Стадия гнева

— Юнги, совсем недавно ты летал в Великобританию в офис Роллс Ройс, чтоб дать оценку самой дорогой машине этого года. Хочу упомянуть, что кадры твоего видео говорили за тебя, ведь новое авто просто покорило весь мир. Как ты чувствовал себя, первым осматривая эту машину? Даже первее президента, она ведь отправится к нему, верно? — моложавый омега по-акульи улыбается, а на экране за его спиной загорается недавнее видео сегодняшнего гостя вечерней программы: «Позднее шоу с Джи-Зи». Чон Юнги девятнадцать, и в свои годы он является самым залайканным блогером текущего года, обладателем бриллиантовой кнопки «Ютуб» и статуэтки за лучший канал. Также он входит в топ десять самых красивых омег Южной Кореи. Ещё год назад маленького мальчика, что закончил школу с красным аттестатом и высшим баллом никто не знал. Но его популярность росла с огромнейшей скоростью, что через месяц он стал популярен по всему земному шару. Канал Юнги специализируется на рекламе марок дорогих авто, с которыми сотрудничает омега, обзорах самых дорогих коттеджей и ресторанов знаменитостей. Видео, что побило все рекорды по просмотрам и лайкам, набрав миллиард зрителей за сутки, стало обзором на дом президента Южной Кореи. Мужчина, что печётся о своей безопасности, что лишний раз руку никому не пожмёт, вдруг весело улыбался на камеру и даже обнял паренька при встрече. От этого стояли на ушах почти все: СМИ, радио, разные редакции, у которых появилась работа. Но за всей этой белоснежной улыбкой и милым личиком с идеальными пропорциями остался лишь один вопрос, на который ни у кого не было ответа: «Как Чон Юнги добился всего этого? Или с помощью кого?» — Ничего необычного, на самом деле. Все авто Роллс Ройс качественные с идеальной структурой производства и продажи. Но в нем приятно пахнет, — отшучивается светловласый, махая рукой на смеющуюся аудиторию. Он пробегает взглядом по темному залу, ловя несколько постеров с его именем. — Ты никому не отвечаешь на этот вопрос, но я все же осмелюсь задать его. Есть ли кто-то на стороне, кто обеспечивает тебя? — омега нервно щёлкает ручкой, надеясь заполучить ценную информацию, что поднимет его рейтинги. Этот выпуск итак будет лучше других по просмотрам, ведь в нем есть Чон Юнги. — Ты слишком высокого о себе мнения, Джи-Зи-а, — омега высокомерно приподнимает голову, вызывая бурные овации фанатов. Они его поддержат, даже если он будет говорить неправду, даже если ему не поверят остальные. — Все может быть. — С кем ты спишь? Вопрос звучит слишком громко и разносится по залу. Толпа приветствует его возмущённым гулом, на что Чон лишь хмыкает. Если бы его можно было задеть этим вопросом. — Главное, что я знаю с кем спишь ты, Джи, — зрители вновь взрываются аплодисментами. Юнги знает, что в «Тик Ток» найдёт кучу видео с нарезкой этого момента под песню «Гуччи Флип Флап». Ведущий разочарованно выдыхает, повинуясь голосу в наушнике. Шоу заканчивается, а зрители пытаются пробиться через многочисленную охрану парня, чтоб сфотографироваться с кумиром. Ведь для многих он пример того, что нужно идти к своим мечтам. Джи-Зи снимает микрофон и делает глоток кофе. — Отличная программа, Юнги, спасибо. Предчувствую миллионы просмотров... — Считай я сделал тебе одолжение, — машет рукой Чон, словно отмахиваясь от назойливой мухи. Этот омега — лишь очередной падальщик, что загрызет с костями, стоит Юнги оступиться. Помимо всего этого успеха, Чон хорошо разбирается в людях. Слишком хорошо, от этого и страшно. — Твои рейтинги плохи в последнее время. — Насчёт вопросов... Ты же понимаешь, что это был сценарий... — О да, — хохочет Юнги, запуская пальцы в светлые локоны и ловя взглядом высокую фигуру Хосока у гримерных. — Не мое это дело, Джи, но я бы не давал использовать себя Лиену. — Он никогда... — возмущённо задыхается Джи-Зи, а Юнги победно улыбается. Он точно не знал об их связи. Люди такие нелепые, когда хотят скрыть