Когда я захочу, я смогу стать мастером управления временем.       Питер рассмеялся. — Ты умеешь лавировать между всеми встречами за завтраком и ужином и поездкой в Куинс, чтобы позаниматься с неуклюжим толстым незнакомцем просто так? — Эй-эй-эй, — оборвал Тони. — Ты говоришь о моём парне. Следи за своим языком.       Питер теснее прижался к Тони. — Мне жаль, что ты думал, что это твоя вина, что я отстранялся. — Не беспокойся об этом, Пит. Правда. — Я думал, что делаю успехи, понимаешь? Питер фыркнул. — Не только потому, что я похудел, но и потому, что какое-то время я так хорошо мыслил. Я вернулся в нужное русло после своего дня рождения, а потом мы кое-что сделали — ты понимаешь — и это было потрясающе, и у меня не было никаких сожалений, и я искренне хотел сделать что-то ещё, и я думал, что мы бы уже это сделали, но всё это мешало, и где-то во всём этом я просто вернулся к старым привычкам. Я подвел себя. Я подвел тебя.       Тони крепче обнял Питера. — Ты сжал зубы и попросил о помощи. Для меня это показывает, что ты так же хорош, как и всегда. Это не слабость — просить о помощи, и это вполне в человеческом духе — допускать промахи. — Сколько ошибок я совершу, прежде чем получу ключ к разгадке? — Столько, сколько потребуется. Только не уходи. — Я скучаю по тебе, — сказал Питер. — Я хочу видеть тебя постоянно. Я ненавижу колледж. — Нет, не так, ты любишь учёбу, — возразил Тони. — Я ненавижу то, что разлучает нас. — Я знаю, Пит. Мы найдём что-нибудь, что поможет нам. Мы просто должны поговорить об этом.       Питер застонал. — Я чувствую себя таким идиотом из-за того, что не был честен с тобой. — Ты никогда не был идиотом и, — Тони сделал драматическую паузу, — если я правильно помню, ты сказал, что начал есть еду на вынос в награду за сдачу тестов, да? — Да. — Тогда посмотри на светлую сторону, ты всё ещё сдаешь тесты на отлично. Всё ещё умница. Верно?       Питер фыркнул. — Наверное. Дело не в том, что работа слишком тяжелая… Просто её слишком много.       Тони замурлыкал. — Могу я спросить тебя кое о чем? — О чём угодно. — Если ты когда-нибудь устанешь утешать меня, или, ну, знаешь, если я буду слишком часто так себя вести, или если ты просто решишь, что с тебя хватит, не мог бы ты, пожалуйста, быть откровенным со мной? Скажешь мне прямо в тот момент? — Я всегда буду честен с тобой, — заверил Тони. — Хотя вероятность того, что ты мне надоешь, меньше нуля.       Питер торжественно улыбнулся ему. — Последний месяц не был веселым, — признался Тони. — Если что-то изменится с твоей стороны, я бы тоже хотел, чтобы ты мне рассказал. Я не хочу ждать, гадая, в тебе ли дело, или во мне.       Питер кивнул. — Я больше не повторю этой ошибки. — Спасибо. — Я подумал, что если меня нет рядом, ты можешь решить, что меня не стоит ждать. Может быть, ты найдёшь кого-нибудь другого, кто действительно сможет проводить с тобой время, — признался Питер. — Я думаю, может быть, я отстранялся, чтобы доказать свою правоту.       Тони не мог винить Питера за такое поведение. Он почти сделал то же самое. Они с Питером снова и снова доказывали, что лучший способ решить проблемы — это обсудить их, и как только общение прекратилось, исчезло и всё остальное. Это была питательная среда для недоразумений и осложнений. Это был тревожный сигнал для Тони, что ему нужно было сначала быть открытым и откровенным с Питером, вместо того чтобы всегда ожидать, что он расскажет о своих проблемах.       Тони мог бы высказать Питеру свои собственные опасения и дать ему возможность быть рядом с ним. Это дало бы Питеру более активную роль в отношениях и укрепило бы его уверенность. Ему нужно было привыкнуть позволять себе быть уязвимым, вместо того чтобы реагировать на уязвимость Питера. Успокоить Питера, когда он уже почувствовал себя неуверенно, было не так эффективно, как заставить его чувствовать себя более защищенным в первую очередь.       Тони был благодарен, что они прошли через это как можно раньше, так что у них не было шанса провалиться в безвозвратную яму ухудшающихся отношений.       