Весна в отделе убийств

      Сюй Жень проснулся внезапно, с трудом разлепив веки. Он оглядел незнакомую комнату, увидел почти пустую бутылку виски, стаканы, свою скомканную рубашку, светлый ворс ковра… И лежащего рядом Тем Юйя, который, почувствовав движение рядом, резко сел. Новичок прижал руки к больной голове, потер вески и глухо застонал, посмотрев на Сюй Женя. Тот сидел полуголый, в смятых брюках, с запутанными волосами, которые едва прикрывали россыпь алеющих меток, оставленных Тем Юйем. Старший лейтенант смотрел на напарника с взволнованным, испуганным лицом. Тем Юй побледнел, а глаза его сделались испуганными и виноватыми, он вздрогнул и отодвинулся.       Увидев это непроизвольное движение любимого мужчины, которое отразило его отношение к прошедшей ночи, Сюй Жень почувствовал, что рассыпается на части, сердце громко застучало, грозя выломать грудную клетку. Понимание и осознание ситуации скрутило все внутренности, перед глазами поплыло, его гадко затошнило. Сюй Жень бросился в туалет к унитазу. Его вырвало, а потом еще раз и еще уже желчью. Руки тряслись, он стонал, как раненный зверь. От душевной боли, от ужаса и страха. - Сюй Жень, что с тобой? Тебе плохо? – спросил встревоженный голос Тем Юйя. Новичок стоял в дверях туалета, не зная, что предпринять.       Сюй Жень дрожащей рукой откинул волосы, бледный, мокрый, он смотрел на напарника взглядом полного ужаса, раскаяния и вины. - Прости меня, Тем Юй, прости. Я чудовище. Это ошибка. Я не должен был этого делать с тобой… с нами, - голосом, полным муки, оправдывался старший лейтенант. - Сюй Жень! – Тем Юй протянул к нему руку.       Сюй Жень дернулся и отполз от руки новичка. Жалость и благородство напарника – это самое худшее, что можно было только пожелать.       Тем Юй стоял перед ним с обнаженным торсом, потерянным лицом, отражающим безумное чувство отчаяния. - Я все понял, - ломким хриплым голосом прозвучали его слова, - ты не хотел.       Тем Юй развернулся и скрылся в комнате, а через несколько минут хлопнула входная дверь. Сюй Жень осознал, что напарник ушел из собственного дома, настолько ему было противно находиться рядом с ним. Наверное, офицеру не было так страшно, больно и одиноко даже тогда, когда он находился в ящике, похороненный заживо, закопанный в песке с заканчивающимся кислородом. Плечи Сюй Женя дрогнули, затряслись в глухих беззвучных рыданиях. Он мог находиться рядом с Тем Юйем еще очень долго, наслаждаться его присутствием, любить издалека, любоваться им, наслаждаться им. Но вчера он все испортил, потерял, ему так хотелось любви, прикосновений, что он позволил себе эту слабость, переступить границу, которую никогда не следовало нарушать, а Тем Юй пьяный, не соображавший, после ужасного стресса позволил ему. Он никогда ему не простит, не позволит быть рядом, потому что он обычный, нормальный мужчина, а не такой урод, как Сюй Жень.       Мужчина сидел, уткнувшись в коленки рядом с унитазом, жалкий, растрепанный, раздетый. Да, именно жалкий. Он сломал все, что можно было сломать. Он даже не представлял, что сейчас чувствовал Тем Юй, наверное, полное отвращение к себе? Но ведь он не виноват, после угрозы жизни всегда хочется эту жизнь утвердить, а что может быть проще секса. Виноват только Сюй Жень, который все это начал из-за своих долбанных чувств. Он еще раз перед ним извинится и никогда больше не подойдёт ближе, чем на три метра.       Старший лейтенант встал, умылся, посмотрел на себя в зеркало и увидел лицо полное едкой горечи, лихорадочно блестевшие глаза, и ярко-красные, зацелованные губы. Грустно усмехнувшись, Сюй Жень пошел искать свою рубашку, кое-как приведя себя в порядок, он ушел из квартиры любимого человека, аккуратно прикрыв за собой дверь. И в свое сердце тоже.       После ареста Е Цзя в город N приехало столичное начальство выяснять обстоятельства инцидента. Они так называли случившееся, которое перемололо судьбы стольких людей в кровоточащее месиво, красивым безликим словом «инцидент». Хотя по факту в полицейском бюро работал и имел доступ к секретным материалам следствия серийный убийца. Все управление шумело, как улей. Отдел допрашивали и препарировали, словно лягушек на уроках биологии. Беспощадно, грязно, жестоко. Сюй Жень почти не встречался с Тем Юйем, новичок его избегал, а если они находились в кабинете вместе, то отворачивался к нему спиной или прятался за монитором компьютера.       Такая ситуация продолжалась уже три недели. Видя нежелание Тем Юйя общаться, Сюй Жень встал в пару с Ван Ютином, который выписался ровно через неделю и гордо ходил с перевязанным бинтами плечом, а с новичком поставил Цуй Цзяби. В конце третьей недели шефа Гао Чжана сняли с должности и перевели в маленький участок на краю города работать с бумагами и населением. Это было хорошей новостью, так как была реальная угроза того, что его уволят с позором и лишат полицейской пенсии.       