Гореть (вместе)

Блум помнит, что она нелюдимая затворница. Блум помнит, зачем приехала в эту школу, солгав родителям и убедив себя, что для нее это единственный шанс вновь стать собой. Шанс спасти близких от себя. Блум ведь помнит крики матери, ее изуродованные от ожогов руки. Помнит пустоту в глазах отца и тупую боль. Для них это был всего лишь роковой несчастный случай. Но Блум этого никогда не забудет. Ни во снах, ни наяву. Блум не собирается здесь заводить друзей. Не собирается вливаться в жизнь подростков иного мира. У нее свой мир — одиночества и ночных кошмаров. Неконтролируемой силы. Блум давно себя в этом убедила. Погруженная в свои мысли, Блум не знает, насколько неловкой и забавно задумчивой она выглядит со стороны. Ей, в общем-то, все равно. Как и всем вокруг. Вот только внимание одного высокорослого красавчика с пронзительными голубыми глазами она все же привлекает. Они оба не знают, чем. Да это и неважно. Скай сразу замечает Блум. Скай сразу располагает к себе. Как и полагается, наверное, всем прекрасным принцам. Блум благодарна его советам и теплой беседе. Скай ей определенно понравился. А как иначе.

***

Ее соседка, Аиша, не верит в совпадения. Слишком уж скептически она относится к тому, что в последнее время она с подругами совершенно случайно стала часто заставать Блум в компании Ская. Аиша, в отличие от Музы, не была эмпатом, чувства чужие не считывала, но почему-то была уверена, что пахло здесь не просто дружбой. Плохо пахло. Для Блум уж точно. Стелла ведь не терпела соперниц, верно? Но на все обеспокоенные пытливые расспросы-предупреждения Блум только отмахивается. Раздражается. Она просто переживает за Ская. Он ей просто друг. Неважно, что подруги уже даже не притворяются, что верят ей. Неважно, что Блум сама перестает себе верить.

***

Ская не пугало, что Блум — подкидыш. Ская вообще мало что пугало в жизни. Разве что, боязнь потерять последних близких людей подле себя. Сильва был для Ская вторым отцом, Ривен — лучшим другом, Стелла… Стелла была ему как сестра. Близким человеком, которому он все еще мог довериться. За которую все еще переживал, но уже не любил как девушку. Эти чувства они оба уже переросли. Скай понимал, что это только к лучшему. Его друг, Ривен, тоже это понимал. — Ты ведь запал на эту рыжую? Смотри, Принцесса Солярии и ее ослепить может. Трахайтесь взглядами где-нибудь не на людях. Скай привык не обращать внимания на подначивания Ривена. Он привык, что его друг в этом плане неисправим. Убежденный мудак. Но при этом все еще лучший и незаменимый друг. Блум для Ская — тоже друг. Вот только думает о ней Скай в последнее время намного чаще, чем о Ривене. Чем вообще о ком бы то ни было.

***

Скай чувствует себя паршиво. Тошнит. Но времени на слабости нет. Первое, что вспоминает Скай после отключки, лежа на холодной земле среди потухших огней — рыжие волосы и обжигающий поцелуй. Совсем не дружеский. Но чертовски потрясающий. Скай даже не может злиться на Блум за снотворное. Он ведь тоже ее обманул. Приказы Сильвы были все еще превыше всего. Даже выше его чувств. Скай знал: это нужно исправить. Когда Блум сама находит его в Алфее и притягивает к себе, нежно целует, зарываясь руками в его золотистых волосах, Скай понимает, что лучше извинений не найти. Они больше не нужны. Скай прижимает девушку крепче. После всех пережитых ужасов он впервые чувствует облегчение. Рядом с Блум тепло. Порой даже жарко. Дыхание у Ская теперь перехватывает едва ли не каждый раз, когда он смотрит на нее. Когда Она смотрит на него. Совсем не как друг. Принц Эраклиона никогда не любил ярлыки. А еще больше не любил врать самому себе. Блум тоже. Поэтому их теплая искренняя дружба была обречена. Разрушена такой же теплой искренней влюбленностью.