Звёздно-рассветный

— Ты уверен, что это было хорошей идеей? — устало кряхтел Юнги, пока мы шли по тёмной дороге.       Широкая тропа была освещена лишь звёздами, да моим фонариком, который я дальновидно прихватил с собой. Мда, отправиться смотреть на море ночью было и взаправду не лучшей моей идеей. Но пути назад, уже как такогого нет. Тем более, что осталось каких-то триста метров.       Так что я, с полной уверенностью в голосе, но лёгкой тревогой в глазах (коих видно не было, темно, хоть выкалывай) заверил Мина, что всё нормально и мы точно-точно не потерялись. В ответ мне прозвучала лишь многозначительная тишина.       Пока мы шли, никто не осмелился издать ни звука, дабы не нарушить зачарованную ночную тишь. Шёпот ветра, нежно овевающий тела двух сумасшедших, казался невероятно громким. Непривычно, но идеально. В городе такого нет — вечно что-то так и наровит тебя разбудить или разозлить, смотря какое время суток. А тут, в глуши, даже малейший хрустального воспринимается громом. Что уж говорить обо всём остальном.       Когда мы дотопали до места назначения, было три ночи. Рассвет начнётся как минимум в пять. Ни черта не видно, да ещё и ждать часа два. Я уж было хотел озвучить это Юнги, но, когда я попытался что-то сказать, он прислонил свою ладонь к моим губам. А потом, той же ладонью легко поднял мой подбородок, заставляя посмотреть вверх.       А смотреть действительно было на что.       Миллионы небесных светил, словно божественные бриллианты, были рассыпаны в темноте. Стабильно-ровный свет создавал ощущение нереальности. Ярко-белые и золотисто-красные одиночки, голубые скопления и просто известные мне созвездия — всё это причудливо переплелось, перемоталось и составило потрясающую картину, достойную всех драгоценностей этого мира.       Спустя несколько минут непрерывного смотрения чуть ли не разинув рот, я понял две вещи: первое — шея всё же имеет свойство затекать и второе — рука Юнги до сих пор невесомо оглаживает мой подбородок.       Пристально вглядевшись уже не в такую уж и тёмную черноту, я различил черты лица Мина. Он, в свою очередь, будто бы заметил, что я на него смотрю и сфокусировался на моём лице. В его глазах отражалось всё небо, на его ресницах сам ветер замедлил свой бег, а его невесомая улыбка была ярче всех звёзд. Юнги сделал первый несмелый шаг ко мне. Затем, ещё через пару шагов он был уже вплотную, да так, что стало жарко. И, чтобы не тянуть слишком сильно, я быстро наклонился к нему и нежно прикоснулся к его солоноватым губам.       Ох, Юнги-я, что ты со мной творишь?       Парень зарылся ладонями в мои волосы, а я обнял его за талию. Боже, я даже не думал, что он настолько худой!       Поцелуй мог бы длится целую вечность, но, к великому сожалению, воздух в лёгких не бесконечен. Выжимая всё до последней капли из этого момента, мы отстранились лишь тогда, когда смерть от удушья стала не такой уж призрачной. Тяжело дыша, он, отстранившись и обняв меня, уткнулся носом мне в грудь. Я, тоже заключив его в объятия, аккуратно приблизился к ранее скинутым и успешно позабытым рюкзакам. Расстелив тёплое покрывало на песке (для этого мне пришлось отстраниться и сие действие вызвало волну негодования от второй стороны), я лёг на него, призывно махнув Мину. Но я никак не ожидал что он снова крепятся мне в грудь с тихим бурчанием: — Только попробуй меня отпустить, Чон Хосок.       Я тихо рассмеялся. Отпустить? Его? Да ни за какие драгоценности мира я не отпущу его сейчас.       Так что, со спокойной совестью я закрылся в палёно-мятные волосы парня, улавливая прекрасный цитрусовый аромат.       Я даже не заметил, как задремал. Но разбудил меня птичий гвалт и что-то сопряжен глаза. Я нехотя открыл их и тут же захлопнул. Ибо сейчас происходило то, за чем мы сюда шли. Рассвет.       Звёздное небо, оставившее лишь воспоминание в лице Венеры, куда-то исчезло. Теперь оно переливалось всеми оттенками пастельно-розовых и оранжевых. А на горизонте, ровно над морем, не спеша выходило главное земное светило, вальяжно озаряя светом всё вокруг. Я посмотрел на Юнги, который умудрялся спать, тихо посапывая. Будить или не будить? Какой сложный выбор. — Юнги-я, вставай, — я решил, что ради такой красоты можно и проснуться, — Вставай, рассвет.       С не самым довольным видом парень открыл глаза. Но как только он привык к обстановке, эти самые глаза наполнились неподдельным восхищением и радостью от столь прекрасного зрелища.       Но спустя пару минут он перевёл свой взгляд на меня. А я на него. И он спросил, слегка охрипшим голосом: — Мне ведь это не приснилось?       Я улыбнулся. А потом твёрдо ответил, уже без единого намёка на что-либо иное в глазах: — Нет, не приснилось.