правду. — Конечно, конечно. Мне плевать. Но те вопросы мне, что он тебе написал, говорят об обратном, — омега со скучающим видом оглядывает зардевшееся лицо парня. — Просто не хочу, чтоб ему все сходило с рук. Юнги больше не слушает возмущённый возглас и окрики фанатов, он поправляет чёрную шелковую блузу и походкой от бедра движется к Хосоку. Тот приподнимая брови и мотая головой, протягивает парню его любимый чай матча. — Без сахара? — принюхивается омега, хмыкая на скорчившееся лицо Чона. — Попросил добавить три ложки с горкой, чтоб ты облевался тут, — парирует альфа, двигаясь рядом с парнем. — У Чонгука сегодня дела, и он просил передать тебе, что задержится. Юнги недовольно морщится, вытирая зелёную пенку с губ. Всё-таки на вопрос: «Кто тебя обеспечивает?» есть закономерный ответ. Мало кому известно, что у министра иностранных дел и одновременно короля ночи Чон Чонгука есть не знающий границ младший брат, которому стоит лишь мотнуть молочными бёдрами перед братом, как он сразу получит все, о чем попросит. Все слишком просто и банально, но миру остаётся лишь гадать об их нерушимой и неправильной связи. Их связывает нечто большее, чем единая кровь, доставшаяся от непутевого папы. Юнги никогда не простит своего родителя. Не простит за то, что смотря в зеркало, видит его отражение. Это извивающееся на шесте в дешевом баре за копейки тело папы, что продавал себя каждую ночь. Он всегда твердил детям, что ради них, но они знали — ради себя. Ради своего удовольствия и удовлетворения. А младший Чон каждый вечер до красноты кожи трёт себя под струями воды, пытаясь стереть это отвратное чувство. Он не шлюха. Он не его папа. Чонгук всегда спасает его. Приходит ночным кошмаром, обнимает сильными руками сзади, утаскивает в свою пучину страсти, показывая другую сторону. Доказывает, что Юнги — не его папа. Он сахарок только для своего брата.

💎💎💎

Хосок поручает омегу двум амбалам, что будут ехать строго за парнем. На улицу уже опустились сумерки. Так и проходят дни Чона. Он уже и не помнит, когда просто отдыхал, валяясь на диване. Изначально, начиная заниматься блогерством, он и подумать не мог, что станет таким популярным, что будет столько работать. Наверное, это и к лучшему. Чем больше ты работаешь, тем меньше твою голову посещают отвратные мысли. Да, может он популярный из-за идеального личика, да, может из-за связей брата, что договаривается обо всех контрактах с марками авто. Но Юнги гордится собой. Он целыми днями трудится, следит за монтажом видео, даёт интервью. И это огромный труд — поддерживать имидж. Резкий скрип шин выводит омегу из мыслей, когда он переходит дорогу к своему Рендж Роверу эксклюзивной версии. Охрана парня дергается, но тут же останавливается другими такими же ребятами. Юнги стоит прямо посередине подъездной дорожки, а в жалких сантиметрах от него только остановился чёрный бугатти. Его глянцевый капот угрожающе блестит в свете неоновых вывесок ближайших пабов. Проходящие мимо люди смотрят с восхищением, а кто-то узнаёт машину. Конечно, не узнать «Чёрную Афелию» было трудно. Ее хозяина — Ли Лиена тем более. Юнги даже не дергается, когда этот монстр чуть не сбивает его. В этом весь Лиен. Омега глядит на водителя, когда тот грациозно ступает на все еще дымящийся асфальт. Его кожаные брюки облепляют идеальные бёдра, как вторая кожа. Его ярко-синие волосы подсвечиваются софитом и выглядят ещё ярче. Его серые глаза скользящим взглядом проходятся по всему хрупкому тельцу замершего Юнги. Под его взглядом омега чувствует себя голым. Ли Лиен является самым ярким представителем золотой молодёжи. В свои двадцать он уже является прямым наследником компании, что станет его через каких-то четыре месяца. Компания «LY Corporation» контролирует все развлекательные учреждения Южной Кореи. Можно сказать, что через четыре месяца у Кореи будет новый король. И Лиен это прекрасно знает. Его высоко поднятая голова и