A potentia ad actum

29-е число июня месяца. Половина восьмого. POV Шан Я все ещё находился в полудрёме, несмотря на то, что покинул свое ложе полчаса назад. Я умылся холодной водой, дабы проснуться, но это меня не спасло. — Проклятье… Похоже, проспал, — с досадой процедил я. Сегодня отмечался день святых апостолов Петра и Павла. Месса должна была проходить снаружи и начинаться в девять утра. Опоздать или не прийти вовсе было бы чревато: там будет присутствовать очень важный гость, Его святейшество — Агапий. Не то что бы мне совсем не нравился отец Агапий, нет, для своих семидесяти пяти лет внешне он выглядел на все пятьдесят, ко всему прочему еще был человеком мудрым. Каждая наша с ним встреча заканчивалась напутствиями в мою сторону, и я не был против этого. Но, меня смущало то, что он, словно заезженная пластинка, всегда мельком упоминал, что не прочь видеть меня в качестве более близкого лица в своем окружении, как кардинала. Также он очень часто упоминал моего брата-близнеца Шуна, который уже занимал упомянутый сан. Очевидно, мой брат очень нравился его святейшеству. По крайней мере, мне так казалось, наблюдая, с каким трепетом он хвалил его заслуги. Признаться честно, я не разделял особых восторгов от должности кардинала, как все остальные мои собратья, меня вполне устраивала роль диакона. Спокойно, нет никаких особых обязательств. Да и зачем мне настолько высокий чин, если я способен нести Его волю, будучи даже самым простым служителем? Как руководитель отец Агапий хорош. Его любят, но он слишком изменчив и внезапен во всем, что делает, а его грядущее появление на сегодняшней службе было тем ещё потрясением для всей нашей церковной общины. Когда вчера нам поздно вечером доложили о его внезапном прибытии — все сразу всколыхнулись от неожиданности. Эта черта в нем пусть немного, но раздражала меня. Тем же вечером брат засуетился от известия и предупредил меня, чтобы я выспался и подошёл ровно к восьми к храму Марии Магдалины, но я не послушал его и предпочел сну нечто иное. Ночные прогулки по монастырской усадьбе, сопровождаемые напеванием молитв, пьянили меня, и я, приходя обратно в свою комнату к полуночи, брался за любимое, и только Он знает, сколько раз уже прочитанное мной Евангелие от Матфея. В ночной тишине и при зажженных свечах я просидел до трёх часов ночи… это так нравилось мне. Что может быть лучше? Я невольно улыбался, вспоминая свою выходку, но из расслабленного состояния меня вывело осознание того, что сейчас меня, возможно могут наказать, и лучше бы поспешить. И я спешно направился в комнату, чтобы найти свою сутану.

***

  Восемь утра. Тот же день POV Юстас

В комнате царил мрак, и, честно говоря, я бы ещё повалялся в постели, если бы не одно но: солнечный луч, так нагло светящий сквозь шторы в мое и без того недовольное лицо. Он раздражал. Пришлось поменять положение, отвернувшись на другой бок, но спать уже не хотелось. Вместо этого посыпались мысленные волны негодования. — Вчера днём родители предупредили меня, что сегодня мы втроем посетим службу в честь праздника апостолов Павла и, кажется, Петра? Совсем не хотел запоминать. А вечером еще, ликуя, добавили: «Папа тоже будет там, ты обязан пойти с нами, возражения не принимаются».

Меня воротило. Идти не хотелось. Я не был верующим человеком, скорее напротив. Я искреннее не понимал, во что же именно люди там верят. А вот мои папы были очень трепетны к этой теме. Они были частыми прихожанами капеллы и никогда не опаздывали на утреннюю службу. Правда, когда мне приходилось бывать с ними заодно в храме, я часто ловил, как на себе, так и на них, осуждающие выражения лиц, и, признаться, не понимал причины, да и спросить было неловко, была боязнь смутить их. Из раздумий меня выбивает стук в двери моей комнаты. — Войдите, — говорю я, немного растерявшись. Я невольно одариваю только что вошедшую фигуру взглядом. Это был мой папа — Саймон. Брюнет с темными глазами и длинными волосами, которые были заколоты в пучок не слишком крепкой резинкой. — С добрым утром, Юсти, — мужчина проделал пару шагов и мгновенно оказался рядом с кроватью. Он, тихо опустившись на колени, поцеловал мою макушку. — Надеюсь, ты хорошо спал? Сегодня мы идём на мессу, ты же помнишь об этом? Он встает и неспешно направляется к двери. «Спускайся на кухню», — добавляет тот, уже стоя возле выхода, после чего удаляется. Нехотя, я поднимаюсь. Сегодня папа — Нателло — готовит завтрак. Чувство голода снедало меня изнутри. Очень хотелось спуститься и отведать его вкусную стряпню, но если я сделаю шаг вниз — мне не избежать похода, а он никак в мои планы не входил. «Это будет еще одна небольшая шалость», — так я подумал, ухмыльнувшись. Я поспешно натянул на себя первую попавшуюся одежду, схватил свой рюкзак и, открыв дверцу балкончика, спрыгнул вниз, скрывшись за ближайшим деревом. «Обидно, но не смертельно», — подумал я про себя. Они знают мое отношение к церкви и должны понять. Выйдя из своего укрытия, я быстро направился в сторону площади.