Тони покачал головой. — Я надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь увидеть то, что вижу я. — Я тоже на это надеюсь, — признался Питер. — Это не значит, что я хочу ненавидеть себя, просто, я думаю, это будет проще. — Но так ли это? — спросил Тони. — Потому что мне кажется, что ты слишком много себя контролируешь. — Самосаботаж, — подсказал Питер. — Вот именно. Я, по общему признанию, тоже виноват в этом. — Итак, — продолжил Тони, — не всё имеет решение, но я здесь, чтобы облегчить тебе задачу, а не усложнить её. Позволь мне помочь. — Ну, во-первых, я хочу проводить с тобой больше времени, и я хочу это делать, всё ещё работая за свои деньги и не отменяя тренажёрный зал. — Ты хочешь сказать, что проблемы можно решить, не тратя на них деньги и не используя мои бесконечные связи? Это звучит… Ужасно.       Питер ухмыльнулся. — Это ужасно, но это закаляет характер. — Кому нужен характер? Я бы предпочел иметь деньги, — пошутил Тони. — Наверное, — согласился Питер, — но я хочу доказать, что могу сделать это сам. Я хочу, чтобы ты был со мной, и ты мне действительно нужен, но это совсем не содержанство и зависимость от тебя. Понимаешь? — О, теперь я понимаю, — сказал Тони. — Да? — Да, ты лучше, чем я.       Питер закатил глаза. — Я позволю комплименту проскользнуть… Только на этот раз. — Нет, не бери в голову, — Питер поморщился. — Я не могу этого сделать. Я беру свои слова обратно. — Прибережём для лучших времён? — поправил Тони. — Согласен. — Я знаю, что ты любишь меня. Я действительно в этом не сомневаюсь, — продолжил Питер. — Вот почему я не хочу тебя разочаровывать, и то, что ты любишь меня, не даёт мне права быть обузой для тебя. Я не хочу сваливать все мои проблемы на тебя. Одно дело, когда ты был моим тренером… Сейчас все по-другому, и я не жду, что ты будешь нянчиться со мной. — Я не думаю, что смог бы нянчиться с тобой, даже если бы попытался. Поверь мне, потому что я пытаюсь, а ты мне не позволяешь. — Но я тоже хочу быть рядом с тобой, — сказал Питер. — Я оставил тебя одного в твоих чертогах разума… Иногда я забываю, что не у меня одного есть проблемы, как бы эгоистично это ни звучало. — Эй, я рядом с тобой, — пожал плечами Тони. — Я думаю, что нас обоих очень грубо вытащили из мира грёз в этом месяце. — Это моя шутка, — проворчал Питер. — У нас общие неврозы. С таким же успехом мы могли передавать и шутки по ментальной связи.

***

      Перво-наперво Тони предложил, чтобы Питер отказался от дефицита калорий. Переход на поддержку, пока он приспосабливался к своему новому уровню работы и образу жизни, не повредит ему или его прогрессу. Тони напомнил ему, что диета не обязательно должна быть жёсткой. Цели изменчивы и их можно изменить в соответствии с новой динамикой.       Питер понял, что он может делать всё это и преуспевать, но ему не следует ожидать, что успехи будут выглядеть одинаково по всем направлениям. Тони помог ему понять, что баланс не обязательно выглядит пропорциональным. Успех в школе был самым важным приоритетом, поэтому Питеру нужно было посвятить этому больше всего времени и усилий, и если это означало занятия спортом только раз в неделю, то так и должно было быть. Конечно, тренировки каждый день летом выглядели гораздо привлекательней, но в контексте того, как выглядела его жизнь сейчас, в октябре, раз в неделю будет уместно. — Тебе ещё нужно убедиться, что ты высыпаешься. В любом случае, отсутствие сна и тонны стресса делают дефицит калорий довольно бессмысленным, — объяснил Тони, многозначительно обводя темные круги под глазами Питера.       Питер был благодарен за напоминание о том, что потеря веса не была самой важной вещью в его путешествии. Улучшение его психического здоровья и развитие более позитивного взгляда на всё было главной целью, и успешная учеба в школе, забота о себе и поддержание отношений помогли бы достичь этой цели легче, чем стресс по поводу того, ест ли он слишком много фастфуда. Забавно также было то, что чем меньше он беспокоился обо всём этом, тем меньше ему хотелось вредной еды. Потеря веса в одиночку была подобна выдергиванию сорняков, но корни при этом оставались в земле. В этом было нечто большее.       