а теперь взгляните на Луну

Боли в позвоночнике утихли и я решил выйти на воздух. Пройдя сквозь сад и взобравшись на железнодорожную насыпь, я увидел огромный сверкающий мегаполис. И он поглотил меня. Теперь каждую ночь я одевал плащ, старую шляпу, черные очки и выходил на променад. Я полюбил этот город. Полюбил его неоновые вывески, которые растворялись в бензиновых лужах, его сладкие клубы разноцветного дыма, вываливающиеся из полуночных притонов, его дорогие лимузины и полицейские сирены, его шикарные наряды и пустой шприц в ладонях несчастного джанки. Я стал его тенью. А ночь… Ночь, казалось, не заканчивалась никогда. Обычно я садился в такси, бесцельно катался по городу. Затем выходил в какой-нибудь подворотне и играл в забавы. Так я называл свот шалости. Подходил к какой-нибудь группе торчков или хулиганов и напрашивался на выяснение отношений. Затем когда они меня допинывали лежащего в собстенной крови и блевоти, я вставал, целовал в засос самого неугомонного а затем вырывал ему кадык. Передевался в его одежду, вынюхивал всю дрянь что у них была, а затем шел спокойно в бар. И все же я искал ее. И нашел. Непостижимая сила притягивала нас. Она жила на последнем этаже отеля «Олимп». Я садился в лифт, поднимался, выходил и шел по коридору. Тихо, мягко, как кот, наступая на ковровые дорожки, но она все равно знала, что я иду и встречала за дверью. Я заходил, садился на кровать, клал голову ей на колени и так мы лежали в темноте молча. Иногда она читала свои новые стихи. Затем я обычно доставал из под кровати винтовку и изучал свои охотничьи угодья на завтра. Сегодня же мы заказали китайскую еду. А точнее доставщика китайской еды. После ужина легли. Но вскоре Лора проснулась от беспокойного сна. Встала, долго бродила по комнате. Вышла на балкон, закурила. Весь этот чудовищный город лежал у ее ног. Время здесь течет по-иному. Все кажется более растянутым и ползучим. Шорохи, тени. Падающее солнце на западе может и не встать на востоке. Световой день короток и неуловим, ночь же бездонна и мертва, как тьма в колодце. Часто без сияния. В этом мире - сумрак - самое опасное время суток. Заметив движение на соседнем балконе, она поспешила зайти внутрь. На автоответчике загорелась красная лампочка. Лора нажала кнопку и сухой мужской голос разрезал тишину: «Поймите – доставить вам письмо не так уж просто. Вас будут духи поджидать за каждым камешком. Задумался, взглянул назад – и ангелы остались позади. Совершенно безвоздушное пространство. Никакого намека на запах роз. Ты спрашивала меня сегодня, смогу ли я подсказать тебе дорогу, так вот, не то, что дорогу, я даже не смогу промочить твои обветренные губы. Скорее всего...» Лора прервала запись. - Кто это? - спросил я. - Да так, призраки. В соседнем номере что-то разбили. Я вспомнила сон, - продолжала она, - Мне снились фавны. Они играли на лугу. Плясали под свирель свои смешные танцы. Я слушала их на пригорке и хлопала. А из зарослей орешника за нами наблюдал молодой козерог. Но никто его не видел, а я видела. И Рафаэль был там. Мой милый мальчик. Я встал и зажег светильник, заметил, что ее всю трясет. - Любимая, что с тобой? - она как будто сторонилась меня. Дотронулся до ее лба. - Да ты вся горишь. Ложись. - Я налил ей полный стакан крови. - Мой мальчик, я должна навестить его. - бормотала она. - Лорачка, успокойся, ты бредишь. Вот, выпей. Он же жив, ты же знаешь, что жив и скоро он будет в Москве. Давай я намочу этот платок и сделаем компресс. Давным-давно, когда Лора была еще жива, многие замечали, как ей идет этот синий шелковый платок. В цвет глаз. Ее часто видели гуляющей по нашему пляжу. Она повязывала его на шею. С ней часто был молодой человек в инвалидной коляске. Теперь, когда я спрашиваю ее, почему он остался, почему не уезжает на запад? Неужели из-за болезни или чтоб не ворошить былое? Она неизменно отвечает так: «Обыкновенные люди просят прощения у моря». В ту ночь я решил не возвращаться на кладбище.