Crime and Punishment

Как же можно это описать это чувство? Восхищение? Сидеть в засаде и наблюдать за жертвой. Это обыденность для охотника, но то действо, что развернулось в покоях Roi de Poison. Ох, это просто не передать словами… Вил… Как же ты умудряешься быть прекрасным, даже будучи в такой позе. Изящное тело содрогалось от мощных толчков, прогибаясь под весом партнёра. Какой идеальный прогиб спины. Светлые волосы скрывают покрасневшее лицо, а стоны заполнили всю комнату. Достаточно громко, чтобы снизить звук динамиков до минимума.       Поставить камеру в комнате старосты было довольно рисковым решением, но оно явно того стоило. Рук мог наблюдать за каждым шагом «прекрасной королевы», начиная от банального нанесения макияжа, заканчивая подобными пикантными отношениями с первогодкой из Саванкло. Кто бы мог подумать, что Шоэнхайт разделяет его увлечение студентами этого общежития. Даже если только одним и в таком плане.       Партнёр «королевы» менее изящен и грациозен, но все его движения… Оо, потрясающая смесь дикого животного инстинкта и нежных чувств к возлюбленному, не позволяющих сорваться и покрыть метками желанное тело. Хоть волк достаточно юн, но самоконтроль просто потрясающий.       Сердце охотника делает кульбиты от каждого их синхронного движения, каждого вздоха и рыка. Нет ничего прекраснее и могущественнее любви, что смогла объединить двух, столь непохожих людей. Запись достаточно чёткая и видно как губы Вила едва произносят: «м-можешь… укусить…»       Для модели тело самое важное, даже минимальные повреждения недопустимы. Позволить пометить себя зверю… Хант напряжённо выдыхает, похоже он позволил себе расслабиться, скулы покрыл яркий румянец, а в брюках ощущается болезненная теснота. Он потерял счёт времени, наблюдая за любовниками, но этого мало… Всем троим!       Острые клыки вонзаются в нежную шею и утробный рык перекрывается громким вскриком. Затем всё затихает, кажется у самого Рука темнеет в глазах, но не на долго. Он снова смотрит в экран. Тело Вила, отмеченное и всё ещё разгорячённое, слегка потряхивает. Юный волк, весь взлохмаченный и взбудораженный недавней близостью, заботливо вылизывает места укусов, лениво помахивая хвостом. — Beaute… — выдыхает охотник, наблюдая как любовники скрылись за дверями ванной.       Сохранив запись и откладывая планшет, Хант собирается в душ, день выдался весьма насыщенным, ему тоже надо освежиться.

***

      По прошествии пары дней ничего особого не произошло. Повседневные хлопоты такие, как занятия, клубная деятельность и разумеется личные «полевые исследования». Однако может и не всё так гладко, как казалось поначалу. Обычно Вил более заинтересован, куда исчезает его зам, но сейчас от старосты веет холодом и безразличием. Очень необычно и не только это. Всегда, когда Рук находится рядом со своей «королевой», он то и дело чувствует сверлящий взгляд янтарных глаз. Волк не скрывает своей неприязни и раздражения. Будь они не на территории колледжа, а в диких землях, охотнику могла бы угрожать серьёзная опасность. Но блондин не может винить первогодку в смеси этих чувств. Для волка нормально защищать свою пару, где бы они ни были. На самом деле это вызывает только трепет. Такое поведение лишний раз доказывает крепость чувств, а ещё не сошедшие следы, что скрывает под формой Шоэнхайт, делают их полностью обоюдными. Рук не знает куда деть свои, с каждой минутой усиливающиеся, чувства. Ему представилась редкая возможность видеть, как рождается столь нежная и прекрасная любовь. Неописуемо! Абсолютно прекрасно! Ещё немного и эмоции захлестнут с головой! Ох… Нужно успокоиться, не подобает охотнику вести себя так. Да и Вил, пригласивший его на чашку чая, точно бы не оценил столь ярких необъяснимых порывов, даже если причина им — счастье. — Давненько мы не сидели так вдвоём, Roi de Poison. В чём же причина? — И правда, — Вил элегантным движением возвращает чашку на блюдце. — Скорее всего причина как раз в том, что это было давно. За последнее время столько всего случилось, что и вздохнуть было тяжко. Я подумал, что сейчас как раз самое время передохнуть и обратить внимание на тех, кто рядом. — Ох, Roi de Poison, мне крайне льстят твои слова. Ты не представляешь, какую честь мне этим оказываешь. — Неужели? Мне казалось, ты сам решаешь, на сколько большую честь я могу тебе оказать? — Excuse-moi? Я не понимаю, что ты имеешь ввиду?       Вил не ответил, лишь опустил глаза на свою чашку. Минутку! Он точно из неё пил или только делал вид? У Ханта мороз по коже, его собственная чашка почти пуста! Значит ли это?! Руки инстинктивно тянутся к губам, но староста его останавливает. — Roi de Poison? — Ты же знаешь, что всё, чего я коснусь может быть проклято. — Вил бережно опускает руку своего зама на стол и нежным движением заправляет прядь блондину за ухо, шепча практически в губы. — Даже если это проклятье, всего лишь краткий сон. С последним словом охотник погружается в темноту.       