Пора научиться говорить «прощай»

Я один никого больше нет, скоро рассвет, и луна заберет все звезды с собой; я был так счастлив, не имея и трех монет, но уж светает. мне пора возвращаться домой. — пора возвращаться домой «Кто я без тебя?» Время предательски застыло в глазах светловолосого мальчишки. «...ради этого я боролся? — пронеслось в голове у Томми, пока Туббо, как то слишком по доброму улыбался, не двигаясь и даже почти не дыша, поджимая губы, чтобы сдержать рвущиеся наружу слова. — Неужели все вело именно к этому?» — Все в порядке.. — тихо сказал мальчик. — Я не позволю! — Томми, нервно трясясь, дёрнул друга за рукав. — Нет, не уходи, не смей!.. — Все в порядке, — повторил тот. Где-то неподалёку эту сцену прожигал взглядом человек в маске, так и не сделав шага в сторону мальчишек, но наблюдая за ними, выжидая нужный момент. За эти несколько мгновений тело Томми содрогнулось как минимум пятнадцать раз, а может, и больше, ведь он не считал. Он будто бы оглох, хотя никто не кричал, а ещё правильнее будет сказать, «никто из присутствующих даже не говорил»; но уж лучше так, чем раздирающие душу всхлипы, что вот-вот могли вырываться из светловолосого. Он словно потерялся в пространстве, и молчание было своеобразной просьбой, которую мог понять только Туббо. — Пожалуйста, не уходи. Глаза Туббо смотрели насквозь и, кажется, что даже если бы Томми стоял в тысячи километров от него, то все равно смог бы прочувствовать этот взгляд. Слишком уж ощутимым был он, слишком личным и слишком важным. — Я не могу.. — тихо прошептал Туббо. — Но кто я без тебя?! Томми сорвался на крик, зная, что просто не в состоянии сделать что-то большее; сейчас он не в том положении, чтобы сделать хоть что-то значимое, и слова - это все, что у него осталось. Голова пульсировала тупой болью, а по щеке начала скатываться первая слеза, ускользая на кончик носа и, в конце концов, капая на футболку, оставляя маленькое пятнышко. — Кем я буду без тебя? — заметно дрогнувшим голосом продолжил светловолосый, с какой то усталостью подняв взгляд на стоящего перед ним человека. — Самим собой, — тихо произнес Туббо, даже не сумев пустить слезу. На его лице застыла лишь каменная улыбка, но казалось, что эта маска может в любой момент сорваться; они оба это знали. Но в тоже время Томми не понимал сказанные другом слова, и он уже давно не обращал внимания на собственные слезы, на тупую боль в сердце и сжатые в кулаки ладони. — Ты не должен! — крикнул он. — Нет, Томми.. — Я прошу тебя.. — Но я не могу. — Ты не должен уходить, Туббо! — охрипшим голосом кричал Томми, впервые произнося имя мальчика вслух. В какой-то момент слезы потекли градом из уже давно мокрых глаз, и Томми не слышал уже ничего. — Не бросай меня! Ты обещал! Туббо даже не шелохнулся от вида такого сломленного Инита, но что то глубоко внутри него тоже дрогнуло. Лицо побледнело, и единственное, о чем он мог думать, это о прощании. Последнее, простое и незамысловатое. Самое обычное, которое звучит так же легко, как и привычное «пока», но неся за собой гораздо большее. — Пора научиться говорить «прощай», верно, приятель? — Туббо, ты не.. — шептал светловолосый. — Прощай, Томми.