Тони и Питер вместе согласились, что по пятницам больше нельзя посещать спортзал. Вместо этого Тони будет забирать Питера, как только тот закончит свои лабораторные работы. Они вернутся к Тони и будут работать вместе. Кроме того, Питер будет работать только в одну смену в неделю — в воскресенье, так что он уже будет в спортзале на собрании группы поддержки, а так как это было меньше, он мог делать больше домашних заданий за столом. Чтобы наверстать упущенное, он мог удалённо отвечать на электронные письма в течение всей недели. Это сэкономило бы ему время в пути и позволило бы работать в удобное для него время, не давая Пятнице или Карен больше работы в его отсутствие. Всё, что потребуется, — это позвонить Кэрол, чтобы немного перестроиться.       Питер не был большим поклонником поблажек на работе, но ему нравился компромисс. — Два зайца одним выстрелом, — прокомментировал Тони. — Я буду заниматься своей офисной работой. Ты сделаешь свою домашнюю работу, а потом мы сможем вместе лечь спать, проснуться в субботу, и этот день будет полностью твоим для всего, чего ты захочешь. Ты можешь больше работать, я могу отвезти тебя обратно в Бруклин, или мы можем отменить некоторые из этих двойных свиданий, увидеться с Мэй, или позаниматься в моём домашнем тренажерном зале или в бассейне. — Или подурачиться, — поддразнил Питер. — Да-да-да, — согласился Тони. — Это предложение получше. — Эти изменения сами по себе были бы большой помощью, и, честно говоря, просто снять груз с моей груди было достаточно. Я снова поговорил с тобой, и чувствую себя намного лучше.       Тони кивнул. — Рад это слышать. — Я больше никогда не хочу видеть, как ты плачешь, — признался Питер.       Тони поморщился. — Настолько уродливо, да? — Нет. Мне просто очень это не понравилось. И особенно то, что это была моя вина. — Полегче, Пит, — успокоил его Тони. — Я знал, что ты грубый, когда согласился быть твоим парнем… Я всё ещё люблю тебя. — Тони, — захныкал Питер. — Это вообще не помогает. — Ну вот, опять ты меня критикуешь.       Питер на мгновение нахмурился, прежде чем выражение его лица сменилось улыбкой. — Я тоже тебя люблю.       Тони остался до конца вечера, уткнувшись в телефон, пока Питер работал над заданием. Время от времени Питер делал перерыв, чтобы выпить или сходить в туалет, но отрывался от тетрадей он по большей части, чтобы чмокнуть Тони в губы.       Они заказали еду и поели за кухонным столом с Недом и ЭмДжей, и Питер наслаждался ощущением слияния двух своих миров. Всё больше и больше ему казалось, что Тони был в его жизни всё это время.       Они легли спать вместе, и Питер снова задался вопросом, почему, чёрт возьми, он не открылся Тони раньше. Он мог бы потратить весь прошлый месяц на пятничные вечера, ложась в постель с Тони. Ничего сексуального даже не должно было произойти, и даже если бы Тони не дал ему способа объединить свои обязанности, чтобы освободить своё расписание, Питеру стало легче, зная, что Тони на его стороне, и всё стало открыто. Он также чувствовал себя легче, засыпая рядом с Тони, потому что присутствие этого человека успокаивало его даже в бессознательном состоянии.       Боль, которую Питер причинял себе своими негативными мыслями и неоправданно завышенными ожиданиями, было ужасно терпеть, но это не имело большого значения, так как только он должен был это чувствовать. Увидев, как Тони плачет, он понял, что больше не обращает внимания на свою боль. Это вырвало его из страданий и заставило выглянуть наружу. Протянув руку, чтобы успокоить Тони, он невольно успокоил самого себя.       Тони обычно был воплощением безопасности и стабильности. Он всегда был таким ободряющим и заботливым; и было легко забыть, что у Тони тоже были свои проблемы. Он дистанцировался от Тони из страха быть слишком большой обузой, но всё, что ему удалось сделать, это заставить своего парня чувствовать себя брошенным. Питер хотел быть рядом с ним, а он не мог этого сделать, если был слишком занят, избивая себя ментально.       Тони сказал ему, что пока он честен, он может помочь ему, и он сам решил, что ему не нужна помощь. Ему никогда не приходило в голову, что обратиться к Тони за утешением было хорошей идеей — не бременем, а знаком доверия. Он ошибочно думал, что исправляет ошибку, но вместо этого он делал хуже и для себя, и для Тони.       Может быть, у него не было переедания и он не начал снова резаться, но отрезать себя от своей системы поддержки было вредно.       