Королевский омега

      Шото плохо помнил, что происходило далее. Он был в таком состоянии сразу же после родов, что все просто плыло. Омега словно держался на каком-то резервном источнике питания, пока ребенок не находился в полной безопасности. Супруг взял сверток с сыном в свои руки, чем позволил половинчатому буквально рухнуть чуть ли не на пол. Руки вцепились в перила, чтобы можно было хотя бы опереться на колени. Еще не хватало такого вот полена посреди замка в виде матери наследника. Как будто под каким-то глухим куполом ощущает, что его поднимают над землей и куда-то несут. Так аккуратно и с постоянными голосами вокруг. Они принадлежат совершенно разным людям и один из них самый родной и знакомый. Муж шел совсем рядом, но нес на руках явно не он. Не те прикосновения, не тот запах. Принц медленно, но верно падает в бездну сна. Он чувствует себя таким уставшим, как никогда. Кажется, даже голову немного крутит, словно его тело подхватил ветер и начал крутить прямо в небе без какой-либо опоры. Странные и не самые приятные ощущения, которых помогает лишиться именно глубокий сон. Он был, кстати, как никогда, даже не смотря на то, что имя сыну еще никто не дал. Но он позволил бы альфе сделать это самостоятельно. Он заслужил такое право после потери тех, кто был так дорог сердцу. Теперь у них пополнились ряды семьи. Больше не будет никакого одиночества.       Он уже хотел уснуть, но... все почему-то начинают кричать и устраивать кипиш. Омега очень хотел открыть глаза и посмотреть на то, что же такое происходит. Но теперь уже какая-то неведомая сила буквально утаскивает его в бессознательное состояние. Тодороки казалось, что это... что-то нехорошее. Потому что разум погружался в темный туман. Он отдавал запахом смерти и пустоты. Его тело больше не слушается...       Ему снится бескрайний простор лугов, где они так часто гуляли вместе с Тоей. Это территория их земель, которая особо никем не контролировалась. Половинчатый обожал уединяться тут с ним и читать интересные книги про путешественников. Ну, точнее брат ему читал, пока Шото с открытой искоркой в глазах слушал, представляя себя на месте главного героя. Принц не понимает, что вообще делает здесь. Как там его муж? И ребенок. Что там с ребенком? Сейчас вообще не время спать, нужно пробудиться! Любыми силами, вот только организм так не считал. Он начинает заметно нервничать и оглядываться по сторонам в поисках хоть чего-то. Но ничего кроме высокого дуба, под которым он когда-то и сидел. Принц начинает щипать себя за руки до кровавых следов, но даже не смотря на это ничего не выходит. Это словно была какая-то другая реальность. Наверное, он смог бы поверить в то, что так оно и есть, но сын... Он ведь только после родов, во время которых появился малыш, а еще супруг. Кацуки точно забрал ребенка у него с рук перед тем, как омега потерял остатки сил. Это не могло быть сном!       - Давно не виделись, Шото.       Этот голос заставил половинчатого вздрогнуть всем телом и просто застыть на месте статуей. Он так давно не слышал этого человека, да и никогда уже не надеялся. Это ведь что-то... нереальное. Принц даже головой тряхнул, думая, что начал медленно, но верно сходить с ума. Это так роды повлияли на сознание? Но дело точно не в глюках. Ноги медленно топчутся на месте, заставляя тело развернуться в сторону своего умершего родственника. Старший брат с такой знакомой улыбкой выходит из-за мощного ствола дуба, смотря с теплотой на Шото, который не решался шевелиться более. Это ведь просто не может быть правдой, потому что Тойя умер прямо у него на глазах. А теперь он видит того, словно ничего и не было. Прямо как ранее в более спокойные годы. Высокий и стройный парень отталкивается от коры дерева и сам направляется в сторону своего маленького братишки.       - Столько лет прошло, ты стал совсем взрослым.       - Тойя...       Теперь ноги и сами несут его в сторону такой знакомой фигуры, пока руки раскрываются. Они оба цепляются друг за друга, крепко обнимая и показывая этим то, как сильно скучали. Шото прикрывает глаза, удерживаясь за чужую одежду и пока забывая вообще обо всем. Кажется, он все еще не до конца верит в то, что видит перед собой. Это ведь... невозможно. Какой странный сон. Рука брата поглаживает прямо вдоль спины прямо как в детстве, чтобы успокоить. И такое вызывает слабую, но такую довольную улыбку на чужом лице.       - Я тоже скучал.       - Разве ты можешь быть здесь..?       - Шото, ты поддался под действие проклятья. Именно поэтому и видишь меня.       Вот теперь Тодороки обдало большой долей адреналина. Он отстранился от брата, смотря на него с паникой в глазах. Сердце колотится как бешеное, однако, проснуться от этого не получается. Неужели... сейчас там его тело уже бесконтрольно угрожает своему сыну и мужу? От этих мыслей он бледнел буквально на глазах, пока сердце продолжало колотиться в бешеном ритме. Омега не знает, что делать, как все исправить. Нельзя сейчас умирать, оставив ребенка с Кацуки совсем одних!       - Нет, мне нужно вернуться! Я же могу навредить своему ребенку!       - Я не смог побороть это.       - Почему я превратился? Никакого использования магии не было!       - Рождение ребенка и стало магическим мостом для проклятья. Во время родов у тебя сорвались все "предохранители", мана вышла из под контроля, и происходит то, что происходит. Мне жаль...       - Не нужна мне жалость! Мне нужно к сыну и мужу! Я нужен им! Не хочу просто так брать и сдаваться! Кацуки сказал, что у меня есть право на жизнь! А теперь, есть и смысл..       Тодороки не заметил, как начал ронять горькие слезы страха и отчаяния. Если он не вернется как можно скорее, то останется здесь навсегда, ведь слугам не останется другого выбора, как просто убить его тело. Он может навредить альфе или же сыну, который так нуждается в нем. Никто и никогда не будет любить эту крошку больше родной матери. Омега упал на колени, начиная лупить кулаком в пол, если его можно так назвать. Раз Тойя не смог сопротивляться этому ужасу, то как он сможет? Как победить то, что создано более ста лет назад? Дорога в один конец.. Чужая фигура присела рядом, мягко уложив свою ладонь на цветную голову. Он потрепал эти пряди прямо как тогда, в детстве. Обычно, это всегда успокаивало маленького принца, но сейчас только сильнее заставило плакать от отчаяния. Все только начало налаживаться: любимый муж, рождение ребенка, светлые планы на будущее. Но судьба намного жестче, чем кажется на первый взгляд. Разномастные глаза медленно поднялись на старшего, который выглядел опечалено. Он убрал свою руку с головы брата, поднимаясь обратно на ноги.       - Пойдем со мной, - сказал тот, уверенно направляясь куда-то в пустоту.       - Но куда тут можно пойти? – постарался разузнать Шото, нагоняя его.       - Просто пройдемся и поговорим как раньше, - с легкой улыбкой произнес Тойя, сложив руки за спиной. – Знаешь, здесь время идет намного медленнее, так что у меня было много лет на то, чтобы попытаться разобраться в этом проклятье. Магия.. я никогда не понимал, почему оно развивалось именно от магических сил. Когда-то наш жестокий дед поплатился за свое жестокое правление, но почему именно так? Ты никогда не задавал себе эти вопросы?       - Меня больше волновало будущее замужество, прости, - безэмоционально протянул половинчатый. Его мысли сейчас занимали только счастливые моменты, проведенные с Бакуго. То, чего он уже никогда не получит.       - Так вот, я много размышлял на эту тему уже после того, как попал сюда. И знаешь, смог понять, в чем же его истинная суть. На чем основывается магия?       - Мана?       - Да, а мана – отражение души. Душа – вот ответ на вопрос, Шото. Король умер не из-за самой магии, а из-за того, что был одержим ей и силой. В его жизни не было никого столь дорогого, чтобы питать ману нежностью, любовью и заботой. И это же погубило меня.., - уже виновато произнес старший, опустив глаза в пол. – Я так погряз в желании доказать отцу, что способен на великое, что забыл о дорогих людях. Я начал использовать магию с одной лишь ненавистью и болью. Проклятье меня поглотило..       - Зачем ты говоришь мне все это? – прохрипел Тодороки, останавливаясь и смотря уже в спину брата.       - Потому что.., - с усмешкой подал голос тот, поворачиваясь к тому лицом. – Ты не лишен всего этого, Шото. Твои слова, твое желание и любовь.. Твоя мана не пропитана жестокими целями, в ней есть тепло. Ты любишь своего мужа, теперь и ребенка. Так что, тебе нечего здесь делать.       Половинчатый ощутил каждой лицевой мышцей то, как его глаза стали больше. Нечего здесь делать? Тогда.. как ему вернуться? К Кацуки и сыну.. как ему вернуться к своей семье?! Тойя ведь явно не просто так это выдал, он знал ответ на вопрос. Но тянул.. ему.. придется снова остаться здесь одному? Но уже навечно. Потому что Шото всегда будет любить своего альфу и ребенка, возможно, даже ни одного. Проклятье не сможет забрать его, каким бы мощным не было. Значит, с братом они более никогда не увидятся? Стоило испытать внутреннее счастье от осознания того, что он вернется, как тут же накатила тоска. Он и ранее скучал по Тойе, но от осознания того, что ему предстоит блуждать тут в пустоте причиняли только больше боли. Он помог ему ценой всего этого. И Тодороки стоит, не понимая, как правильно выразить благодарность и сказать вслух, что он не останется. Хотя, старший и сам это понимает, поэтому начинает улыбаться шире. Он сокращает расстояние между братьями, заключая того в такие теплые и родные объятия. Слезы снова накатили сами собой, половинчатый прижимается к нему, зажмуриваясь до боли. Губы дрожат вместе с пальцами рук, столько эмоций собирается в один сплошной комок, не позволяя сказать ни единого слова. Рука снова легла на мягкие волосы, бережно поглаживая их.       - Все хорошо, я знаю. Хватит проклятья семьи Тодороки. Ты должен жить счастливо. За нас обоих, малыш. Не забывай, я всегда буду с тобой.       - Да.. я тебя люблю. Прости..       Происходит словно какая-то вспышка перед глазами, а затем – снова тьма. Тодороки слышит голоса так, словно находится под стеклянным куполом. Веки такие тяжелые, что открыть их кажется просто невозможным. Но самое главное – среди всего этого странного шума был звук, который заставлял все тело сходить с ума. Плачь младенца, такой громкий и горький. Словно у ребенка отняли его самую любимую игрушку. Тело омеги словно наливалось силами из-за этого, поэтому он и начал через всю слабость открывать глаза. Все такое мутное, плывет и кружится как на карусели. Бегает множество слуг из стороны в сторону. Слуг.. он.. уже не рядом с Тойей. Вернулся? Шото все еще не хватает сил для того, чтобы подняться и открыть глаза должным образом, но он старается разобраться хотя бы в том, что есть. Все были на суете, что-то говорили. А потом он слышит надвигающиеся шаги. Словно кто-то бежит в его сторону. Пара мгновений и совсем рядом на колени падает высокая фигура. Солнце отсвечивает, поэтому парень не может разобрать силуэт. Кто это? Слишком много шумов, он слышит их и плач ребенка. Крепкие руки берут его на руки, картинки меняются. Его несут прочь от суеты, словно какую-то безвольную куклу. В теле такая слабость, даже пальцем не пошевелить. Все было как в тумане, Тодороки помнил только момент, когда будто парил в воздухе, а потом