Офицер, одетый в легкие льняные светлые брюки и такую же рубашку, задумчиво брел в управление, безбожно опаздывая. На улице стояла жара, цвели деревья, работали фонтаны, пели птицы, обжимались парочки – все было красивым и кричащим о любви. От чего тоска в сердце Сюй Женя выплескивалась наружу, он скучал, безумно скучал по любимому человеку и ненавидел себя. Предстоял еще один мучительный день.       Когда он появился в офисе, вокруг царила продуктивная рабочая атмосфера. Сюй Женя жалели, забирали сложные дела, Ван Ютин практически взял на себя функции старшего лейтенанта. Его команда думала, что он никак не придет в себя после того, как его заживо похоронила, преследовала и угрожала пистолетом психопатка, попутно прихватывая жизни невинных жертв. Конечно, он испытывал ужасное чувство вины по отношению к убитым девушкам, он просыпался в кошмарах, потный, дрожащий с немым криком на губах. Но добило его произошедшее с Тем Юйем, Сюй Женю казалось, что еще немного и он сломается, ведь исчез его якорь, он больше не смел держаться за него.       Когда старший лейтенант сообразил, что прошла половина дня, а Тем Юй не появился, он робко спросил у Ван Ютина: - А где, - голос предательски дрогнул, он попытался откашляться, но друг его опередил. - Тем Юй? Сюй Жень согласно кивнул. - Так он у нас больше не работает, - почему-то язвительно произнес Ван Ютин. Старший лейтенант севшим голосом спросил: - Ты шутишь? Как это не работает? После этого вопроса все обернулись на мужчин. Цуй Цзяби пояснил: - Он перевелся в столичное управление. Тем Юй единственный, кого не задела история с Е Цзя, он же только прибыл и не мог увидеть того, что должны были заметить мы, - он со вздохом опустил голову. - Его давно звали, он наконец согласился. Ты не знал?       Сюй Жень побледнел, в легких внезапно закончился кислород, а сердце так сдавило, что он был вынужден согнуться практически пополам. Он оперся одной рукой о стол и шумно дышал, совершенно не стесняясь окружающих. Та ниточка, что заставляла его переставлять ноги оборвалась, он чувствовал, как летит в пропасть, разбивается на маленькие стеклянные осколки, которые потом просто будет невозможно ни собрать, ни склеить. - Сюй Жень, какой ты тупица. Права была Е Цзя, - совершенно безжалостно произнес Ван Ютин. Старший лейтенант от такого тона даже поднял голову и посмотрел на друга. - Ты знаешь, кто тебя нашел, когда тебя закопали? Сюй Жень кивнул. - А ты знаешь как? - Мне никто не рассказывал, - офицер выпрямился и в упор посмотрел на Ван Ютина.       Неслышно подошла Хо Син и погладила Сюй Женя по плечу. - Это он понял, что тебя похитили, хотя тревогу забила Ли Минчжу, - мягким голосом, как маленькому, объясняла Хо Син, - Они вместе чуть не разобрали парковку на атомы в поисках улик. Нашли осколок бампера, благодаря которому удалось связать машину Е Цзя с твоим похищением. А когда мы смогли зафиксировать сигнал твоего телефона, то он первым приехал на карьер. Тем Юй носился, как сумасшедший, по песку, осматривая подходящие места. И он нашел тебя. Там песок был слишком утрамбован.       Хо Син замолчала, вспоминая эти ужасные моменты, они все были там, каждый делал, что мог. - Он голыми руками откапывал тебя, пока не прибежали остальные, - добавил уже мягче Ван Ютин, - когда увидел твою окровавленную руку с телефоном, торчащую из ящика, он зарыдал, понимаешь? Он плакал, рычал, ломал ящик одними руками, в попытках вытащить тебя.       Сюй Жень опустил голову, вцепился в волосы и всхлипнул. Он не знал, ничего не знал и никого не спрашивал, боясь будить собственные воспоминания и тревожить коллег, осознавая насколько тяжело им пришлось.       Ван Ютин продолжил: - Когда мы вытащили тебя, ты едва дышал. Тем Юй никому не позволил взять тебя, он сам на руках донес твое тело до скорой, а там, между прочим, было почти два километра по песку, врачи были с другой стороны карьера. Он разговаривал с тобой, уговаривал не отключаться, и говорил такие вещи, которые я не имею права сейчас пересказывать. А ты смотрел на него, Сюй Жень. Ты помнишь? - Нет, я ничего не помню, - не веря своим ушам произнес офицер, - я пришел в себя только в палате. Так значит, он думал, что я все слышал?       Сюй Жень в ужасе вскочил. Понимание чего-то настолько важного, что меняло абсолютно все, охватило его, словно теплый ласковый ветер, дарящий надежду, граничащую с безумием. - Так значит он… Меня… Мы? – голова кружилась от потока информации и хлынувшей, словно через плотину, любви. - Ох, ты идиот, Сюй Жень, - рассмеялся Ван Ютин, - только бы слепой не догадался.