Навсегда

Чуя шёл по многолюдной улице, на которой уже начали включать фонари из-за активно сгущающихся сумерек, держа в руке белый пакет, набитый едой. Дело в том, что Член Исполнительного Комитета Портовой Мафии, вернувшись свою обитель после не самого тяжёлого рабочего дня, решил, что питаться нужно не только вином и редкими быстрыми перекусами в каких-то сомнительных заведениях, но и домашней едой. Однако, заглянув в свой холодильник, он понял, что без похода в ближайший супермаркет не обойдётся. Поэтому сейчас, спустя двадцать пять минут после неожиданного решения насчёт собственного питания, Чуя направлялся домой, погружённый в мысли обо всём и ни о чём одновременно. Накахара свернул за угол. Оставалось идти ещё пару минут, не больше. И в это самое мгновение послышался скрежет и грохот, тело пронзила страшная боль, и, наконец, всё погрузилось во тьму.

***

Мори быстро шёл по коридору больницы, судорожно бегая глазами по дверям палат в поисках нужного номера. Босс Портовой Мафии был ещё в своём кабинете, когда ему позвонили, чтобы сообщить о местонахождении и состоянии Чуи Накахары. Будь это кто-нибудь другой, Огай отправил бы какого-нибудь своего подчинённого проверить пострадавшего. Нет, умирающего. Но это был Чуя, добрый, преданный Чуя (с этим, вероятно, многие бы поспорили, и часто эти его черты были незаметны в силу работы или чего-то другого, но Мори знал, каков Король Гравитации на самом деле), которого невозможно бросить, которого невозможно оставить умирать одного... "Нет, — мысленно дал себе пощёчину Огай. — Нет, он не умрёт. Только не здесь, не сейчас и не так." Вот он — нужный номер. Мужчина открыл дверь палаты и вошёл в комнату. На больничной койке, стоящей у стены, лежало неподвижное, перебинтованное, где только можно, тело. Это был Чуя, которого выдавали лишь рыжие волосы и небольшой рост. Опухшее лицо в кровоподтёках было практически не узнать. "Множество переломов и кровотечений, как внешних, так и внутренних, — вспомнил слова врача, женщины лет тридцати, Мори. По её же словам, она сделала всё, что могла, и теперь всё зависит только от самого Накахары. Сейчас лишь мерное пиканье прибора, показывающего жизненные показатели пациента, свидетельствовали о том, что он пока ещё жив. Кто бы мог подумать, что Накахара Чуя, один из самых опасных людей в Йокогаме, человек, чья истинная способность может сравнять это город с землёй, окажется при смерти не на задании, не из-за Порчи и даже не из-за какого-нибудь взрыва? Кто бы мог подумать, что он окажется при смерти после рабочего дня по вине пьяного водителя за рулём, не справившегося с управлением, который, кстати, был уже мёртв из-за устроенной им же аварии? Никто не мог такого подумать, потому что это казалось невозможным. Но это только казалось. На деле это оказалось ещё как возможно. Да, конечно, такое нереально предвидеть, предугадать, к такому невозможно подготовиться, такое всегда приходит неожиданно, когда и где ты этого меньше всего ожидаешь. Но от этого, от осознания своей беспомощности перед судьбой, легче не становится. Даже на самую малость. По щеке Мори скатилась первая слеза. Глядя на Чую, он чувствовал мокрый след, который она после себя оставила. Если раньше босс Портовой Мафии мог хоть как-то сдерживать свои эмоции, то сейчас этому пришёл конец. Стена треснула. За первой слезой последовала вторая. А за ней и третья. Огай просто стоял в метре от больничной койки с Накахарой, молча смотрел на него, а по его лицу безвучно текла чуть солоноватая вода. "Как жалко," — горько усмехнулся мужчина, представив эту сцену со стороны. Неожиданно лицо Чуи чуть дёрнулось, и его глаза чуть приоткрылись. — Мори, — хрипло протянул рыжий. — Да, — брюнет быстро подошёл и присел около Чуи, аккуратно взяв того за руку. — Да, это я. — Останься со мной. Голос парня был просящим, практически умоляющим. Мори чуть улыбнулся, игнорируя всё ещё капающие слёзы, и с теплотой в глазах ответил: — Навсегда.