Королевский омега

Бакуго не был груб или же просто слишком настойчив, что довольно странно. Сейчас, он словно смаковал удовольствие. Варвар остался совсем голый, но при этом не спешил проникать в Шото, а активно водил носом по чужой бледной коже. Омега отчетливо слышал чужое дыхание, понимал, что тот вдыхает. Выходит... блондин обнюхивал его...? Тодороки не очень понимал по какой причине он это делал, но не мешал, чувствуя, как вся кожа медленно покрывалась мелкими мурашками. Принц ощущал все тот же дикий жар и долю смущения от происходящего, медленно зарываясь пальцами в светлые волосы цвета соломы. Руки половинчатого осторожно на эмоциях сжали светлые локоны, пока голова расслабленно откинулась назад. Веки медленно прикрылись, прямо как под каким-то гипнозом. Парень и сам не понимает, почему его так "ведет" от этого кончика носа, который касается кожи его шеи и плеч. Это словно добротный разряд тока, который охватил каждую клеточку его тела и превращается в самый настоящий салют из ощущений. И вот он тычется носом теперь уже в его висок. Перед этим, преодолев плечи, ключицы, шею и ушную раковину. Боже... Кажется, дыхание альфы вот-вот заставит расплавиться его как кусочек ароматного масла под безжалостными лучами июльского солнца в лужицу. На второй план ушли все посторонние мысли, которые были не связаны с Кацуки. И вот он чувствует, как к его губами прижались чужие горячие губы, заставляя улететь... Этот поцелуй перевернул все внутри вверх дном. Такие чувства были сравнимы только с прыжком со скалы прямо в прозрачную воду водопада. Когда ты испытываешь сумасшедший адреналин во время прыжка и на протяжении всего недолгого полета, заставляя каждую частичку тела буквально переродиться. Когда ты не ощущаешь вокруг пространства и времени, чувствуя только этот адреналин внутри себя и неизбежность происходящего, ведь прыжок уже совершен. Чужой горячий язык сначала змеей скользнул по чужой нижней губе, слабо вдавив ее в нижний ряд зубов. Затем, он настойчиво проникает в горячий рот, начиная изучать каждую его частичку, как будто впервые. Он гладит десна, проводит по зубам и даже иногда задевает небо рта. А после, их языки сплелись. И это было похоже на бешенное танго, где вел альфа, заставляя ноги подгибаться. Шото даже не помнит момента, когда их тела оказываются полностью раздетые, ведь все это время Кацуки продолжает целовать его с той же страстью. Чужая рука скользнула вдоль одной из его ног, по внутренней стороне бедра. И вот, конечность оказывается на пояснице Бакуго, который все же расцепил губной замок. Они оба жадно хватали ртами воздух, которого теперь вообще не хватало. Это был самый настоящий дифицит, причиной которому был именно этот горячий альфа. И вот, блондин снова начинает целовать его шею, плечи и ключицы, специально прикусывая их своими клыками. Это и так вызывало просто бешеный салют эмоций, вызывающий дрожь во всем теле. И тут, омега резко распахнул глаза. По розовому соску проводят языком, заставляя дернуться всем телом и простонать, при этом не издав ничего, кроме слабого хрипа. Боже, он начинает играть с твердой бусиной соска, активно вылизывая ее и иногда совсем слабо прикусывая. Если в мире и существует Рай, то сейчас Шото явно попал туда без очереди. Тело раз за разом пронзали разряды приятной дрожи от действий варвара. Эти прелюдии были такими желанными, но в то же время утомительными одновременно. Блондин заставляет его плавиться на постели, теряя всякий стержень и самоуверенность. А о рассудке вообще и речи не может идти. Он сейчас чувствует себя в лапах опасного хищника, который бросится на него, если сделать хоть одно неверное движение. Бакуго удобно устроился между его ног, начиная слабо двигать бедрами, имитируя движения во время секса. И даже эта мелочь заставляет омега глухо стонать, хватаясь за чужую спину. Варвар отстранился от набухшего соска, жадно облизнувшись и смотря на свою жертву. Какой же у него сейчас "голодный" взгляд... И тут Кацуки нагнулся снова к его шее, проводя носом по ее изгибу. Пусть Шото и не видел, но четко ощутил, как тот закрыл глаза и сделал глубокий вдох, смакуя чужой запах снова и снова. - Твой запах... - Что с ним..? - на выдохе еле выдавливает из себя Тодороки, чувствуя себя безвольным мякишем. Ему в ответ раздался слабый, но такой довольный смешок, после которого последовал громкий выдох прямо на чужое ухо. Горячее дыхание опалило раковину, снова заставляя слабо вздрогнуть. Шото слышит, как он дышит. - Ты пахнешь как свежая лесная малина, на которой остались капли росы после ночного дождя... Он крепко сжимает руками его бедра, вынуждая снова