величественный взгляд отчётливо говорят об этом. Этот омега с характером и хваткой альфы — мечта любого. Ему стоит только щелкнуть изящными пальцами, как любой отдастся ему в руки. Почти любой. — Моя слабость, почему на тебе нет бриллиантов? Этот камень идеально дополняет тебя и подходит под цвет твоих волос, — от его голоса у Юнги до сих пор бегут мурашки. Он продолжает списывать это на выработанный рефлекс, когда младший Чон учился с ним в одной школе. Тело помнит каждый удар, синяк, прикосновение и это собственническое «Ты будешь моим». — Я не ношу такую банальщину, — парирует омега, упрямо смотря вперёд. Он слышит краем уха спорящую охрану, что пытается до него добраться. Но им не удастся это, пока Лиен не уедет. — Да? А то я уже подумал твоему ебарю не хватает денег подарить их тебе, — скалится Лиен, опаляя горячим дыханием висок омеги. Юнги резко разворачивается, давя в себе желание замахнуться. Он носом упирается Ли куда-то в подбородок, когда тот с ужасным высокомерием глядит сверху. Юнги пугает его взгляд. Этот безумный собственнический блеск. — Ты такой незащищённый и хрупкий. Дотронься и рассыпешься. — Я тебе пальцы сломаю быстрее, пока ты будешь тянуться, — предупреждающе шипит Юнги, отталкивая ладонь омеги. — Ты такой дикий, безудержный. Не перестану повторять, как хочу прижать тебя к капоту Афелии. — Лишь в твоих снах. — Мне кажется ты забываешь, что не Чонгук здесь король. Этот город принадлежит мне и только мне. Тут править буду я, — Лиен тянется к своей голове и снимает выдуманную корону, опуская ладонь на светлую макушку Юнги. Тот дергается, но омега хватает сильнее, больно тянет волосы, задирая голову на себя. — Стоит мне махнуть рукой и любой будет у моих ног. Ты не будешь исключением. Я не позволю тебе стать еще более особенным в моих глазах. — Я тебе не шлюха, чтоб ползать перед тобой, — младший хватается за руки омеги, но тот держит крепко. Лиен медленно сглатывает, проводя языком по верхней губе. Юнги напрягается сильнее, а Ли наслаждается этим коротким мгновением фальшивого обладания этим омегой. Пожалуй, единственная вещь, что не досягаема до короля города. Юнги словно эксклюзивная картина, что висит в охраняемом музее за толстым стеклом. Не дотянуться, не дотронуться. Он следит за движущимся кадыком младшего Чона и поддаётся минутному порыву, лижет его. Хочется оставить яркую отметину, прикусить до кровавых капель, послушать сдавленный крик. Хочется обладать этим омегой. Как ничем другим хочется. У Лиена это уже зависимость, и она не лечится. — Гены не пропьёшь, — шепчет он в шею замершего Юнги и время будто замирает. Звонкий удар пощечины заставляет охрану обоих парней в шоке развернуться. Щека Лиена горела красным заревом, а Юнги тяжело дышал. Он сделал пару безопасных шагов, но это его не спасёт, если Лиен захочет ударить в ответ. Омега дышит ровно, прижимая ладонь к лицу, машет своим людям, чтоб те не двигались. — За это я обожаю тебя, моя слабость. За твою независимость. Но это не продлится долго. Хочу, чтоб ты насладился свободой, — делает шаг вперёд омега, вдыхая накалённый воздух, — Мне похуй на Чонгука и ты это знаешь. Знаешь, что я не остановлюсь, пока не добьюсь своей цели. Когда-то я пожелал тебе никогда не становиться моей целью, — сглатывает Лиен, откидывая назад синие волосы. — Спи пока спокойно, моя слабость. Отныне Юнги будут мучать кошмары. Больше Лиен ничего не говорит. Он даже не смотрит в сторону омеги, садится в своё авто и уезжает, забирая и личный конвой. А у Чона внутри шторм бушует. Давно надо было перестать бояться омегу. Но каждый раз Лиен пугает своим напором и взглядом. Охрана парня взволнованно подбегает к нему, задаёт вопросы, а Юнги хочется забраться на высотку и спрыгнуть. Он мотает головой, садясь в своей Рендж Ровер, кидает: — Не езжайте за мной. Мне надо побыть одному, — и он срывается с места, оставляя лишь чёрные следы жженой резины на асфальте.

