Click Click, Bang Bang (we are bulletproof)

Чонгук влюбился в блондина с первого взгляда. Конечно, тогда Чимин был брюнетом, то но он был таким же красивым. Чон подумал, что то, как старший парень обращался к нему как к Хёну, было абсолютно очаровательно. И его половинчатое раздражение от того, что он узнал правду, было ещё симпатичнее. Младший тут же был по уши влюблён, не имея возможности выразить себя. И поэтому он отступил, а Чимин пытался вытащить его, заставляя отступать ещё больше. Каждый раз, когда его Хён вздыхал, что не может позволить Куки выразить себя, то его сердце разрывалось. «Я хочу, Хён, но не знаю, как…» Недавно он сблизился с Тэхёном, и старший парень разработал план, как сделать так, чтобы Чонгук и Чимин оказались вместе, заставляя старшего ревновать. «Оглядываясь назад, я понимаю, что это был ужасный план, но… Это вроде как сработало.» - Хён! Стой! Отпусти меня! - наполовину раздражённый, наполовину восхищённый визг Чонгука раздался в тренировочном зале. Тэхён громко рассмеялся и крепче сжал его, - Ахахахаха! Нет, пока ты не признаешь, что я лучше тебя в Overwatch! - их громкий смех эхом разнёсся по огромному пространству. Чимин тихо сидел в стороне, потягиваясь. Макнэ решили остаться допоздна, чтобы поработать над своей рутиной, Но Тэ и Чон просто бездельничали, как обычно. - Ребята! – вздохнул Пак и встал. - Да, Хён? – сказал Тэ и бросил Чона на пол. - Уже почти 9. Мы должны попрактиковаться в остальной части ""We are Bulletproof, затем пробежаться по части из "No more dream." Затем мы можем вернуться в общежитие и поспать. - Хён! Разве мы должны тренировать сразу 2 песни? Намджун Хён никогда не говорил, что мы будем делать эти две старые песни для камбэка! – заскулил самый младший, а его глаза расширились в мольбе. Старший вздохнул, раздражённый плохим отношением. - Будь серьёзным, хорошо? - Чонгук почувствовал, как его сердце слегка сжалось, игнорируя знакомую боль, и Чимин хлопнул в ладоши, выпрямляясь. - Хорошо, Тэ, музыка, а мы с Чонгуком пробежимся по части "No more dream» - Тэ направился к музыкальному проигрывателю, тихо напевая. Чон вздохнул и поставил амортизирующие кресла, чтобы потренироваться. Музыка поднялась до крещендо, Чонгук и Чимин выбежали, встретившись в конце, затем Гук использовал инерцию, чтобы поднять Чимина, который перешагнул через спинки стульев. Чонгук ухмыльнулся про себя. Намджун Хён был дураком, думая, что они сделают больше ошибок. Как будто он рисковал, что что-то случится с его любимым Хёном. А потом это случилось. Нога Чона зацепилась за ножку стула, и он поскользнулся, опрокинув стул на пол и свалившись кучей. - Хён! - громкий крик Тэ вывел Чонгука из оцепенения. «О нет. Что я наделал? Если Чимин ранен, я никогда себе этого не прощу.» Чонгук вытащил Чимина из-под стула. Старший хныкал от боли, а в уголках его глаз выступили слёзы. - Моя лодыжка… - Гук тут же подхватил Чимина на руки и направился к двери, - Хён, ты приберись тут. Я отвезу Чимин Хёна в общежитие, ты можешь сказать Намджуну Хёну? - Тэхён кивнул, немедленно подчинившись. Следующие полчаса были размытым пятном болезненных всхлипываний Чимина. Заботливые пальцы Джина перевязывали лодыжку, а Юнги свирепо смотрел на Чонгука и укладывал его в постель, заставляя того пойти спать. - Ты сделал достаточно, Чонгук, - тот чувствовал, как его сердце скрипит от каждого стона боли, который издавал старший, и оно разбилось от слов Юнги. «Я... я просто хотел рассмешить его, он всегда смеётся, когда я валяю дурака… Я сделал это не нарочно. Это был несчастный случай, мне тоже больно, мне жаль, Хён. Я действительно не хотел этого, Хён. Ты ненавидишь меня сейчас, пожалуйста, не ненавидь меня, Хён. Я люблю тебя, но ты не любишь меня в ответ, Мне жаль, Хён.» - Чонгук подавил рыдание и объявил, что идёт спать, ускользнув в свою комнату. Он провалился в беспокойный сон. - Чонгуки! Чонгуки, проснись! Концерт скоро начнётся! Айщ Куки! - Хён? – зевнул он и сонно потёр глаза, - Я встаю, встаю, спасибо. Я тебя задержал? Чимин нежно улыбнулся, а его глаза прищурились, и взъерошил волосы Чонгука. - Айщ, твой Хён всегда подождёт тебя! Давай, Куки, мы отлично справимся с этим камбэком. - Пошли! Бантан, бантан, бан-бан-тан! 7 членов группы выбежали на сцену под радостные возгласы и аплодисменты. Они сразу же приступили к ремиксу Mic Drop. Они закончили свою последнюю песню, а толпа аплодировала и кричала: "БИС! На бис!" Вся группа была тронута восторженной реакцией арми. Намджун жестом приказал им встать в строй. - Арми! * аплодисменты* - Хотите на бис? Аплодисменты стали громче, если это вообще было возможно. - Хорошо, арми, саранхео! И раз, два, раз, два, три! /Заиграл ремикс на их дебютную песню/ *Даже если зима придет вновь Даже если мне перекроют путь, я по-прежнему буду идти Мы вместе, мы навсегда пуленепробиваемые* Экраны внезапно вспыхнули чёрным, вызвав радостные возгласы со стороны арми. Затем появилось сообщение:

Если ты не будешь вести себя нормально, я буду стрелять.

Ни одна арми не осмеливалась кричать. Затем появилось ещё одно сообщение.

Дорогие Бантаны. Я ненавижу вас! Вы разрушили мою жизнь. Я был бы знаменит, если бы не вы!! Теперь я прославлюсь из-за вас...

Бантаны не смогли пропеть припев. - Мы пуленепробиваемые! - бах-бах. - Мы пуленепробиваемые. - Клик-клик-бах-бах. Раздался коллективный вздох и крик, когда на экране вспыхнуло последнее сообщение.

Теперь ты уже не такой пуленепробиваемый, правда?

Казалось, это происходит в замедленной съёмке, когда Джей-Хоуп пел "клик-клик-бах-бах!" Прозвучали два вполне реальных выстрела. Первая пуля попала Джин Хёну в плечо. Его глаза тут же расширились, когда его широкие плечи стали мишенью, а красное пятно расцвело на белой ткани. Намджун тут же выронил микрофон и бросился ему на помощь. У Чонгука была лишь доля секунды, чтобы осознать тот факт, что Джин Хён попал в беду, прежде чем он заметил пулю, летящую прямо на него, и состояние замороженного шока, в котором он находился. Казалось, прошла целая вечность. Время замедлилось. Он считал удары своего сердца, последние на тот момент. Один, два, три, четыре. Закрыв глаза, он приготовился к выстрелу. "Чимин, прости. Я люблю тебя и надеюсь, что Юнги хорошо о тебе позаботится." Блондин расплылся перед его глазами и что-то ударило его в бок, и он вдруг обнаружил, что растянулся на полу неуклюжей кучей. "Что?" Чимин стоял там, где секунду назад стоял Чонгук, дрожа, как нежный лепесток цветка, с выражением шока и беспокойства на лице. - Куки, ты в порядке? - тот молча кивнул, заметив что-то более важное. - Хён! Чимин посмотрел на него снизу-вверх, потом снова вниз, а тёмно-красного цвета распространялась по всей его рубашке. - О Боже, - его руки порхали по груди, надавливая на пятно. - Куки… - Чимин, казалось, медленно рухнул на землю, как бабочка с повреждённым крылом, сворачиваясь перед тем, как рухнуть. - Мне больно... - Чонгук поймал его, мягко опустив на землю. - Хён...? - его разум не мог осознать, что только что произошло. Это было невозможно. Его мозг видел кровавое пятно, чувствовал влагу и неестественную мягкость раны. Слышал болезненные звуки старшего, но он не мог понять, что произошло. - Чонгук?... Извини… - страдальческое лицо Чимина искривилось в грустной улыбке. - Нет... нет! Хён! Нет, этого не может быть! Хён! Намджун Хён! Помогите! - по лицу Гука текли слёзы. Он сорвал с себя куртку, скомкал её и прижал к ране. - Хён, послушай. Всё будет хорошо. Просто оставайся в сознании? Мы вызовем врача, и ты сразу же будешь в полном порядке, - он нёс какую-то чушь и прекрасно это понимал. Джин обнял его за плечи здоровой рукой и увидел, как Чонгук заливается слезами. – Нет, Хён… Намджун Хён! Помогите, пожалуйста, кто-нибудь! Джун взглянул на рану и понял, что уже слишком поздно. Чимин был ранен чуть ниже рёбер, и он уже потерял слишком много крови, которая растеклась по сцене и впиталась в серебристую куртку Чонгука. - Чимини… Ты же знаешь мы все тебя любим… - тот со слезами на глазах улыбнулся и кивнул. Чонгук поднял голову, лицо его