О бантиках и подъёмах ранним утром

— Дурацкий бантик… — тихонько себе под нос ругалась Джинн, смотря на высокий хвостик из светлых волос на своей макушке, который то и дело намеревался распасться на короткие локоны цвета спелой пшеницы. Всё почему-то сегодня шло не так: часы не прозвенели в назначенный час, когда необходимо было проснуться, а ещё одежда упала со своих вешалок и помялась прямо в шкафу. Теперь ко всему прочему добавился ещё и тёмно-синий шёлковый бантик, который всё никак не хотел поддаваться ловким девичьим пальцам, убирая волосы с её лица в высокий хвост, а если и поддавался, то выглядел криво и неопрятно.  Но Джинн была бы не Джинн, если бы просто отложила бантик в сторону, решив пойти без убранных волос. Она попыталась подцепить густую копну волос ещё раз, но, казалось бы, правильно завязанная ленточка не вызвала никакого удовлетворения.  Девушка лишь чуть нахмурила взгляд своих серо-голубых глаз, смотря на своё же отражение в зеркале. Вдох-выдох, вдох-выдох.  «Ладно, кажется, план на день сегодня придётся немного поменять…» — подумалось ей, и небольшая ленточка была отложена в сторону, на белоснежный туалетный столик. После такого, резкий разворот на 180 градусов на небольших каблучках её сапожек не заставил себя долго ждать. Крепкий чай уже должен был настояться на дубовом столе, находящимся на кухне её уютного домика.  По небольшому поместью раздался звук лёгких шажков, что издавала хозяйка, следующая из собственной ванной комнаты на кухню, находящуюся на первом этаже.  Свет восходящего солнца будто подсветил большой зал столовой, а на светлой стене заиграли солнечные зайчики — фарфоровый сервиз очень удачно стоял прям напротив окна, что выходил в сторону большого утренненго светила, который грел мордашку юной Джинн.  Зелёный чай без сахара со вкусом жасмина переливался зелёными искорками в тонкой изящной чашке с золотой каёмкой. Джинн с осторожностью дула на горячий напиток, придерживая внизу блюдце на случай, если всегда твёрдые руки внезапно дрогнут, разливая горячую воду со вкусом жасмина.  Глубокий вдох свежего воздуха из открытого окна. Потрясающий вид на утренний, ещё не проснувшийся Мондштадт. Лёгкая улыбка на чуть поджатых губах, и ещё один глоток подостывшего от ветра тёплого напитка.  Прикрыв глаза и наслаждаясь потрясающим утром очередного рабочего дня по сохранению беззаботностии безопасности граждан, Магистр настолько погрузилась в свои мысли, что совершенно не заметила тяжёлых утренних шагов со стороны добротно-сделанной деревянной лестницы.  В следующую минуту горячие руки мягко обхватили девушку за талию, прижимая к рельефному от постоянной физической нагрузки прессу, обтянутому тёмной футболкой. Всё, что сделала Джинн в ответ на действия любимого — прижалась своей спиной сильнее к статному телу, пока на её губах расцветала улыбка от теплоты его рук, и впринципе от его присутствия ранним утром перед её уходом на работу. — Я разбудила тебя? Прости. — тихо и чуть стыдливо произнесла с придыханием девушка, делая ещё один глоток. Где-то вдалеке слышались утренние щебетания птичек. Наверное, Тимми опять сегодня объявится, со своей просьбой по поиску его птиц. Даже несмотря на то, что Джинн уже устала от постоянного «Помогите мне найти моих птичек!», она как верный командир Ордо Фавониус не могла оставить мальчишку наедине со своими проблемами, хоть и крошечного размера, по мнению многих. Мальчишке и так досталась не слишком-то лёгкая судьба. — Почему ты всегда так рано уходишь? Постель остывает к тому моменту, как я проснусь… — сонно прошебуршал Дилюк, поглаживая возлюбленную по нижним рёбрам большим пальцем, и кажется, пристраиваясь на её плече как котёнок, уже собираясь впадать обратно в царство Морфея с яркими картинками, и своей потрясающей возлюбленной, которую он спасает из башни… но лёгкий толчок не позволил ему помечтать достаточно, как и тёплый тихий смех, раздавшийся совсем рядом. Недовольный таким «пробуждением» Дилюк в ответ пробурчал что-то вроде «Ну и пожалуйста, ну и не надо», всё равно обнимая её крепче. Любить настоящую Джинн, коснуться которой можно было практически в любое время (ну если только эти двое не на работе, и не в окрестностях Монда, где кто-либо мог их увидеть) было намного приятнее и спокойнее, чем достать принцессу Джинн в его снах из огромной каменной башни, которой заправлял Ужас Бури. Гулко рыкнув, он подтянул её к себе ещё ближе, зарываясь в белокурые локоны на макушке, уже ожидая фразочек вроде: «Дилюк! Ну вот, опять перевязывать хвост по новой… говорила же так не делать!», но вместо этого «король без короны» почувствовал распущенные волосы, вкусно пахнущие ромашками и плодами цветка-сахарка в окрестностях города свободы. Тихо вопросительно хмыкнув, он