💎💎💎

Белое авто несётся по ночной трассе с невероятной скоростью. За окнами меняются пейзажи, слышны гудки проезжающих мимо машин и гонящейся за Ровером полицейский пикап. — Белый Рэндж Ровер «5454», прижмитесь к обочине! — гудит из динамика голос полицейского. — Да ты знаешь сколько парковка стоит!? — выкрикивает Юнги в открытое окно, хотя знает, что его никто не услышит. Когда у омеги скверное настроение и нужно выпустить пар, чтоб не слушать вопросы брата, Юнги выполняет очень импульсивные действия, после которых обычно дожидается брата за решеткой в полицейском участке. Это светлое здание, однотипные лица он запомнил уже наизусть. В этот вечер ничего не меняется. В помещении пахнет антисептиком, в тишине работает вентилятор, гоняя воздух. Намджун — местный прокурор, что всегда встречает Юнги с любезной улыбкой и вопросом «Что на этот раз?», молча сидит за своим столом, перебирая бумажки. Младший облокачивается о решетку, выставляя руки. — Чаем хоть напои, Намджун-а, — ноет омега, разминая затёкшую шею. — Не положено, — отрезает альфа. Юнги уже осмеливается называть их друзьями. Кажется, Намджун знает слишком много для обычного знакомого. Да и видятся они раза четыре в неделю. Иногда и чаще. У Юнги всегда плохое настроение. — Ну по-дружески, прокурор. Холодно же. — На улице весна, — не отрываясь от бумаги, хмыкает Ким. — Да ну тебя, — бурчит омега и меняет позу, когда в здание влетает разъяренный Хосок, заставляя Намджуна вздрогнуть. — Чертов киндер говнюк! Какого черта ты творишь?! — Намджун хмыкает на взъерошенного Чона, но тут же подрывается с места, завидя в дверях старшего Чона. Воздух в помещении словно меняется. Некомфортно становится всем, кроме Юнги, что стоически выдерживает тяжелый антрацитовый взор брата. Его чёрное строгое пальто шуршит подолами, когда тот двигается к решётке. Он приближает лицо к лицу брата, внюхивается. — От тебя вновь прет гневом, — констатирует старший, а от его голоса у всех присутствующих бегут мурашки. — Не перло бы, меня бы тут не было, — высовывая кончик языка, шепчет омега. Чонгук тяжело сглатывает, а Юнги завороженно следит за его кадыком. Хочется дотронуться. Он тянется ладонью, но старший делает шаг назад, отворачиваясь к заставшему Намджуну. — Думаю вам уже надоели эти «этого больше не повторится», — не спрашивает, а утверждает. Офицер, что принёс начальнику Киму кофе, завидя Чона, тут же исчезает. Кажется, обстановка не напрягает лишь младшего, что беззаботно мотает ногами. — Но уверяю вас, этот раз точно последний. — Честно, мне мало в это верится. Вообще ему положено просидеть здесь трое суток... — Может и правда оставить его тут на семьдесят два часа? — задумывается Чонгук, обращаясь к Хосоку. Тот хмыкает и пожимает плечами, вызывая нервный и возмущённый выдох младшего. Не похоже было, что Чонгук шутил. — Эй, так не пойдёт. Какие трое суток?! Я же сдохну тут! И у меня съемка! А ну выпустите меня отсюда, — омега трясет решетку, создавая неприятный шум, на что Намджун морщится, а Хосок еле сдерживает хохот. — Хорошая идея. Воспитательная мера не помешает, — кивает Хосок, принимая самое ложное серьезное лицо. Юнги видит лишь спину брата, но тот, кажется, согласно мотает головой. Когда старший начинает двигаться к выходу, тогда Юнги начинает паниковать. — Чонгук! Черт! Ты не можешь меня тут оставить! — но старший даже не оборачивается. Хосок радостно машет младшему рукой и следует за боссом. Намджуну лишь остаётся удивлённо смотреть на эту ситуацию со стороны. — Чонгук! — Юнги вновь ударяет по решетке, но не получив никакой реакция, решает сменить тактику. — Папочка. Работает исключительно на всех. Намджун пятится к столу, закрывая уши руками, Хосок шумно сглатывает, поглядывая на остановившегося босса. Спина Чонгука словно увеличивается в размере, а Юнги уже жалеет о своих словах. Но засовывает глубоко это чувство, когда брат поворачивается. Он смотрит долго, пытает темными омутами, заставляет каяться, что вырвал с важного мероприятия. — Его можно освободить сейчас? — альфа не смотрит в сторону Намджуна, у которого выбора то нет. Прокурор кивает, ключом открывая камеру. Все это время Юнги не отрывает взгляд, смотрит, впитывает. Когда он ровняется с Чонгуком, то понимает, что лучше бы остался в камере.

