Торговец волосами

      В тот день на площади был праздник. Только начиналась ярмарка, а для любого человека в Средние века «торги» - это место общения, развлечений и полезных покупок. Зачастую лишь на ярмарках можно было приобрести некоторые вещи. Торговали тканями, полотнами, пригодными для хозяйства товарами, одеждой, а главное - сладостями, что в первую очередь привлекало внимание детей. Женщины на ярмарке были одеты в лучшие свои платья: черные и красные, белые и желтые, с кружевами и с бахромой; в самые дорогие и расписные платки с вышитыми на них узорами, и всё это - ручная работа. У мужчин атрибуты одежды были немного проще: они надевали свои лучшие кафтаны и сапоги, однако их наряд нередко украшал дорогой, вышитый нитями из золота или серебра, пояс. Кто знает, может это были те самые Слуцкие пояса, о которых слагали легенды.       Я смотрел на это из-за угла с легким ужасом и опаской: людей было не узнать. На каждом словно была надета маска. Это были не те лица, которые можно увидеть в любой другой день. Это были нарисованные лица богачей на крестьянской основе. Вся вонь, бедность и скупость скрывались под дорогими нарядами, которым могло быть и несколько десятков лет, но носились они так редко, что до сих пор выглядели новыми.        Сам я - обычный подмастерье, с недавних пор работаю на мастера-сапожника. У меня еще не было денег на такие дорогие праздники, да и не нужно ничего мне было. Но учитель послал купить необходимый для новой партии сапог материал, из-за чего я не смог избежать появления на ярмарке среди этих безликих людей.       Оказавшись на площади в окружении палаток и шатров, лавок с деревянными и тканевыми навесами мне стало не по себе от шума и гама: глаза не знали, куда смотреть, а ноги не понимали, куда идти. Мое потерянное состояние усугубляли толчки и пихания проходящих мимо и словно не замечающих меня людей. Я пытался найти наименее людное место, становясь на носочки, но когда я подходил к, на мой взгляд, «месту потише», оно уже заполнялось людьми как ведро водой. Спустя некоторое время мне все-таки удалось оказаться в более спокойном месте, где можно было хотя бы вытянуть руки. Рядом, у прилавка с ножнами, двое мужчин что-то яростно и звонко обсуждали: вероятно, прошлые ярмарки. С другой стороны от этого прилавка женщины громко смеялись и меряли очередные новые расписные платки, пытаясь всевозможно показать, что готовы купить тысячу таких прямо сейчас. И это было противным скользким враньем, которое холодным ветром прокралось ко мне под рубаху и вызвало секундную дрожь. В поле моего зрения попал и красный зонт зубодёра. Они всегда присутствовали на ярмарках и пользовались популярностью. Лечение знахарей помогало все меньше и меньше, поэтому необходимость прибегать к более основательным методам лечения зубов росла с каждым годом. Порой в зубодёры подавались даже палачи.       Во всём этом круговороте фальшивых людей мне, тем не менее, необходимо было найти хоть что-то настоящее, а именно кожу. Было страшно сдвинуться с места, страшно угодить под ноги этим торгашам, которые ценят только свою жизнь (с огромной наценкой) и болей ничего. Я был уверен, что если упаду, то получу лишь смех в лицо и небрежные касания моих ног сапогами идущих мимо. Всё это зрелище можно сравнить с карнавалом: кругом люди в масках, пренебрежение нормами и правилами и пестрые наряды, от которых ты уже не видишь дороги.       Взяв себя в руки, я пошел по течению толпы вперед. Каждый торговец пытался заманить к себе в прилавок и продать тебе самую бесполезную вещь, при этом на самом деле располагая и действительно необходимыми товарами. Рынок! По пути за одним из прилавков шел спор: кто-то решил, что товар стоит куда меньше, чем утверждает торговец. Противоречие суровой действительности вымышленной реальности. Зачем тогда вести себя так, будто цена не имеет значения? Я решил не вмешиваться, к тому же вокруг собралось уже немало народу понаблюдать за этим глупым представлением.       Чем дальше вглубь ярмарки от площади я шел, тем громче я слышал сухой хриплый голос, призывающий всех у него купить товар. И, к сожалению, тем чаще попадались уже пьяные и неадекватные посетители ярмарки. Их словно ветром носило от одного торговца к другому, пока они не упирались в деревянную опору прилавка и не засыпали в этой же позе.       На миг мне показалось, что я увидел нужный мне товар. Хотелось скорее к нему пробиться, но передо мной, словно из ниоткуда появившись, быстро прошел к центру дороги низкий, сгорбленный, с большой лысиной и длинной бородой старик, держа руками деревянный ящик, к которому с двух сторон были приколочены концы одной кожаной полосы, перекинутой у него через шею. За ту секунду, что он проходил мимо меня, я успел увидеть его безумные глаза. И мне казалось, что я один это смог заметить. Я замер и забыл, зачем и куда шел. Оказалось, тот хриплый голос, который я слышал, принадлежал этому поистине необычному старику, ибо безумец вновь закричал:       - Эй, честной народ, посмотри товар! Покупай седину, пока еще не стар!       