Глупость.

— Хината, ты мне нравишься. Вот так просто и лаконично озвучивает свои чувства Кагеяма. Они с Шоё стоят на пороге спортзала старшей школы Карасуно в последний раз. Это их выпускной вечер, и завтра начнётся взрослая жизнь. Для каждого разная и непредсказуемая, но уже отдельно от команды. И именно сегодня, перед тем как уйти домой, Тобио просит Хинату задержатся. Говорит, что должен кое-что сказать. И не разочаровывает. Говорит. И говорит без подготовки или вступления, глядя прямо в лицо Шоё и явно ожидая ответа. — Э-э-э-э-э… Нравлюсь в смысле как друг? — ищет лазейку для нормальности теперь уже бывший блокировщик, но Тобио с безжалостной ясностью поясняет: — Нет, как парень. Как парень, с которым я хотел бы встречаться. На щеках Кагеямы проступает заметный румянец, и только зная своего напарника по площадке уже не первый год, Хината понимает, каких душевных усилий стоит ему это признание. — О. Понятно, — Шоё смотрит себе под ноги, краснея до самых ушей и стараясь подобрать слова, но выходит всё равно скомкано и банально: — Ты очень классный Кагеяма, отличный связующий, наверное, самый лучший… но дело в том, ну… в общем… понимаешь… мне нравится другой человек… — Ясно. Тобио опускает голову чуть ниже, и пальцы инстинктивно сжимаются на футляре с сертификатом об окончании школы. Хината пытается что-то добавить, но Кагеяма разворачивается и неспешно выходит из помещения, ни разу не обернувшись.

***

Шоё ещё пару дней мучает совесть, но потом он думает о Бразилии и предстоящем путешествии, думает о том, что, когда станет лучшим в мире доигровщиком, сможет играть с тем, кто ему нравится, в одной команде. Хорошо, что Кагеяма не спросил, о ком шла речь. Признаваться в своих чувствах к Мие Ацуму пока ещё было рано. Хината безумно смущался и робел при мысли об этом взрывном близнеце, и, по его мнению, был ещё категорически не готов озвучить их не только предмету обожания, но и кому-то другому. И два года спустя его мечта начинает становиться явью. Вернувшегося из Рио Шоё принимают в команду Шакалов, именно туда, где играет Ацуму, повзрослевший, и ослепительно красивый. Всё время в Бразилии Хината думал о том, как триумфально выиграет матч в сражении с Кагеямой, как докажет наконец-то и бывшему сопернику, и своему предмету воздыханий, что он по-настоящему силён и может превзойти любого. И этот миг настал, осветив ярким пламенем победы волейбольную площадку в Токио. Теперь, стоя под софитами телекамер, отвечая на вопросы репортёров, а затем и получая заслуженную награду Шоё думал только об одном — сегодня, сегодня он достоин признаться Ацуму в своих чувствах. Но сперва нужно сделать ещё одну вещь.