💎💎💎

Омега хищно улыбается, когда дверь в пентхаус Чонгука блокируется электромагнитным замком.   — Я думал у тебя важное мероприятие с конгрессом, — омега растягивает губы в оскале, облокачиваясь о дверной косяк, пока Чонгук медленно движется на него. Комната освещена лишь фонарями с улицы, тишину нарушает легкая мелодия, что разливается из колонок в углах гостиной. — Оно по плану было, пока мне не позвонили из полиции с информацией, что мой дорогой братец вновь нарушил закон, — Чонгук одним движением закатывает рукава рубашки, а младший сглатывает, наблюдая за его мощными руками, усеянными сеточками вен. — Какой кошмар! — нарочито удивлённо выдыхает омега, решив поиграть. Чонгук сглатывает, оглядывая брата с ног до головы голодным взглядом.  — Я говорил с президентом, когда мне позвонили. Мой сахарный, ты меня отвлёк. Опять, — с каждым словом Чонгук все ближе. С каждым сокращённым сантиметром Юнги задыхается. Этот горький аромат бренди полностью лёгкие заполоняет, оседает толстым слоем на стенках. — Упс, ну я же не специально, — шепчет прямо в губы, когда альфа вплотную подходит. Тот тянет носом воздух у уха брата, наслаждается его чистотой, без чужих примесей. — Да что ты? — рычит он, одним движением расставляя руки по бокам от головы Юнги. Тот в удовольствии урчит, закатывая глаза.  — Да, — тычется носом в предплечье альфы, скользит руками по стене.  — В этом тоже ты не виноват? — Чон кидает взгляд на выпирающий бугорок брата, в предвкушении прикусывая губу.   — Абсолютно, — тянет размеренно, одной рукой притягивая брата за галстук. Чонгук не ждёт действий, сам вгрызается в малиновые приоткрытые губки, рычит от удовольствия, чувствуя, как вторая рука брата накрыла промежность.  — Но я помогу тебе справиться с этим, — сквозь поцелуй улыбается, отшвыривая галстук. — Это не обсуждается, мой сахарный, — Чонгук подхватывает брата под коленку, заставляя обвить свой торс, сильнее припечатывает к стенке. Чуть ли не вбивает в неё. У Юнги приятная темень в глазах, спину тянет от удара, а брюки рвутся под крепкой хваткой альфы. Чонгук проводит кончиком носа за ухом брата, насыщаясь любимым ароматом. Ему его всегда мало. Этот запах Чону, как наркотик. Ни одна дурь рядом не стоит с природным запахом омеги. Альфа жить без него не может. Альфа скользит рукой по животу омеги, на что-то твёрдое и холодное натыкается. Юнги замирает в его руках, сильнее утыкается носом в шею. Чонгук тяжело сглатывает, опуская взгляд. Хрупкий торс обвивает тонкая золотая цепочка, что соблазнительно прячется под остальной одеждой. — Я хотел надеть весь комплект, но в нем крайне неудобно. Да и планы поменялись, — урчит Юнги, а Чонгук хватает цепь и тянет на себя. Наклоняется, проводит языком по ней, отчего у младшего звёздочки ползут перед глазами. Омега обнимает брата за шею и тянется за новым поцелуем, пока с него стягивают белье. Чонгук резко рычит, чувствуя ладонь на возбуждении. Юнги пьяно улыбается, но улыбка тут же стирается, почувствовав омега шлепок по голой ягодице. На ней расползается красный след от ладони, от которого старшему выть хочется. Цепи приятно позвякивают. Чонгук бы его всего ими обмотал, показал всем принадлежность этого омеги. Парень стонет и выгибается, пока Чонгук медленно вводит два пальца в истекающую смазкой дырочку. Брюнет покрывает лицо Юнги мягкими поцелуями и шепчет, обжигая горячим дыханием. — Я тебя избаловал, мой сахарный. Юнги ничего не отвечает, улыбается через стон, сам насаживается на пальцы, лишний раз старается задеть возбуждение брата. Чонгук зависим от брата. Тот имеет слишком огромную власть над ним. Никто такую в жизни иметь не будет, а он имеет. Юнги уже настолько въелся в днк Чонгука, что без него альфа не дышит, не живет. Юнги сжимает кулачки, тихо хнычет, заглядывая в антрацитовый омут.  — Но тебе нравится, ты ждёшь момента, когда снова поедешь меня вызволять, — запрокидывает голову, приоткрывая губы. — В следующий раз я возьму тебя прям там, мой сахарный. И никакие запрещённые приёмы тебе не помогут, — рычит и резко толкается, заменяя пальцы пульсирующим членом.  — Позволишь кому-то видеть мое тело? — последнее слово тонет в громком стоне, вырвавшемся из губ.  — Никогда. Ты только мой. Наручниками твою левую к своей правой прикую, но никогда не отпущу, — толкается, меняя угол, выбивая у брата ещё больше стонов. Чонгук двигается плавно и размеренно, дышит жарко, опаляя покрасневшее ушко омеги, и шипит, когда брат сжимает его особенно сильно. Он очень узкий и горячий, и от этого крышу сносит по самое основание. Омега выгибается настолько, что альфа не уверен, что хрупкий позвоночник брата не переломится. Тот словно воск, плавится в горячих объятиях. Альфа толкается в него еще раз и кончает глубоко в брата, из-за чего по телу дрожь блаженства проходит. Юнги выгибается вновь, запуская ладони в смоляные волосы альфы. Оттягивает, старается боль причинить, а Чона кроет. Чонгук не даёт брату упасть, подхватывает того на руки, кладя на кровать. Младший утыкается в шею альфы, улыбаясь. Юнги некогда думать о плохих вещах. Утром работа, а ночью Чонгук. Чонгук назвал слово «папочка» запрещённым приемом. Юнги теперь его будет произносить каждый день.

💎💎💎

Лиен холодным взглядом оглядывает пустую камеру. Намджун мнётся рядом, неуверенно поглядывая на босса. — Знаю, ты просил задержать его. Но я не смог... Чонгук... — Испугался его? — раздраженно хмыкает Ли. — Да кто он такой? Никто! Я король этого города, не он! Прокурор делает шаг назад, а Лиен считает до десяти, представляя идеальное лицо омеги, что искажено в гримасе страсти. Его чуть нахмуренные брови, приоткрытые губы... Лиен сжимает зубы, кладя руку на своё возбуждение. Намджун стыдливо отводит взгляд. Кима приводит в ужас этот гнев омеги. Никогда не скажешь, что Ли слабее по полу. У Лиена в голове все еще стоит эта картина сексуального Юнги, что говорит такое тихое и заманчивое «папочка». Экран компьютера не передаёт все эмоции Чонгука, но омега знает, что он чувствовал. Он чувствует сейчас тоже самое. Лиен заставит, чтоб это слово Юнги говорил лишь для него. — Ничего. Кто умеет ждать, дождётся большего, знал? Поэтому я не спешу. Через четыре месяца я получу полные права на город и его жителей, тогда с Чонгуком будет покончено. Он слишком живучий и долго торчит на моей территории. Скоро я его уничтожу и заберу его братца себе, как трофей. И ты мне в этом поможешь, — Лиен поворачивается к Киму, скалясь. — Да и Джин расслабился. Пора заканчивать с Чоном. Я и так слишком долго жду момента, когда надену на этого омегу бриллиантовый ошейник. Он ему идеально подойдёт.

У настоящих историй любви финалов нет