снова темнота. Он отрубился так, что ему даже ничего не снилось. И открыв глаза снова, парень понял, что уже далеко не день. Это была глубокая ночь, в комнате почти ничего не было видно. Омега тихо простонал от странного спазма во всем теле. Хочется пить, а еще.. где его ребенок? Принц с большим трудом приподнялся на локтях и повернул голову. Он в комнате был совсем один. Но радовало то, что это – их с Кацуки спальня. Только вот, если уже ночь, то почему его нет рядом? Столько вопросов, обстановка непонятная, но внутреннее «я» кричало только об одном.       «Где мой сын?»       Половинчатый спустил ноги с кровати и поднял тело, которое казалось свинцовым. Это после родов такое состояние или проклятья? Принц небольшими шагами вышел из комнаты. В замке была тишина, что нормально для ночного времени суток. Он опирается руками о стену, ведь ноги еще как будто бы ватные. Какое же тяжелое состояние, будто мешки с песком таскал неделю без перерыва. В самом конце темного коридора был тусклый свет из комнаты. Там была открыта дверь. И теперь, половинчатый подходил ближе, слыша тихий писк. Омега узнал.. он узнал этот звук. Это был его малыш. Открылось будто второе дыхание, он начал перебирать ногами быстрее. Его маленький мальчик там без мамы, и этот страх придавал ему сил. Эти секунды тянулись как года, сердце билось намного быстрее. Парень встал на пороге комнаты, тяжело дыша. Не столь большое расстояние, но он ужасно устал. Перед глазами была совершенно умиротворенная картина. Варвар сидел вместе со свертком, из которого тянулись маленькие ручки. Он совсем слабо покачивал его, что-то мыча себе под нос. Это было похоже на колыбельную. Но омегу быстро заметили, блондин резко поднял глаза на источник шума. И с каждой секундой они становились все больше. Бакуго встал с кровати, не выпуская малыша из рук, он направился широкими шагами прямо в сторону своего супруга. Шото оттолкнулся от стены, подходя вплотную к своей семье. Они смотрели друг на друга так, будто не виделись уже год. Омега автоматически потянулся к своему ребенку, осторожно касаясь его пока через одеялко.       - Кацуки, что я успел натворить? И вообще.. что произошло, пока мной овладело проклятье?       - Ты впал в буйство, покрылся как будто черной коркой, похожей на кору, начал агрессивно реагировать на всех вокруг, ничего не говорил. Но ты не успел никому навредить. Буквально через пару минут ты резко вернулся в свою привычную форму. Никто ничего не успел понять. Что это вообще было? Проклятье будто.. развеялось.       - Я узнал, как работает проклятье. Мана должна питаться ненавистью и злобой. Короля прокляли за то, что он никого не любил, кроме самого себя и власти. Но когда наследники короля испытывают настоящие чувства, то и их магия совсем другая. У меня ведь есть теперь семья, которую я люблю.       - Ты здорово меня напугал, - на выдохе сказал Кацуки, приобняв одной рукой омегу и прижимая его к себе.       - А ребенок.., - снова напомнил Тодороки, стараясь заглянуть в сверток.       - Все хорошо, но вечно капризничает, просит маму. Ты был без сознания больше суток, - сказал блондин, протягивая тому малыша.       Тодороки осторожно раскрыл одеяло, чтобы лучше рассмотреть лицо их ребенка. На него посмотрело совсем маленькое существо своими большими темными из-за обстановки в комнате глазами. И стоило малышу увидеть лицо омеги, почувствовать его запах, как беззубый ротик растянулся в улыбке, ручки задергались. Сын тянулся к нему, ничуть не боясь. Он знает, что сейчас напротив находится не абы кто, а мама, по которой он скучал. Половинчатый погладил его по небольшой головке, растягиваясь в усталой улыбке. Он все еще ощущал слабость и усталость. Хотелось спать, видимо, из-за того, что он нашел свою цель и успокоился. Тело снова перешло в резерв, видимо, альфа это понял, поэтому взял того за руку.       - Пойдем спать. Думаю, рядом с тобой он будет спокойнее, - негромко сказал Кацуки.       - «Он»? Мы ведь.. так и не дали ему имя, - в голове Шото тут же всплыл один образ. – Кацуки, а мы можем.. назвать его Тойей?       - Конечно, - с улыбкой произнес блондин.       Они действительно направились в сторону их общей спальни. Тодороки так сильно хотелось поцеловать своего ребенка, обнять его, спать с ним. Быть рядом и заботиться. В омеге проснулся родительский инстинкт, как и заложено природой. Наверное, альфа и сам это понимал, поэтому позволил Шото устроиться на кровати, свернувшись калачиком. В эту самодельную воронку он уложил ребенка, который тут же начал зевать. Блондин примкнул к ним сзади. Он прижался грудью к спине принца, выдыхая с облегчением и прикрывая глаза. Кажется, в полном составе семьи здесь всем спится намного лучше. Потому что омега буквально за считанные минуты снова отрубился. Это уже вошло у него в привычку за последнее время.       Утро началось не с лучшей солнца, которые будили омегу обычно. Ребенок начал кряхтеть, капризничать и дергать своими маленькими ручками. Тодороки приоткрыл один глаз, смотря на эту тихую голодную истерику. Да, сынок успел проголодаться за такое количество времени. Половинчатый широко улыбнулся, стараясь отогнать от себя сон, он сел чуть удобнее, прижавшись к спинке кровати. Шото снял с себя ночную рубашку, оставляя ее на другой стороне кровати, где варвара уже не было. Видимо, ушел по делам. Половинчатый прижал к себе Тойю, начиная кормить его грудью. К слову, как оказалось, это не особо приятный процесс в первые секунды. Это еще хорошо, что у него пока зубиков нет. Но в такой момент, принц ощутил в полной мере связь со своим ребенком. Наконец-то, они вместе, а ведь еще не так давно он мог его потерять. Омега мягко гладил его по спинке, продолжая сонно улыбаться. Дверь осторожно открылась, в комнату зашел альфа, который думал, что его супруг спит. Но увидев, как малыш причмокивает грудью половинчатого, варвар замер на месте. А чего он ожидал? Как в его сознании происходило кормление ребенка грудью? Он ведь не корова, чтобы его подоить. Альфа прикрыл дверь, чтобы никто кроме него этого больше не увидел. Бакуго присел на край кровати, продолжая смотреть на картину завтрака. Ладно, вот сейчас стало уже правда неловко.       - Что? – подал признаки жизни омега.       - Ну, ни разу не видел такого. И даже не представлял. А следующим можно быть?       - Дурак! – покраснел Тодороки, смотря на этого придурка, еще только взрослого альфу он грудью не кормил.       В комнате снова повисла тишина, которая развеивалась только причмокиванием ребенка. Но супруги будто наслаждались этим моментом. Наедине друг с другом, их семьей. После появления малыша у них не будет спокойно в племени, ведь никто не отменял покушения, да и желание посмотреть на нового члена племени со стороны слуг. Так еще более, король Средиземья явно захочет увидеть малыша. Спокойствие кончится быстро, так что лучше наслаждаться каждым моментом. Этим родители и занимаются. Альфа подполз ближе к своему супругу, устраиваясь совсем рядом с ним. Бакуго прижался своим виском к чужому, прикрыв глаза.       - Я люблю тебя, Шото. И спасибо за сына.       - И я люблю тебя, Кацуки, - с улыбкой прошептал принц, поцеловав своего мужа с щеку.       