было залито слезами и яростью. - Хён! Перестань говорить так, будто Чимин умрёт! Он поправится! – младший поддался очередному потоку слёз. - Он не может... - слабо пробормотал он. - Чонгук-а, иди сюда, - Пак неуверенно поднял руку в сторону Чонгука, который сжал её, как спасательный круг, - Всё будет в порядке. Я всегда буду с тобой. - НЕТ, НЕ БУДЕШЬ! - закричал Чон. Он думал, что у него не осталось слёз, чтобы плакать, но почему-то он плакал. - Хён, ты не можешь оставить меня. Я люблю тебя! Я люблю тебя с тех пор, как впервые увидел, прости! Прости, что никогда не говорил тебе. Прости, что был молод и глуп! Прости, я люблю тебя! Пожалуйста, ты не можешь оставить меня! Ты мне нужен! Чимин рассмеялся, а слёзы потекли из его глаз. - Куки… Я тоже тебя люблю. Я… я люблю тебя так же долго… Если бы только мы не были молоды и забывчивы… Хён сожалеет… - он сильно закашлялся, а из уголка рта потекла кровь. - 사랑 해 창국. Мы… мы... встретимся… снова. Гук прижал их губы друг к другу в отчаянном поцелуе, вложив в него все свои чувства. Он не чувствовал ничего, кроме вкуса Чимина, сладкого, сладкого Чимина и металлического привкуса крови, смешивающейся с солёными слезами. Рука старшего запуталась в его волосах, а его рот изогнулся в улыбке. - 미안해. Холодный свист воздуха коснулся рта Чонгука, и рука безвольно выпала из его волос, и внезапно всё, что Чонгук почувствовал на вкус, было кровью и смертью. - Нет… - он отстранился, - Хён! Хён! НИКАКОГО ЧИМИНИ ХЁНА! - Чонгуки? Проснись! Ты в порядке? Тот сел, задыхаясь, а его горло саднило и болело, чувствуя, как его грудь провалилась. - Нет, Хён! Чимин схватил его за плечи. - Чонгук-а! Ты в порядке? Ты кричал во сне, - младший судорожно вздохнул и неуверенно кивнул. Пак озабоченно нахмурился. - Ну что ж… тогда ладно… - он повернулся, остановился, и когда Чон не отреагировал, Чимин слегка ссутулился и ушёл, возвращаясь в свою комнату. Чонгук смотрел на его удаляющуюся спину, тяжело дыша. Значит, всё это было сном? Он восстановил дыхание, потом понял. Теперь у него был шанс. Спрыгнув с кровати, он бросился в комнату Хёна. - Чимин-а! Тот только что задремал в постели и сонно сел. - А? Чонгуки? Почему ты здесь, с тобой всё в порядке? Может, позвать Джин Хёна? Я думаю… Чонгук прервал поток беспокойства, прижавшись губами к губам Чимина, фактически заставив его замолчать. - Я люблю тебя. Когда они оторвались, старший улыбался затуманенными глазами. - Чонгук-а! Наконец-то! Ты не представляешь, как долго я ждал, чтобы сделать это! - Я думал, ты не любишь меня в ответ. -Ага, Куки, вот почему я только обнимаю тебя, ношу только твои куртки и отношусь к тебе так по-особенному? Забывчивый маленький милый парень, даже не может сказать, что я флиртую! Скажи, - его прервал ещё один поцелуй, я имею в виду, - Почему ты вдруг признался? - Я понял, что должен это сказать, прежде чем не смогу в другой раз. Чимин хихикнул, и они оба уютно устроились на одеялах, засыпая в объятиях друг друга. Ни один из них не заметил слабую белую отметину, наполовину светящуюся прямо под рёбрами Чимина. Именно там, где его застрелили во сне.