Фетиш: турианцы

Когда они отказались принимать её в первый раз, Джейн плакала. Много. И долго. А по утрам из каюты коммандер выходило буквально раскрасневшееся, взлохмаченное нечто, смотрящее на мир нечитаемым взглядом. Душа - и метки, которые всё равно проявились на её новом теле - разрывались от боли. И только Гаррус принимает её - только он верит, что она - это она. Ни клон, ни подделка, ни двойник. Что она - настоящая Джейн Шепард. И это, пусть и немного, но всё же успокоило её. Гаррус был рядом, вслушивался в её завывания вперемешку с плачем, и это разбивало ему сердце. Он прекрасно понимал, что она любила их всех - каждого по-своему, отдавая половинку себя. И если он берёг её как мог, держась за неё как за последнюю ниточку, то другие... У него просто не хватало слов. Как можно отказаться от той, что буквально принесла себя в жертву ради общего блага? Как можно отказаться, когда доказательства - буквально - были на её руках и шее? Видимо, всего одно упоминание о Цербере стёрло из их памяти - и, сидя по всему, из душ - те чувства, что дарила им Шепард. И, обнимая плачущую - пожалуй, впервые на его памяти - Джейн, Вакариану просто хочется пойти и как следует побить остальных членов их маленькой и привычной семьи. Семьи, которую толкнули на путь саморазрушения. Семьи, спасти которую Джейн пыталась снова и снова - и проигрывала. А потом... А потом Шепард остывает. Во всех смыслах, кроме одного - борьбы со Жнецами. Она берёт себя в руки - и ломается изнутри. Точнее сказать, она ломает себя. В очередной раз. Ей ли не привыкать? Тем более сейчас их и без того редкие встречи сошли на нет и Шепард могла с головой погрузиться в войну... И в единственного, кто остался рядом. Единственного, кто поверил ей, не смотря ни на что. И единственного, к кому она обещала вернуться после войны, что бы ни случилось. Пусть внутри она разорвана в клочья - Джейн Шепард не позволит никому увидеть её боль. Особенно сейчас. А потому она улыбается и тянется к Гаррусу за поцелуем. Они на Цитадели, собираются в теперь уже квартиру Шепард, которую ей подарил Андерсон, и у них есть несколько дней покоя. Но, проходя мимо Башни Цитадели, она невольно кинула взгляд на окна, где располагался кабинет Спаратуса и где они часто проводили время по-особенному. И где он часто собирал всех остальных. На долю секунды грусть и тоска снова охватили её, но, прижавшись плотнее к Вакариану, она позволила ему увести себя прочь. Сарен смотрел на уходящую пару, чувствуя, как когти плотно впиваются в броню. Он уже успел пожалеть обо всём сказанном - впрочем, не он один - но сделать уже ничего не мог. Сделанного и сказанного не вернешь, как и не сотрёшь боли, оставшейся на всю оставшуюся жизнь. Он пытался доказать себе - это не его, не их Шепард. Это отродье Цербера, который пытался проникнуть в самое сердце Цитадели и украсть всё, что только возможно. А сердце ведь твердило другое. Метки говорили о другом. Но он - они - не поверили. Никто, кроме Вакариана, которого рыжеволосая спасла на Омеге. Он остался с ней и ничто не смогло поколебать его веру в неё. И Сарен... Завидовал. Пожалуй, впервые в жизни он завидовал на самом деле. Жнецы были на пороге - и он, и Шепард знали это куда лучше остальных. Знания маяка продолжали направлять их, ведя по пути, которые были им предназначены. Но он не хочет идти дальше без неё! Никто из них не хочет. Найлус рычит и мало с кем общается, ощущая пустоту без своего душевного партнёра. Новоявленный примарх Виктус, и без того заваленный работой по подготовке армии Палавена к предстоящей войне, был мрачнее тучи и отвлекался крайне редко, часто почесывая запястье. Место, где он был отмечен. Спаратус... Про него вообще не следовало даже говорить. У него и так остался осадок на душе, учитывая их с Шепард отношения ещё до её становления Спектром и героиней галактики, а уж теперь... Ситуация была из разряда хуже некуда и нужно было что-то предпринять, прежде чем станет слишком поздно. Но возможно ли это? - Я люблю тебя, слышишь? Что бы ни случилось, я люблю