с большой неохотой оторвался от её макушки, и зевая так, что Джинн самой захотелось обратно в кровать, чтобы ещё немного поспать, негромко спросил: — Одуванчик, а где твой любимый бантик? Мне казалось, ты всегда убираешь свою копну волос в первую очередь, а уж потом чай с питательным завтраком. Молодой человек аккуратно взял лицо Джинн за подбородок, поворачивая ту к себе. Чашка ловко была перехвачена его же пальцами, чтобы отправиться обратно на дубовый стол позади них. Горячие губы коснулись прохладного девичьего лба, оставляя на нём лёгкий, но по-прежнему всё ещё немного сонный поцелуй, пока Джинн стояла на месте, поддерживаемая крепким телом. И что теперь, ей так просто сознаться, что у неё настолько неудачно начался день, что она даже собственные волосы не смогла завязать? Девушка поджала губы, тихо выдыхая, и с небольшой виноватой улыбкой произнесла: — Я-я решила обновить образ! И тут же еле удержала себя от того чтобы не показать возлюбленному язык, который подмечал даже настолько важные мелочи в их отношениях. Трепет разлился где-то внутри, прям около сердца, от наблюдения девушки за тем, как рука Дилюка всё ещё покоится на её талии, а сам он уже окидывает большой кухонный зал, совмещенный со столовой, своим огненным взглядом, под которым даже самый непроницаемый враг бы раскололся лишь за милую душу. С владельцами огненного глаза бога шутки всегда плохи. Особенно если это Дилюк. Особенно если ваши сердца принадлежат друг другу. Тихо вздохнув, и неловко почесав белокурую макушку, командир немного покраснела, и отведя взгляд в сторону, на особенно сейчас живописную гору, пробубнила что-то вроде: — На туалетном столике лежит. И только тогда Дилюк выпустил её из горячих объятий (в которых, по-честному говоря, Джинн могла бы находиться вечность, особенно если эта вечность прошла бы на мягком матрасе и под тёплым пуховым одеялом), быстро убежав наверх в поисках заветной вещи. И когда он успел окончательно проснуться? Или он давно проснулся, и девушка на самом деле его не будила? «Так много вопросов, и так мало ответов». Взгляд метнулся ко всё ещё недопитому чаю, пускай уже и остывшему. Только рука потянулась к изысканному белоснежному фарфору, который Джинн так любила, на неё тут же накатили воспоминания — это был первый подарок от Дилюка, из-за которого он настолько сильно переживал и нервничал. Его щёки тогда стали чуть пунцовыми от смущения, а немного дрожащий голос, который тот безуспешно пытался сделать твёрдым и уверенным, выдавал истинные чувства её огонька. Чай пить из этих чашечек для неё — большое удовольствие. Она однажды пыталась налить в чашку из того же набора свой любимый жасминовый чай и ему, но он лишь прижал её к себе, и аккуратно отставляя ёмкость в сторону, пробубнил что-то вроде: — Это подарок для тебя, а я со своими руками не очень хочу его разбить. Светловолосая тогда лишь фыркнула, оставляя заваренный кипяток на этом же дубовом столе, уходя по своим делам, но вернувшись домой обнаружила, что чай был выпит, и кружка была пустой. Вспомнив это, Джинн лишь тепло улыбнулась, делая последний глоток тёплого чая и вслушиваясь в звуки, окружающие её. Там птицы поют, в противоположной стороне журчит вода. Вот сосед только что рядом открыл деревянные ставни, впуская в свою обитель немного свежего воздуха. А вот и шаги Дилюка, который с довольной полуулыбкой спускался вниз, держа шёлковую ленточку между своих пальцев. Щёчки Джинн в миг стали пунцовыми. — Только не говори что хочешь завязать мне волосы. Я и сама могу справиться! — смущённо проговорила девушка, заправляя лезшую в глаза золотистую прядь за ушко и складывая руки на груди. — Позволь мне хоть раз дотронуться до твоих волос ранним утром, а то небось мои то всячески трогаешь, когда уходишь в орден. — тихо посмеялся молодой человек, подходя к покрасневшей главе Ордо Фавониус и заглядывая ей напрямую в голубые глаза. Проницателный взгляд Дилюка тут же захлопнул Джинн в ловушку, приковав её на месте. Всё-таки глаза у него были потрясающие — раскалённые угли, не иначе. Раскалённые угли, растапливающие и без того трепещущее сердце, в которые девушка могла смотреть долго, и никогда не выигрывать ему в гляделки даже при самом удачном раскладе, который должен быть в её пользу — он будто полностью подчинял её себе. Притворно-возмущенно закатив свои голубые глаза, командир повернулась спиной к довольно улыбнувшемуся словно кот парню. Он и в этой схватке победил, как будто кто-то сомневался. Аккуратно подхватив густые пряди, распадающиеся красивыми волнами, Дилюк оценил, как красиво они переливались на свету утреннего солнца. Он еле удержался, для того чтобы вновь не зарыться в них носом, вдыхая сладкий аромат цветка-сахарка, на который он постоянно