Я без раздумий пошел за стариком, не веря своим ушам: зачем нужно торговать седыми прядями? Мне было любопытно посмотреть на эти волосы и еще более любопытно узнать, где он их берет. Я шел робко и старался не попадаться ему на глаза: столкнуться с ним тем потусторонним взглядом снова я был не готов. И вот он дошел до конца ярмарки: это была та самая площадь, на которую я с ужасом смотрел из-за угла. Здесь безумец добрался до наиболее удобного ему места - центра площади, где почти все могли его видеть и точно все могли слышать его громкий холодный голос. Я всматривался в черты лица этого старика, прячась за людьми, и меня пробирал страх. Причем страх не подойти к нему, а страх не купить у него волосы. И в какой-то миг я почувствовал, что он на меня смотрит. Нет, не столкнулся с ним взглядом, а именно почувствовал. Это были мороза, которые застали меня врасплох в эту теплую погоду. Признаться, мои пальцы на руках были действительно холодными.       - Эй, честной народ, посмотри товар! Покупай седину, пока еще не стар!       Незаметно для себя я подошел к старику, который уже успел взобраться на пару деревянных ящиков. Его рост позволял окружающим путать его с ребенком. И только в центре площади я заметил, как люди сторонятся торговца: они тянут детей за руку, чтобы те не подходили к нему, а сами смотрят на безумца с невероятно тяжелым презрением. Пожалуй, боятся признать, что его внешнее уродство - это их внутреннее. В результате вышло так, что вокруг старика было самое безлюдное место.       Он смотрел мне прямо в душу и при этом ничего не говорил. Лишь улыбался. Я слышал насмешки, летящие в его сторону, а теперь еще и в мою, слышал крики и брань. Люди пытались прогнать старика, видя в нем то, чего они не хотели замечать в себе. Придя в чувства, но по-прежнему действуя робко, я опустил взгляд на товар и был поражен той блестящей на солнце, отливающей серебром седине. Она выглядела как оберег, который может убить. Как такое может быть? Я тоже не могу объяснить. Мои дрожащие руки полезли в карман штанов и достали оттуда несколько пенязей, которые с покупок мне разрешал оставлять себе мастер. Лишь только я хотел спросить, сколько стоит седая прядь, старик взял из моей руки один пенязь - меньше невозможно - и подбросил его большим пальцем своей тощей бледной руки.       - То, что ты купил, юнец, - бесценно, - неожиданно звонко и с ехидной улыбкой на лице сказал торговец, бросив мне прядь на плечо, после чего скрылся, спрыгнув с ящиков.       Я не мог объяснить того, что чувствовал, и не понимал, чувствую ли я сейчас вообще. Мир вокруг меня будто замер. Я медленно положил оставшиеся пенязи обратно в карман и взял в руку седину. Другой рукой я невольно потянулся к своим волосам: мне казалось, что сейчас я держу именно свою прядь. Но как? Мне до седых волос еще три раза по столько же прожить.       Сжав прядь в руке и вспомнив, зачем я пришел на ярмарку, мне пришлось вновь впасть в окружение мнимых богачей. Однако, подняв глаза, я не поверил увиденному. Мир вокруг меня переменился: все, кто над безумцем насмехались, сами на глазах старели и рассыхались. Седели люди и дряхлела кожа, все на скелеты стали вдруг похожи. Скулы начали высыхать и впадать, глазные яблоки вытекали вместе со слезами, люди истощались за пару секунд и их сухая плоть больше не держалась на костях, люди рассыпались в прах! Круговорот из пепла, который раньше был чьей-то молодой кожей, сейчас метался по всей площади, стирая людей с лица Земли. Их будто никогда не было. Ни единого. На камнях, которыми была выложенная площадь, остались лежать скелеты. Теперь площадь выложена ими. Но самым невероятным были волосы. Они все еще росли из черепов людей, как будто это змеи незаметно выскальзывали из своих убежищ. Резко скелеты разлетелись на песчинки. Этот вал песка ударялся в прилавки и стены зданий за ними, после чего, словно волна в океане, возвращался обратно, сметая все на своем пути. Я ничего не видел за этим слоем желтой пыли, а потом она ударила мне в глаза. Прикрыв лицо рукой и закашлявшись, я не осознавал уже ничего. Этот песок, казалось, облепил меня со всех сторон. Я чувствовал, что он может меня убить. Через пару минут буря утихла и я увидел очередную пробирающую до костей картину: остатки песка бежали по прорезям между камней в дороге, а вместо людей лежали манящие, словно настоящее серебро, седые волосы. Площадь была пустой, как никогда. Ни души, ни звука, ни ветра. Я чувствовал только озноб до костей и слышал лишь биение своего сердца. Старик дал мне понять, что оно у меня есть.       - Седая прядь меня спасла от злого колдовства, - произнес я и опустил взгляд на купленные волосы, которые все еще держал в руке.       Хотите верьте, хотите нет, но седая прядь обрела цвет моих нынешних волос. Люди поскупились купить даже то, что ничего не стоило. Но не стоило не потому, что дешевый некачественный товар, а потому, что ему нельзя дать цену.