вздрогнуть и тихо вскрикнуть, крепче обнимая и слабо впиваясь ногтями в кожу спины. Он буквально задыхается от неудачного вдоха, который сопровождался некой внутренней судорогой от удовольствия. - Она такая сладкая, что можно это понять даже через простой запах... но в то же время, отдает совсем слабой кислинкой для баланса этого натурального вкуса... Этот бархатный голос обливает литрами меда его уши, еще больше погружая в некое подобие транса, в который его ввел опытный гипнотизер. Шото кажется, что он готов кончить только от этих ласк и голоса, чего не было никогда. Да, он ни разу еще не ощущал ничего подобного за всю свою жизнь. Еще и этот запах... Да, у альфы в лице супруга тоже был свой запах, который заставлял пьянеть. Это была как свежая мята, забирающаяся в нос и заставляя тело расслабиться до состояния безвольной тряпки. Тодороки громко вскрикивает, когда внутри него оказывается первый палец. Парень громко выдохнул, судорожно хватая большую порцию воздуха ртом. Он отдавал небольшой неприятной волной, но только потому что Шото желал вытолкнуть из себя его и принять кое-что другое. Более горячее и большое. Такое желанное сейчас. Ощутив в себе уже второй палец, омега глухо стонет, запрокидывая голову назад и сильнее царапая кожу на чужой сильной спине. Он даже не заметил, как сам толкнулся навстречу им, закусив нижнюю губу. Три пальца совсем уже не отдавали болью, было хорошо. Даже слишком хорошо. Шото толкается на длинные пальцы, которые были грубоваты от рукояти его сабли. Вот только это совсем не доставляло дискомфорт, а возбуждало сильнее. Его сильный и такой властный муж совсем скоро совершит с ним первую вязку. Омега судорожно выдохнул, когда пальцы выскользнули из влажного входа с пошлым влажным звуком. Черт, Шото даже увидел краем глаза, как с пальцев варвара капает его природная смазка. И видит то, как блондин растягивается в хищном оскале высовывая язык и проводя им по этим пальцам, как бы "пробуя его на вкус". От такого зрелища Тодороки окончательно заливается краской и отворачивает лицо куда-то в сторону, стараясь собрать свои мысли в хоть какую-то кучу. Но продлилось это недолго, ведь уже очень скоро о влажный вход терлась горячая головка, которая заставила все тело вздрогнуть. Какая же она твердая и "готовая". Но ничего сказать на этот счет принц не успевает, ведь чужой орган плавно погружается прямо внутрь него. Тодороки распахнул глаза. Он не смог бы описать свои чувства, ведь вообще забыл как думать и уж тем более связывать слова в некое подобие предложений. С влажных губ не может сорваться ни единого звука, словно кто-то повернул ручку громкости в недрах его сознания. Чужой член медленно погружался в того, вызывая чувства заполненности изнутри. Но спокойным удавалось остаться недолго. Уже через секунду в него уперлось что-то более горячее и крупное. Находясь в экстазе, Шото даже не сразу осознал, что это может быть. Но возможно, оно и к лучшему. В свою первую сцепку омеги склонны к панике из-за чувства резкой заполненности и новым ощущениям. Именно поэтому альфа предусмотрительно хватает его удобнее и надежнее, крепко обнимая и прижимая к себе. Бакуго настойчиво двигается вперед, пока громкий влажный звук не озарил комнату. Тодороки показалось, что он отключился буквально на пару секунд. Узел, который погрузили глубоко в него, начал еще сильнее набухать, обрывая всякие пути к отступлению. Омега судорожно цепляется за чужую спину, начиная снимать ногтями с кожи скальп. Его тело извивается змеей, которую схватили за хвост, а спальню тут же наполняет отчетливый крик. Это была самая настоящая паника и страх перед новыми ощущениями. Внутренняя заполненность казалась настолько чрезмерной, что вот-вот разорвет несчастного принца. Именно этими предположениями он и решает поделиться со своим супругом, который продолжает крепко держать того, не позволяя отползти. - Разорвет! Меня сейчас разорвет! И вот слышится чужой бархатный голос, который не содержит в себе ни единой капли строгости или раздражения. Нет, только заботу и нотки беспокойства. Альфа тычется тому в висок, тут же целуя его. - Все хорошо, это я. Всего лишь я. Он успокаивал его, начиная нежно поглаживать одной рукой по дрожащему как при судороге бедру. Сейчас, рядом с Шото словно был совсем другой человек, который действительно переживал за его состояние и самочувствие. И омегу действительно начало это успокаивать. Забота и нежность делали свое дело, давая ощущение безопасности и возможность расслабиться. Теперь, принц просто дышит глубоко и довольно часто, более не произнося ни единого слова. Ему все еще было страшно пошевелиться, ведь