Не до конца веря, что он заслуживает любви не только от Тони, но и от своих друзей и Мэй, он оказывал себе и им медвежью услугу. Вместо того чтобы погрязать в страданиях, он мог бы протянуть руку и использовать свои ресурсы, и, в свою очередь, быть в более здоровом положении, чтобы помочь тем, кто в нем нуждался. Он едва поговорил с ЭмДжей или Недом, чтобы узнать, как они справляются со своим первым месяцем в колледже, и он оставил Тони одного в худших раздумьях, и он также не был честен с Мэй.       Когда он выслушал мнение Тони, он понял, какими способами можно его утешить, что у него есть ценность и что он может заботиться о других. Чтобы сделать это хорошо, он должен был сначала позаботиться о себе.       Дело было не в том, что Питер полюбил себя до того, как смог полюбить Тони, или если он не мог любить себя, как мог кто-то другой; оба эти понятия возлагали слишком большую ответственность и давление на людей. Это было больше похоже на осознание того, что они с Тони могут любить друг друга и заполнять пробелы друг друга. Любить Тони и быть любимым им было идеальным уроком того, как любить самого себя.       Питер начинал понимать, что любовь к себе станет уроком на всю жизнь, но он хотел попробовать, и ему было бы намного легче, если бы рядом был Тони. Не то чтобы Тони был волшебным лекарством, потому что Питеру всё ещё приходилось работать — точно так же, как Тони руководил им в похудении, но физически не мог похудеть за него. Питер всегда боялся нуждаться в людях и казаться слишком зависимым, но нуждаться в людях не было преступлением, и теперь он понял, что это работает в обоих направлениях. Тони тоже нуждался в нём.       У него и раньше бывали трудные моменты, и он и раньше давал себе ободряющие речи, но он ошибался, думая, что это была единственная и решённая ситуация. Ему нужно было продолжать прилагать усилия, чтобы избавиться от негативных мыслей. Каждое восстановление, которое он делал после каждой неудачи, укрепляло его прогресс и заставляло хорошие привычки держаться немного прочнее. Он постоянно спрашивал себя, станет ли он когда-нибудь нормальным, и это был неправильный вопрос. Он всегда будет немного сопротивляться, независимо от тяжести или причины. Правильный вопрос заключался в том, достаточно ли он ценит себя и своих близких, чтобы продолжать жить, и ответом было «да».       Питеру не хотелось отталкивать Тони, и он не хотел разрывать себя изнутри. Он хотел сохранить всё, ради чего так усердно работал. Сделать всё это. Получить всё. Беспокоиться о том, почему он не мог, или почему он этого не заслужил, или пытаться скрыть свою борьбу от стыда вместо того, чтобы работать над своими целями, было бесполезно. Ему не нужно было быть идеальным, но он должен был продолжать пытаться.

***

      На следующее утро Тони отвез Питера на его смену в Iron Fitness. — Что ты собираешься делать сегодня? — спросил Питер, прежде чем выйти из машины. — Я на самом деле думал о том, чтобы узнать, свободна ли Мэй. — Мэй? — спросил Питер. — Почему? — Я подумывал о том, чтобы нанести ей визит, может быть, перекусить вместе. — О, — сказал Питер. — У нас было не так много шансов узнать друг друга без тебя в качестве спасательного троса, и я хочу убедиться, что я знаю базу общения с твоей прелестной тетей. Я хочу сделать это правильно. Понимаешь? — Понимаю, — согласился Питер. — Я тоже хочу получить шанс получше узнать людей в твоей жизни. Я думаю, что это важно.       Тони кивнул. — Когда ты не будешь занят, мы найдём время.       Питер улыбнулся. — Благодаря тебе я буду немного разгружен. — Нет, если я смогу помочь, — подмигнул Тони. — Ты только что помог мне освободить моё расписание, чтобы у меня было больше времени для секса с тобой, не так ли? — Это… Возможно, — признал Тони. — Однако также возможно, что я хочу, чтобы твоя жизнь была проще. — Ну, просто не делай всё слишком легким для меня, — пошутил Питер. — Мы оба знаем, как сильно мне нравится страдать. — Упрямец, — отчитал Тони. — Да, — согласился Питер. — В любом случае, ты скоро опоздаешь, — Тони указал на часы на приборной панели, — Не заставляй меня докладывать на тебя.       Питер высунул язык. — Повеселись с Мэй. — О, держу пари, это будет убийственное время, — ответил Тони. — Сделай мне одолжение, проверяй время от времени, чтобы убедиться, что я всё ещё жив. — Я бы с удовольствием, но мой босс не любит, когда я звоню по личным вопросам на работе. — Он звучит как полный придурок.       Питер рассмеялся. — Нет, он лучший.