***

Кагеяма обнаруживается в пустой раздевалке. Его товарищи уже ушли, а он, как и когда-то, в школьные годы, всё ещё запихивал форму в спортивную сумку. — Кагеяма… Хината немного смущённо улыбается и подходит к бывшему напарнику. — Поздравляю с победой, — фыркает Тобио и отводит взгляд, стараясь сдержать огорчение из-за проигрыша. Сейчас, когда Шоё может рассмотреть друга вблизи, он подмечает массу изменений. Более широкие плечи, загорелая кожа, заострившиеся черты лица и отросшие волосы. Бывший Король площадки выглядит зачаровывающее красивым, как породистый скакун. Из нелепого жеребёнка превратился в маститого коня. Глаза только остались прежними: глубокими, угрожающими и решительными. — Спасибо, я, собственно, искал тебя чтобы поговорить. Не хотел писать или звонить, хотел лично, так что… Хината запускает пальцы в волосы на затылке и ерошит и без того торчащие во все стороны пряди. — Помнишь то, что ты мне сказал на выпускном, когда мы виделись в последний раз? Кагеяма застывает и медленно переводит взгляд с собеседника в глубины своей сумки словно там ему подсказывают, что ответить. — Забудь. Это было давно, и уже не имеет никакого значения… Я уже давно в отношениях. — О. Это здорово. Я просто хотел сказать, что мне тогда было трудно тебе что-то объяснить, я и сам едва справлялся с нахлынувшими эмоциями и всё время думал, что обидел тебя этим дурацким лепетом. — Всё нормально. Главную мысль я тогда уловил, так что остальное не имело значения. Тобио наконец-то застёгивает сумку и, закинув ремешок на плечо, едва заметно приподнимает уголок губ. — Знаешь, Хината, я тогда и правда был безумно в тебя влюблён. Все те три года, что мы учились вместе. Но набрался смелости признаться только в последний вечер, как девчонка какая-то сопливая. Может, если бы я признался раньше… Да что уж теперь… У тебя хоть с тем человеком что-то сложилось? Шоё улыбается широко и светло, хитро подмигивая другу в ответ и качая пальцем из стороны в сторону. — Пока не скажу. Всё решится сегодня, но я рад, что мы поговорили и обязательно тебе потом расскажу, как всё прошло. Ты больше всех имеешь право это знать. — Договорились, — вздыхает Кагеяма и, махнув на прощание рукой, скрывается за дверью. А окрылённый избавлением от груза вины Хината летит в сторону раздевалок своей команды. Он попросил Ацуму дождаться его, сказал, что есть разговор, и теперь нёсся по коридорам со всей своей хвалёной скоростью. — О, Шоё, а я уже тебя заждался. Что ты хотел сказать? Ацуму стоит переодетый и с собранной сумкой на скамейке, а в его глазах до сих пор отражаются безумные искры азарта. — Я хотел… Фразу прерывает звук открывшейся двери и появление второго близнеца Мия. Осаму безразлично окидывает брата взглядом, затем кивает в знак приветствия застывшему Шоё и, даже не заходя полностью в помещение, говорит: — Цуму, там Кагеяма собирается домой свалить. Пойми меня правильно, мне насрать, если ты опять люлей отхватишь, но ночевать к себе домой я тебя не пущу, а ключи ты по-любому опять забыл. — Ох чёрт! Шоё, я сейчас вернусь, один момент! И, едва не сбив брата в дверях, Ацуму вылетел из раздевалки. — Осаму… а о каких ключах речь шла? Совершенно сбитый с толку Хината пытается осознать происходящее. Но, с какой стороны ни посмотри, яснее не становится. — Ключи от квартиры. Цуму их вечно дома забывает, потому что раньше уходит, а потом ломится ко мне посреди ночи, потому что не может в квартиру попасть. Кагеяма его чисто из принципа после отбоя не впускает. Хочет приучить ключи с собой носить. Пока так себе выходит. Шоё вроде как понимает сказанные Осаму слова, и даже логику в них видит, но что-то заставляет его напрячься и уточнить. — А чего Ацуму снимает квартиру не с тобой, а с Кагеямой? Мия пару раз удивлённо хлопает глазами, а потом, видимо, что-то осознав, поясняет: — Ну, во-первых, я с девушкой живу, мы год как съехались, и мой сумасшедший братец нам третьим точно не нужен. А во-вторых, Цуму уже полтора года как с Кагеямой встречается, и живут они столько же вместе, поскольку добивался мой дебильный брат эту царевну Несмеяну аж полгода. Я думал, подохнет раньше, чем уломает Тобио на отношения. Но когда тот согласился, он сразу к нему переехал, чтоб не размениваться на все эти конфетно-букетные периоды. Уж так ему не терпелось… Ну или чтоб не сбежал или не передумал… Хинате кажется, что пол под ним превратился в зыбучие пески и вся комната вокруг стала раскачиваться. Плавно, но безостановочно. — Ацуму встречается с Кагеямой? Всё ещё не веря, переспрашивает Шоё только для того, чтоб как-то принять эту мысль и не подавится собственным сердцем, застрявшим в глотке. — Ну да. Ты просто не так давно вернулся, да и потом, у вас сплошные тренировки были, так что особо и не поговоришь. Наверное, поэтому не знал. Хотя я удивлён, поскольку Цуму обычно по сто раз на дню Кагеяме звонит и смски строчит. Даже фотки присылает, чтоб тот вдруг не забыл, как он выглядит. Братец на нём словно помешался, мы все думали, что он на себя руки наложит, если эта снежная королева ему не ответит взаимностью. Осаму заканчивает говорить, а Хината уже и не дышит почти. Только слабо улыбается и выходит из раздевалки. Ему нужен воздух и новое сердце… На выходе из комплекса он сворачивает на парковку, и едва успевает поднять глаза, как видит целующихся Ацуму и Кагеяму. Они стоят, обнявшись, и чуть более высокий Мия, зарывшись пальцами в волосы любовника, ласково сминает губы в поцелуе. Напоследок, перед тем как отстраниться, прикусывает нижнюю губу Тобио и, уклонившись от подзатыльника, спешит в сторону окаменевшего Хинаты. — Прости, прости, Шоё, я знаю, что бросил тебя там совершенно бесцеремонно, но моя королева такая строгая, с ней лучше не шалить. Глаза Ацуму сверкают тем самым чувством, которое Хината когда-то видел в спортзале после выпускного у своего связующего — любовью, настоящей, безумной и пламенной. Такой, какую предлагал ему Кагеяма своим неуклюжим признанием, и которую не вернуть назад, однажды упустив. — Так что ты хотел сказать мне, Шоё? С детским любопытством интересуется Ацуму, слегка притопывая от нетерпения. — Ничего. Это уже не важно, Ацуму-сэмпай, это была глупость…