что-то рандомное

В моменты давящей на виски тоски положишь ли ты свою усталую голову на мое плечо? Примешь ли моих уродливых робких друзей внутри меня? Пожалуйста. Я так хочу, чтобы на слова "любить и быть любимым" трепетало в подтверждении и мое сердце тоже.

Чимин стоит посреди белого бесприютного парка, в полной темноте и полном одиночестве он не может услышать ни дыхание, ни крик, отчаянно вырывающийся из груди, ни собственные всхлипы. Но как снежинки оседают на землю он слышит отчетливо; в ушах стоит шелест листьев и завывающая вьюга. Чимин идет вперед, но не оставляет следов: словно сбылся главный его кошмар- будто он стал мертв для этого мира, так и не сумев найти отклик ни в одном сердце. Словно он не смог оставить отпечаток, и в городе так и продолжается прежняя жизнь: все куда-то бегут, спешат, не замечая, что в этом вечном потоке исчезла еще одна макушка. Макушка того, кто хотел превзойти ожидания семьи, друзей; того, кто хотел стать синонимом слова "красота". Того, кто взвалил на себя слишком много. Того, кто не выдержал. Даже сейчас, для всех неслышимый и невидимый, он продолжает бежать, совсем не смотря под ноги, кажущиеся ему такими уродливыми. Не смотрит на руки, что видятся ему слишком омерзительно толстыми и сальными. Лишь вперед-вперед-вперед. На самом деле до тошноты боясь того, что он увидит, когда сумеет наконец добежать до конца.        Ощущая, как в груди воздуха становится все меньше и меньше, Чимин, проклиная в сотый раз свое "не только отвратное, но еще и слабое" тело, нехотя разрешает себе остановиться. Устало плюхаясь на коричневую скамейку, которую совсем не чувствует, он немигающе уставился вперед. В уголках изнеможденных видеть уродское отражение в зеркале глаз медленно скапливаются слезы, что после жгуче падают на пальцы скрючевшегося парня, скатываясь так быстро по впалым щекам. Не имея возможность обхватить в поиске успокоения хоть что-то теплее его самого, Чимин, чёрт возьми, снова чувствует себя ничтожно одиноким.        Внезапно в ушах звонко слышится снег, что прогибается под тяжелой обувью. Чимин не верит, думает- галлюцинации, ведь он торчит здесь точно больше пяти часов, то засыпая, то снова просыпаясь, снова умиротворяющийся и снова грызущий руки нервно, в попытках унять глупую дрожь от очередной нахлынувшей истерики. Он не верит, но все равно взгляд туманный поднимает. Напротив стоит мужчина, что наполовину прячет свое лицо от мороза в воротнике зеленой водолазки. Они не говорят- просто смотрят друг на друга трудно передаваемо: по первому впечатлению стеклянно Чимин дрожащим голосом разрушает тишину первым, беспокойно цепляясь в, красные от холода и собственных ногтей, руки. -Где я? Мужчина точно ожидал этот вопрос, но, словно ему самому очень нелегко, замирает сначала. Втягивает через нос холодный воздух, неприятно оседающий на слизистую и после отвечает хрипло: -Ты умер, малыш.        Чимин устал плакать. глаза болят, лицо стягивает, тело почти не двигается и будто горит, но слезы все равно продолжают течь, а лихорадочная дрожь пробирать каждую косточку. -Но как же так?- сдавленно почти что пищит, скрючиваясь сильнее,- Я ведь... Я не хочу!- голос срывается в конце, а сердце мужчины сжимается еще сильнее, чем когда он увидел этого молодого парнишку издалека. -Я не стал красивым, я не стал узнаваем,- разгибается, пытаясь вдохнуть,- я не стал тем, кем могли бы гордиться!- но безрезультатно,- Боже, моя мама...Она наверняка в ужасе! А Тэхен? На следующей неделе должны прийти результаты!... --Я...я не могу!...-смотрит так загнанно на тусклое здание,- я не хочу умирать! ты не понимаешь я...я ведь столько всего... И замирает, не договорив, из-за взгляда напротив, такого грустно-понимающего.        Трель будильника неожиданно резко возвращает в настоящий мир подскакивающего парня, не замечающего собственные слезы. Юноша, лежащий на другой кровати тоже резво поднимается, обеспокоенно обнимая друга. Только когда плач стихает, он отстраняется, все еще стоя близко и держа того за предплечья аккуратно. Чимин внимательно всматривается в лицо Тэхена. Измученное, с синяками под глазами и опухшими веками. Неужели это из-за него?

В этот день Чимин впервые соглашается сходить к психиатру.        Все еще не отойдя от сна, парень нервно отстукивает носком обуви ритм, услышанный по радио и, если быть откровенным, уже, плюнув на все, убежать хочется. План едва переходит в действие, как в коридоре появляется человек неожиданно знакомой внешности -Привет, я Ким Намджун,- улыбается, открывая вид на миловидные ямочки. Но это не может скрыть его грустно-понимающий взгляд.