ощущение переполненности изнутри никуда не делось, да и узел сейчас активно пульсировал внутри него, вынуждая иногда еле заметно вздрагивать. Узел может продолжаться полчаса и даже больше. Все это время, альфа активно целовал его, гладил везде, где только могли достать руки. Он трется своим виском о его, давая понять что рядом. Все эти действия заставляли постепенно ощутить некий уют от процесса. Шото начал наслаждаться им, разлепив влажные от слез ресницы и наблюдая за супругом. Тот смотрел на него в ответ, нежно поглаживая грубыми пальцами каждый изгиб лица, утирая влажные дорожки от слез. Варвар был заботлив и чуток, каким не бывал еще ни разу, со дня прибывания того здесь. На эмоциях, можно было даже поверить в то, что блондин действительно полюбил принца всем своим разгоряченным сердцем. Но на такие глубокие размышления у Тодороки сейчас не было ни сил, ни возможности. Он просто ожидал окончания сцепки, желая снова ощутить свои ноги, которых казалось уже просто не было. *** Данный процесс Кацуки повторял каждые пару часов. Из раза в раз он вяжет своего омегу, который помнит эти процессы буквально до самых мельчайших деталей. Альфа не покидал его ни на минуту, преследуя буквально на каждом шагу. Шото не мог поесть в одиночестве то, что им заготовили на несколько дней. Да, на период течки принца, все покинули замок и не объявлялись бы там, пока не пройдет весь процесс. Бакуго брал его и на полу, и на столе, и даже на столешнице, где и была приготовлена эта сраная еда. Естественно, омега не сопротивлялся, будучи буквально опьяненный чужим запахом. Казалось, ему достаточно одного лишь взгляда варвара, чтобы возбудиться и самому раздвинуть ноги, как бы приглашая того. Тодороки даже в душ один не ходил, ведь и так его не упускали возможность прижать к стене и повязать, сидя прямо в воде. Бакуго успел затащить Шото даже в свой рабочий кабинет. Он смахнул какие-то важные документы со стола, заменяя их на своего омегу и имея его прямо там. А иногда, и на самих документах, которые теперь имели влажные очертания чужих тел. Весь этот процесс был похож на одно сплошное безумие для половинчатого. Он так и находился в неком трансе, каждый раз подставляясь под своего альфу, который вязал его из раза в раз. Естественно, в процессе никто уже и не думал ни о каких детях. Хотя, после такого марафона вся деревня варваров активно могла ждать пополнения и продолжения рода семьи Бакуго. Супруги даже спали, крепко обнимая друг друга и наполняя своими запахами помещение. Однако, малина и мята хорошо сочетаются между собой. *** Шото медленно открывает глаза, ощущая, как солнечные лучи бьют его прямо в глаза. Парень чувствовал то, как лежит на чем-то твердом, но в тоже время таком мягком и родном. Омега ощутимее открыл глаза, теперь уже понимая, что лежит на грудной клетке своего мужа. Вставать ему совсем не хотелось, так как тело все еще отходило ото сна. Принц даже рассчитывал на то, чтобы еще немного поспать. Только вот чужим мечтам не суждено было сбыться. Буквально через минуты половинчатый начал просыпаться полностью. С губ тут же сорвался протяжный болезненный стон. Тодороки сполз с чужой груди, теперь уже ложась на более ровную поверхность и закрывая глаза, жмурясь. Теперь тело начало мстить за все то, что с ним делали здесь на протяжении пяти дней. Казалось, что у него сейчас ломает вообще все: шею, ноги, спину, руки и даже волосы. Сбоку послышался зевок супруга, который потянулся и перевернул тело на бок. Кажется, даже в сторону Шото. Он ничего не делал, просто смотря на него, как будто оценивал то, что сделал. А масштаб "поражения" у половинчатого был просто колоссальный: все тело покрыто засосами, следами зубов и синяками от пальцев, местами были даже следы ногтей. - Судя по звукам, ты вполне живой. Данная фраза была крайне неуместна в состоянии, котором был Шото. Ему вообще не казалось, что он живой или даже приближен к этому слову. В ответ на это, омега смог лишь болезненно простонать, держась за подушку. - По мне словно карета проехалась и не раз... - Я сочту это за комплимент. Что ж, хорошо, что Бакуго сейчас было весело. Сразу понятно, что от той нежность не осталось и следа. Значит, версия Шото верна и та нежность - всего лишь эффект, который дала течка. Альфа очень хотел заботиться о своем партнере. Альфа, но никак не Кацуки. Тодороки и не особо рассчитывал на какие-то чувства по отношению к себе, так что даже не расстроился. Или же пытался убедить себя в этом. Да, довольно тяжело думать о том, что придется всю жизнь прожить с человеком, который тебя не любит, не ценит, да и вообще относится скорее как