Это та самая семья, о которой он мог мечтать в детстве. В тот момент, когда ему сказали о том, что придется выйти замуж при любом раскладе. Маленький принц понимал, что ему не изменить свою судьбу, но продолжал надеяться на то, что будущий муж будет его искренне любить и ценить. Прямо как в тех романтических книгах, которые были в замке. Реальность сильно отличалась, ведь изначально альфа был отвратительным мужланом, который желал этим союзом справить свою нужду. Закрепиться в своем положении, дабы сеять хаос среди государств. Как же сейчас все изменилось. Они сидят здесь, улыбаются и смотрят на своего малыша. Который все же будет расти в семье, где родители друг друга ценят и любят. Брат позволил ему вернуться сюда, жить рядом со своим ребенком. Он заслужил, чтобы наследник двух государств носил его имя. Человека, который решил остаться совсем один в пустоте ради счастья младшего брата. Все слуги целый день пытались прийти в комнату и посмотреть на малыша. Эти большие яркие глаза красного цвета одаряли всех такой заинтересованностью. Тойе действительно был интересен окружающий мир. Шото казалось, что это – самый милый ребенок на свете. Помимо красных глаз, красовались белокурые волосы. Пепельно-белые.. прямо как у предыдущего носителя этого имени. Эти маленький ручки пытались хватать все, что видели, но они еще слишком плохо сжимали пальчики. А еще, ему очень нравится красный плащ, в котором ходит его отец. Стоит Бакуго появиться в дверном проеме, как он тут же тянет ручки к этой ткани. Блондин говорил, что этот малыш просто тянется к королевскому цвету. Будет сильным мужчиной, великим правителем. Кацуки возлагал на него большие надежды, но при этом сам сюсюкался. Вечно ляжет рядом и будет целовать в голову и животик, позволять хватать свои соломенные пряди. Первенец от любимого омеги – это счастье. Ночью альфа ему помогал, мог встать к малышу, если он просыпался. Если ребенок не успокаивался, значит был голоден, тогда уже в ход шла грудь половинчатого. Он выносил его гулять, дышать свежим воздухом, пока Тодороки отдыхал. После беременности было не так уж и просто восстановиться, оказывается. Фигура приходила в ту норму, в которой была, а вот физическое состояние не так просто было вернуть. Еще и ребенок мог иногда особенно утомлять особенно сильно. Он не плакал особо, но скулил и хрипел по ночам, капризничал, дергал своими ножками. Слуги пытались помогать, но на посторонний запах Тойя реагировал плачем. Кажется, он был еще слишком маленький, чтобы отрывать его от потенциальной матери. Это создавало определенную проблему, ведь омега не мог никуда надолго отлучиться. Но даже не смотря на все это, Шото просто обожает своего малыша. Он его любит, как и Кацуки.       Прошел год с тех пор, как семейство Бакуго пополнилось на одну голову. Мальчик уже спит отдельно от них в кроватке, бегает по всему замку, слуги еле успевают его ловить в коридорах. От груди Шото он успел отучиться, ест как ни в себя все подряд. Кацуки любил играть с Тойей, подбрасывать над головой, учить прятаться по комнате. Альфа уделял сыну все свое свободное время. Они были как самая настоящая семья. Тодороки даже начал помогать королю с бумагами, чтобы не сойти с ума от малыша, который вился рядом. К счастью, ночью родители могли оставаться наедине, без постороннего внимания и шума. Страсть у молодых правителей никуда не делась, хотя с будущими детьми было решено повременить. Они ведь сейчас переживают за одного ребенка. Попытки покушения были, хоть и предотвращались ранее, чем доходили до юного принца. Он был еще слишком мал для того, чтобы определить пол и ману, но оно и к лучшему. Пусть пока живет просто как обыкновенный беззаботный ребенок. Которого любят. Не было ни дня, чтобы Шото не вспоминал Тойю. Своего старшего брата, который помог ему ценой всего. Он навсегда остался в той пустоте, лишь бы дать будущее своему племяннику. И смотря на сына, принц нежно улыбался, думая только об одном.       "Это - твоя новая страница. Тебя никто не забудет. И я расскажу ему о твоей жертве".       Это и был тот счастливый конец сказки, которые читал Тодороки в детстве. Которую он заслужил.