Спустя какое-то время Хант всё-таки открывает глаза. Натренированные инстинкты мгновенно заставляют оценить обстановку. Всего лишь одно из подвальных помещений общежития, которое студенты используют как лабораторию. Даже имея прекрасное зрение, трудно увидеть что-то впотьмах. Одно можно сказать точно, его руки крепко связаны цепями, а те прикованы к полу. Выбраться будет трудно. Вдруг, как по сигналу свет озарил комнату. В нескольких метрах, на софе, восседал староста Помфиора. Вид у того был весьма радостный, будто был в предвкушении чего-то: — Добрый вечер, соня. Как спалось? — Ma… Reine? Почему я здесь? Неужели я чем-то прогневал тебя? — Он издевается?! Он и правда не понимает ЧТО именно сделал?! — громогласный рык слегка оглушает. Теперь перед глазами охотника предстал и Хаул. Причём весьма взбешённый. — Тише, Джек. Так ты от него ничего не добьёшься. — Вил демонстративно помахивает сломанной камерой. — Узнаёшь? — Ох. Roi de Poison, это… всего лишь недоразумение… — оправдания, сопровождаемые неистовым рычанием прекращаются лёгким взмахом руки старосты, призывающий к молчанию и комната погружается в полную тишину. — Мы посмотрели всё, что ты успел наснимать. Разумеется уничтожили. Но мне прекрасно известно, что у тебя есть копии. — Вил… — Тише. Я не собираюсь открывать охоту на оставшиеся записи, всё-таки это нарушение личного пространства, которое ты так ценишь.— последнее явно было сказано в насмешку. — Но ты же понимаешь, что будет попади эти записи в руки общественности… — Roi de Poison! Я бы никогда не поступил так с тобой! Всё что я увидел и услышал умрёт вместе со мной! — Даже если я заставлю тебя дать клятву? — Ma magnifique Reine! Я готов поклясться собственными глазами! Для меня нет ничего дороже твоего счастья! Вил победно усмехается и подходит к своему возлюбленному, обнимая: — Видишь? Заставить его молчать достаточно просто. — Я ему не верю. — Хаул был похож на обидевшегося ребёнка, на что староста только усмехается. — Не страшно, я знаю его дольше, чем ты…       А вот последняя фраза явно не пришлась первогодке по вкусу. Оскалившиеся клыки и яростно метающийся хвост ярко показывали настрой владельца. И тут Рук задумался, раз Вилу изначально было всё равно, то всё это представление он устроил, только ради волка… О, «Прекрасная королева»! Твоё милосердие не знает границ! Укротить пламенное сердце зверя и уберечь своих подданных от его ярости, вот ради чего затеян спектакль. О, Вил! Разве можно быть ещё благороднее, чем есть сейчас! Где же зрители?! Где же нескончаемые овации?! Здесь и сейчас, прекрасный из прекраснейших отыгрывает свою лучшую роль! Как мир не справедлив, лишающий всех возможности лицезреть сие потрясающее действо!.. Внутренний монолог был прерван обсуждением пары. — Его выражение лица мне не нравится… — Что поделать, он видит прекрасное во всём. — вздыхает Вил. — Даже в своём положении. — Ты всё ещё хочешь это сделать? — Я долго готовился. Неужто малыш струсил? Джек сильно смутился и, отвернувшись, пробубнил: — Я п-просто беспокоюсь за тебя, н-не подумай… Глава усмехнулся и почесал парня за ухом. А затем перевёл взгляд на заключённого. — Roi… de Poison?       Вил демонстративно отворачивается и вовлекает Хаула в поцелуй. Первогодка, немного оторопев, отвечает, перехватывая контроль. Его хвост бесконтрольно виляет из стороны в сторону.       Сердце Ханта пропускает удар, подобного расклада от точно не ожидал. Волк на ощупь развязывает пояс и ткань формы с тихим шорохом падает на пол. От падения на софу спасает только самоконтроль старосты. Он, невольно, отстраняется от партнёра и отходит в сторону, за что получает недовольный рык. Стук каблуков медленно отмерил расстояние до невольного наблюдателя. — Вил… — кончики пальцев касаются губ, призывая к молчанию. — Эти цепи прокляты, ты не сможешь их снять. — Шоэнхайт стягивает чёрную широкую ленту обмотанную на запястье. — И она тоже.       Атласная ткань плотно ложится на глаза, скрывая мир вокруг. Тёплая и слегка источающая приятный запах духов немного сбивает с толку. Рук чувствует немного сбитое дыхание напротив и томный шёпот: — Ты дал клятву, но это отменяет, твой проступок… Аргх… — глава неожиданно простонал и вцепился в плечи зама, заканчивая фразу. — Это твоё наказание…       Эхо шагов отражается от стен, видимо это был Хаул. Наверное не выдержал близости партнёра с чужаком и решил обозначить границы. Для всех! Скрип софы, означает, что их небольшой променад закончен. Нет! Не может быть! О, Вил, жесток настолько, насколько прекрасен! Только ты мог придумать подобное наказание!       