тебя. Если мы не встретимся здесь... Я буду ждать тебя в баре, - Джейн плевать на всех вокруг. Она жадно жмётся к Гаррусу и целует его отчаянно, сжимая руки у него на капюшоне. Турианец отвечает не менее отчаянно - позволив винтовке упасть, он прижимает Шепард к себе, словно пытаясь слиться с ней, оставить внутри себя, оставить в безопасности. Но Джейн была нужна своей расе, была нужна всем, кто собрался на Земле, дабы дать решающий бой Жнецам - и ей нужно было уходить. Она оставляла его здесь, в наиболее выгодном положении, но это не мешало его сердцу болезненно сжиматься. Ему было страшно за неё. Снова. Один раз он уже потерял её - и это едва не стоило ему не то чтобы жизни, разума. Турианцы в плане партнёров на всю жизнь были особенными - смерть пары могла привести как к смерти, так и к участи, что гораздо хуже этого. Безумие - одно из них. - Всё равно обещай. Пообещай мне сделать всё возможное и вернуться, - они не смотрят вокруг и им, откровенно говоря, плевать на всех в данный момент. Их связь тянется, опутывает тонкими нитями, переплетая их души друг с другом. И впервые за долгое время, наполненное тоской, проблемами и войной, Джейн улыбается. Едва заметно, но от этого не менее искренне. И еле слышно шепчет обещания, прежде чем резко развернуться и побежать вперёд навстречу своей судьбе. Она не жалеет ни о чём. Кроме, разве что, с остальными не удалось попрощаться. Пусть обида и терзала ей душу - а заодно и тело в тех местах, где были имена её соулмейтов - но всё же... Всё же любовь была сильнее. Как жаль, что времени у неё не было от слова совсем даже просто написать им... Когда Жнецы замерли, Сарен позволил себе с трудом разлепить глаза. Чудовищные машины зависли в воздухе подобно марионеткам, которых кукловод заставил выполнять свои приказы. А после ярко-синяя вспышка пронзила небеса и все мысли, которые только начали формироваться, вылетели из головы турианца прочь. Значит, Шепард смогла добраться до Горна... Впрочем, глупо было в этом сомневаться. И в ней глупо было сомневаться. Сейчас это ясно как день, но тогда, несколько месяцев назад, когда она только появилась - когда её только вернули им - всё было по-другому. Слишком обжигающей была ненависть к Церберу. Настолько, что ослепила не только Сарена. А теперь... Поднявшись с земли, Артериус взглядом нашёл своих товарищей. Виктус был в относительно безопасном месте, хотя упорно рвался в бой. Найлус вместе с Гаррусом, переругиваясь - правда, в шутку - вели счёты, кто больше истребит остатки хасков, которые, стоит отметить, практически все также застыли. Спаратус - вначале Артериус сам не поверил в то, что советник решится взять в руки оружие, но вот он, здесь, на Земле, вместе со всеми сражался ради будущего - выискивал что-то среди многочисленных развалин. А затем раздался взрыв и Горн разлетелся на сотни обломков. И, кажется, вместе с ним разорвалось сердце Сарена Артериуса. И пусть метка молчала, давая понять, что Шепард жива как минимум, это не помогало успокоить мысли о том, что могло случится. И что душа обманывает его также, как когда-то они обманули Джейн. Как когда-то они не поверили Джейн. И это приводило в ужас даже его. Мысль о том, что у них - у него - на этот раз точно не будет возможности искупить свою вину, была отвратительна. Чем она стала, Джейн, честно говоря, не понимала. Катализатор, который вначале казался кукловодом с манией величия, неожиданно оказался... Совершенно не таким. Когда-то много тысяч лет назад он также был существом из плоти и крови, но, погрузившись в Циклы, он совершенно забыл о том, кем был раньше и как вернуться в эту форму. Впрочем, главным было не это. Разорвав Цикл, заканчивая чреду кровопролитных уничтожительных тысячелетий, Шепард заслужила награду. Самую высокую. Пусть и не от тех, от кого она могла бы её ожидать. - Обнимите вечность, Шепард. Галактика теперь - в ваших руках. И только вам решать, какую роль остатки Жнецов сыграют в новом мире. В вашем мире, - с этими словами Катализатор буквально распался в воздухе, а тело