натыкался, прогуливаясь ночью вдоль приметного озера, находящегося прям возле его Винокурни. Парень знал, что его плоды очень часто используют для готовки, но, чтобы ещё и в уходовых средствах, как шампуни, удивлялся до сих пор. Взяв гребешок на деревянной ручке, он аккуратно провёл по светлым волосам, распутывая все узелки и спутывания. — Ты только скажи, если я сделаю тебе больно, ладно? Когда тихое «угу» послышалось в ответ, красноволосый продолжил своё занятие по распутыванию узелков. К счастью обоих, их было не так чтобы много: с распущенными волосами Джинн практически не ходила — только по утрам, когда расплетала их из косичек, что завязывала на ночь. Несколько минут спустя, когда юная леди почувствовала, что процесс расчёсывания закончился и Дилюк уже просто наслаждался их шелковистостью, она немного, самую малость, наклонила голову назад, чтобы хвостик, который сегодня распадался, собрать было намного проще. Это было одно из тех качеств, который он ценил в ней — понимание без слов. Оно очень часто проявлялось во всех делах что им приходилось делать совместно, в особенности, когда Дилюк приходил к командиру Ордо Фавониус в кабинет. Только Джинн открывала рот, чтобы попросить воды — стакан уже в следующую секунду был наполнен прохладной водой. Или тёплым чаем — всё зависело от времени года. Ловкие мужские пальцы аккуратно собрали пышную пшеничную копну в густой хвост, не забывая оставить две пряди по бокам от её лица — они закрывали её ушки, из-за малой оттопырености которых ей часто было неловко. Гребешок, что Дилюк держал в своих зубах за неимением ещё одной пары рук, быстро перекочевал в его руки, в попытках убрать те выпирающие пряди, которых в идеальной причёске быть не должно. «Петухи», как их называла добрая половина девушек Мондштадта (Дилюк умел слушать, и не только на важных встречах), с лёгкостью ушли, оставляя ровные локоны, которые смотрелись теперь намного опрятнее, и делали причёску красивее. Всё это время, синяя шелковистая ленточка покоилась в руках Джинн, которая, по непонятным для неё самой причинам, постоянно сминала её в руках, но, когда замечала сиё действие, тут же ойкала, расправляя складки небольшого отрезка ткани. В следующую минуту, тёплая рука с проворными пальцами аккуратно разжали небольшой кулачок, высвобождаю несчастную и мятую ленточку из плена подрагивающих от нервов (или от смущения?) пальчиков. — Прости, я её помяла. Иногда я бываю такой неуклюжей или сосредоточенной, что не замечаю некоторых вещей вокруг меня… На такое извинение Дилюк лишь тепло рассмеялся, обещая себе обязательно целовать её в такие моменты. Чтобы не слишком задумывалась. Тёплые пальцы правой руки аккуратно оплели шёлк вокруг основания белокурого хвостика — теперь осталось лишь несколько раз оплести копну волос, а в конце оставить красивый бантик, да такой, чтобы все вокруг знали — его завязывал человек, который дорожит своей Джинн бесконечно сильно. Один круг оплётки, второй… и вот гибкие пальцы уже завязывают аккуратный узелок, переплетая две ленточки. Петелька из левой половины ленточки, петелька из правой. Наложить их друг на друга, протянуть правую петлю в отверстие, что образовалось при наложении, и аккуратно потянуть два ушка в стороны, делая окончательный узелок. Визуально оценить, поднести твёрдо держащиеся руки и расправить бант, делая его более заметным и красиво расправленным. Довольный своей работой, всё что оставалось Дилюку — обнять свою Джинн со спины покрепче, а носом наконец зарыться в мягкий хвостик. Но аккуратно, а то придётся всё переделывать. — Крепко держится? Помотай головой. Уж кому как ни ему с его огненной шевелюрой было известно, как важно, чтобы повязка или головной убор держали волосы. Джинн охотно покрутила головой в разные стороны, с удовольствием отмечая, что крепкий бант не тянет волосы от слова совсем — сегодня домой она наконец вернётся без больной головы. Продолжая её обнимать и наслаждаться свежим утром, парень совсем забыл, что его девушке, да и ему самому, пора на их работы. Но теперь его мучал лишь один вопрос, который он просто не мог не задать. — А у тебя есть ещё ленточки? Белые, красные, или чёрные? Желательно, конечно, коричневые… Тихо хихикнув и прижавшись головой к сильному плечу сильнее, Джинн лишь покачала головой. — А тебе зачем? — Сделаешь мне как-нибудь причёску на работу? Твои ловкие пальчики с этим уж точно справятся получше моих. Голубые глаза наполнились теплотой, а по всему домику разнёсся умилительный смех, в качестве знака согласия. Зато теперь Дилюк знал, что ленточки для волос, о которых ему когда-то говорила Лиза, будут потрясающим подарком. Просто потому что Огонёк бесконечно любит своего рыцаря-Одуванчика, а теперь любит ещё и заплетать ей хвостики по утрам.