Охотник напрягает свой, итак, обострившийся слух. Судя по шелесту ткани, одежды на любовниках осталось немного и скоро её совсем не будет. Стоны Вила заполнили комнату, перекрывая нарастающие шлепки. Скрип ножек софы о каменный пол не дают полностью различить, что точно происходит. Просто невыносимо! Быть так близко, но не иметь возможности видеть!       Неожиданно всё затихает, и сквозь повязку видно ослепляющую вспышку. По полу разносится странное клацанье и Ханта опаляет разгорячённое дыхание вперемешку с утробным рычанием. Нечеловеческим! Затем клацанье возвращается к софе. Скрип мебели и волнительный вздох и тело охотника будто ледяной водой окатили. Нет! Не может быть! Они ведь не…       Звонкий вскрик оглушает и не даёт сконцентрироваться. Сам факт того, ЧТО происходит напротив сводит с ума. Небольшое затишье и голос старосты снова озаряет всё помещение. Скрежет когтей и звук рвущейся обивки, всё это перекрывает и так тихие толчки. Дыхание сбивается, в голове шумит кровь. Рук трясёт головой, пытаясь скинуть повязку. Он дал клятву, но сейчас факт лишения зрения кажется таким ничтожным. Ни одно «полевое исследование» никогда не сравниться с этим, но его драгоценные глаза покрыты тьмой проклятой ленты. Воображение никогда не заменит реальной картины, которая, блондин уверен, просто восхитительна. Хант теряет над собой контроль и начинает скулить подобно провинившемуся щенку: — Vil, s'il te plaît, libère-moi!*       Но Вил не слышит мольбы. Между ними незримая стена, что отделяет наслаждение от мучений. Рук не знает сколько времени прошло. Он очнулся только, когда цепи ослабили натиск, а повязка, чёрной змеёй, сползла на пол. Кое-как добравшись до комнаты, охотник скрылся внутри и приходил в себя практически весь следующий день.       Ещё долго прокручивая обрывки звуков и голосов он не мог успокоиться. Ох, он не может злиться на свою «королеву», то было достойное наказание для глупца посмевшего увидеть больше положенного. Увидеть…       О, Великая семёрка, и вправду глупец! Как можно было забыть про камеры, которые сам и расположил! Ох, как назло заряд планшета на нуле, но пожалуй стоит забрать саму камеру. Наверняка угол обзора не будет идеальным, но лучше так, чем страдать от неизвестности. Рук стремглав примчался на место своей пытки и начал обыскивать место установки заветного прибора, но его нигде не было. — Ты заставил меня ждать.       Охотник резко обернулся. Вил стоял в дверях и подкидывал маленькую камеру. Губы, вместо привычной помады, украшала лёгкая усмешка. Выражение лица вице-старосты было просто бесценным. — Что-то потерял? — Ma Reine… — Ты становишься предсказуемым, Рук. — И вправду. Похоже я потерпел сокрушительное поражение. — лицо охотника озарила ослепительная улыбка. Однако староста его энтузиазма явно не разделял: — Не слишком ли ты беспечен, учитывая сколько непотребств совершил, по меньшей мере, за эту неделю? — Если быть точнее, последнее произошло не по моей вине. — отшутиться не получилось. Взгляд Вила буквально метал молнии, одно неверное слово и превратишься в пепел. — Ma Reine, я приму любое наказание. — Мы это проходили, Рук. В этот раз, я могу быть менее милосердным. — О, прекрасный из прекраснейших! Даже яд будет в сладость, если я приму его из твоих рук! — Жаль подобной чести вам не окажут!       В помещении появился Джек и встал подле Шоэнхайта, всем видом показывая своё превосходство. Не только в силе, но и в положении. Хоть глаза Хаула горели презрением, от зоркого глаза охотника не скрылся небольшой румянец на щеках и слегка потрёпанный вид. Вид волка и отсутствие помады на губах Вила озаряют Рука единственной догадкой. Похоже эти двое нашли способ скоротать время, пока Хант соображал проверить камеры. Губы сами собой растянулись в улыбке. — Ох, Roi de Poison, ты упрекаешь меня в непотребствах, хотя сам развращаешь своего юного кохая. — блондин медленно переводит взгляд со старосты на первогодку. Стоит отдать Вилу должное, ни один мускул на его прекрасном лице не дрогнул, будто к нему это вообще не относится. Его партнёр полная противоположность, хвост встал дыбом, а краска залила всё лицо, чем вызвал смешки у семпаев.       Ох, маленький, глупый волчонок… Как бы ни был красив и величественен замок Помфиор, он лишь часть охотничьих угодий. Можешь рычать сколько вздумается, пока покорно лежишь в ногах нашей «прекрасной королевы», но помни…       Милость «её» не вечна, а охотнику не в тягость ждать, когда предоставиться шанс поохотиться на высококлассную дичь.