самой Джейн окутало синее свечение, проникая под кожу, окутывая, словно коконом, защищающим от всего. И перед тем, как сознание на какое-то время покинуло её, Шепард успела подумать о том, что она жива. Что ей не пришлось жертвовать собой в очередной раз. И что теперь она спокойно возвращается домой. Разговаривая с отцом по омни-инструменту, стараясь быть спокойным, краем глаза Гаррус всё же оглядывался, а ухом - вслушивался в то, что происходит вокруг. Прошло уже несколько часов, но о Шепард - или её теле - не было ни одного слова. Впрочем, если бы она умерла, он - они - почувствовали бы это. А так... Метка приятно теплится, передавая обрывки чувств его партнёрши. Радость и желание. Желание поскорее оказаться рядом. Завершив разговор, Вакариан уже собирался направится к Виктусу для отчёта, но... - Гаррус! - этот голос... Даже если бы он вдруг захотел забыть этот голос, он не смог бы. Никогда. Резко развернувшись, турианец едва успел поймать налетевшую на него Шепард. Буквально. Её ноги не касались земли, но это не мешало ей повиснуть на своём мужчине, плотно прижимаясь к нему. Благодаря Церберу процесс её регенерации был воистину колоссальным, а потому единственное, что её несколько смущало - её одежда. Точнее то, что от неё осталось. Броня была разрушена из-за выстрела Жнеца, а оборванные брюки да кофта была обгоревшей почти до середины живота. Впрочем, ей было плевать. И ему тоже. Джейн жадно впилась в губы Гарруса голодным поцелуем и позволила своим чувствам растечься по меткам. Не только по их с Гаррусом. Всё же, пусть эти... нехорошие турианцы и ранили её так сильно, они были её. Каждый. И ненавидеть их она не могла. Как бы, возможно, порой не хотелось бы. Теперь, когда Жнецы находились под строгим контролем Шепард и помогали в восстановлении миров, пришла пора разгребать не только внешний бардак, но и внутренний. Благодаря Лиаре узкий круг лиц, приближённый к Шепард, узнал о том, что именно случилось с Джейн внутри Горна. И кем она теперь была. - Больше, чем человек, но не машина. И не клон, - расчёсывая свои длинные рыжие волосы, в которых местах поседевшие после пережитого стресса, мягко произнесла девушка. Теперь навечно девушка. Такая странная мысль - получить вечность в самом буквальном смысле. И теперь навсегда. Возможно, в будущем станет проще, а пока что Шепард ощущала себя несколько неуютно. Крепкие руки плотно обхватили её за талию, а рот прижался к её шее. Сарен устал быть без Шепард. Слишком устал. И его сердце требовало вернуть её. Вернуть к нему. К ним. И больше никогда не сомневаться в ней. - Ты не клон, Джейн. Мы уже вполне расплатились за свои слова. Надеюсь, ты всё же сможешь простить нас, - проведя когтями по её ребрам, вслушиваясь в судорожный, но довольный вздох, прошептал Артериус. Ответом ему стал быстрый разворот Шепард и её губы, прижавшиеся к его рту. Держа в руках плюшевого Жнеца - что сказать, люди додумались даже из этого сделать целый бренд! - Шепард ступила на восстановленный Палавен. Её уже ждали, но всё же она не торопилась. Невесомо паря над землёй - то взлетая выше, то опускаясь - она наслаждалась свободой. Сила, текущая по её венам, была необъяснимой и вместе с тем Шепард понимала одну простую вещь - она свободна. Да, она должна - и делает - контролировать Жнецов и по возможности изменять их. Да, теперь время для неё не значило совершенно ничего. И всё же...Всё же это не мешало ей жить новой жизнью. И быть той, кем она хотела быть - простой женщиной, которая хотела быть любимой. А потому, глядя на спящих в теперь уже их апартаментах турианцев, которые, видимо, не дождались её появления, Шепард с улыбкой подумала о том, что готова простить им всё на свете, лишь бы они были живы. Тем более... Связь уже довольно наказала каждого из них в тот момент, когда от неё отказались. Хватит боли. Хватит страданий. Пора отдыхать. А потому, быстро стянув с себя одежду, продолжая сжимать мягкую игрушку, Джейн нырнула в широкую кровать, прижимаясь к разгорячённым телам, и прикрыла глаза. Теперь всё будет хорошо.