к своей собственности. Этого ему хватило еще дома у отца, а теперь так делает и собственный муж, с котором ему проживать до самой своей смерти. И тут до Шото дошло. Он перевернулся на бок, оставаясь спиной к Бакуго и положил руки себе на живот, слабо сжав его. Принц осознал, что все эти пять дней они не просто получали удовольствие, а делали ребенка. Половинчатый впервые испугался того, что мог забеременеть. Руки судорожно сжимали живот, который пока еще не подавал признаков того, что там могла вообще зарождаться жизнь. И теперь он обречет ребенка на жизнь в семье, где нет даже доли любви между родителей. Со спины послышался тихий скрип матраса и шуршание простыней. К нему подполз муж, который скользнул рукой по чужой талии, направляясь также к животу. Грубоватая ладонь легла на бледную кожу пресса, слабо поглаживая ее. Шото даже немного вздрогнул, не понимая, зачем тот делает такое. Омега сглотнул и все же повернул голову, желая увидеть Кацуки хотя бы боковым взглядом. Сделать этого не удалось, но спросить это никак не мешало. - Что такое? - Я не могу тебя потрогать уже? - Течка закончилась, а раньше я за тобой не замечал подобное. Кажется, Шото даже спиной ощутил эту улыбку за своей спиной. Теперь, рука уже слабо надавила на того, вынуждая перевернуться на спину. Половинчатый не стал сопротивляться ему, послушно переворачиваясь и теперь уже действительно смотря прямо в лицо Кацуки. И он правда слабо улыбался краем губ. Чужая рука снова начала гладить его живот, как бы массируя его. Половинчатый все лежал и молчал, даже не понимая, что может сказать. Не в этой обстановке и ситуации. - Как думаешь, получилось? А вот такой вопрос со стороны блондина поставил в еще больший ступор. Он вскинул брови вверх, смотря на Бакуго, который явно не издевался, а спрашивал вполне себе серьезно. Неужели, он так сильно хотел ребенка? Или же просто быстрее желает обрюхатить омегу и больше не заниматься с ним подобными вещами? Ответ на этот вопрос был известен только самому Кацуки. Тодороки не знал, что ему сказать. Сейчас, у него слишком растерянное состояние, чтобы ответить как-то внятно. - Я не знаю... Ты явно очень старался. - А ты был не особо похож на страдающего. Даже уверенно могу сказать, что тебе понравилось. Он улыбнулся куда шире, возвращая образ засранца, который просто желает поиздаваться над своим супругом. Тодороки нахмурился, не разрывая с тем зрительный контакт. - Понравилось ни мне, а омеге. - Неужели, я тебе совсем не нравлюсь, половинчатый? - Какая тебе разница, что я чувствую? В его вопросе не было ни капли обиды, он снова открыто издевался, желая вывести Тодороки на эмоции. Естественно, омеге было неприятно подобное. Тем более, после таких жарких дней, когда он позволил себе думать, что все же любим, что им дорожат и пытаются заботиться. Но нет. Все так, как и было изначально, что заставляет лишь сильнее сжирать себя чувством вины перед еще не родившемся ребенком. - Ты так уверен в том, что я - конченый мудак? Неужели, считаешь, что я не умею любить? - Я не знаю. Не могу залезть к тебе в голову, но все твои действия говорят именно об этом. А вот теперь блондин приподнялся на локтях, смотря на него оскорбленно и даже с открытым возмущением. Шото даже удивила такая реакция, но виду он не подал. - Я спас тебя от отступников, а потом еще сюда принес, когда ты с приема сбежал. Чем тебе это не забота? - Да, но вернул ты меня в замок после того, как сам же и вынудил убежать оттуда. Не смахивает на благородство. А что касаемо спасения... Да, спасибо за то, что не позволил испортить свою же игрушку. Было бы омерзительно трогать меня после группового изнасилования. Уверен, что после этого ты бы просто лишил меня головы. - В тебе нет ни единого грамма благодарности, принцесса. - Мне не за что тебя искренне благодарить. Все что ты делаешь - просто показываешь мне, что я - твоя собственность и теперь должен оправдать свое проживание тут, родив ребенка. - Попридержи коней! Ты сам себе функцию определил, вообще не спросив меня! - Оу, так может, я тебе нравлюсь? Может, ты ко мне испытываешь не только доминантность, но и просто что-то большее? В голосе Шото читалась открытая издевка, он не боялся получить за нее, ведь искренне считал, что говорит тому в глаза чистую правду. Альфа резко встал с кровати, смотря на него как-то... странно. Неоднозначно. Если бы Тодороки не знал его, то подумал бы, что тот просто обиделся. - Может и испытываю. Это все, что он сказал, после чего молча покинул спальню, уходя куда-то в неизвестном направлении и оставляя половинчатого в шоковом состоянии от услышанного. - Он же... несерьезно..?