Окрасит всё кровью

      Стайлз остановил машину у границ заповедника. Он громко и рассерженно хлопнул дверцей машины, открыл багажник и взвалил тяжелый туристический рюкзак на спину, прихватив с собой лопату.       До идеально подходящего места, которое Стайлз знал и любил, топать было далеко, через самый бурелом, но более подходящей полянки Стилински не знал.       А ведь день начинался так хорошо! Отцу не нужно было в участок с самого утра, и они вместе позавтракали, Стайлз даже разрешил шерифу съесть пару блинчиков по такому случаю. День парень провел со Скоттом, они валялись на диване и играли в видео игры, объедаясь пиццей, запивая ее газировкой. А потом Макколу позвонила Эллисон, и тот умчался на свидание. Стилински остался дома один.       Вечером на телефон Стайлза пришло странное СМС с координатами, с неизвестного номера, а после еще одно, где парня приглашали в гости, если он хочет узнать что-то о каниме. Стилински пробил координаты, обнаружив на снимках местности старый заброшенный домик. Он позвонил Скотту, но тот не взял трубку. Телефона Дерека Стайлз не знал.       Стоит ли удивляться, что Стилински поперся в этот дом один? Стоит ли удивляться, что в том доме он встретился с канимой и ее хозяином?       Канима, оказавшаяся Джексоном Уиттмором, парализовала Стайлза своими когтями и была отправлена за головой какого-то Даниэла. Стилински так и не понял, кто это такой. Сам же Мэтт остался в хижине.       - Знаешь, Стилински, - тихо говорил Дэлер, - я давно наблюдаю за тобой. Ты очень хорошо получаешься на фото.       И ласково так проводит своей ладонью по лицу Стайлза. Того бы передернуло, если бы тело слушалось. А Мэтт продолжает.       Он рассказывает о том, как канима пришла к нему в поисках друга, как понял, кто это и что ему нужно, как наловчился приказывать этой ящерице, и решил отомстить своим врагам.       Стайлзу смешно, но он сдерживает булькающий смех в горле, не давая ему выйти наружу. Он по себе знает, что любое неосторожное слово или действие сейчас, могут вывести этого психа из себя, и что он сделает — непонятно.       Стилински лежит на грязном и пыльном полу, слушая путаные объяснения и разглагольствования, терпит его прикосновения, которые становятся все откровеннее, и пытается заставить себя пошевелиться.       Дэлер седлает его бедра, поглаживая по лицу, и неся что-то о большой и светлой любви, когда у Стайлза, наконец, получается. Удар, неожиданно сильный для такого субтильного юноши, сбрасывает чужое тело с его собственного, а дальше получается все само.       Стилински хватает первую попавшуюся под руку вещь, старый дубовый стул, и опускает его на голову Дэлера. Стул ломается, в руках остается лишь ножка, но Стайлз использует ее как дубинку, раз за разом опуская на чужую голову. Снова и снова, раз за разом.       Когда он останавливается, от лица Мэтта почти ничего не осталось. Чужие мозги расплескались по пыльному полу, нос вдавило внутрь черепа, а глаз в месиве совсем не видно, возможно лопнули.       Стайлз переводит дух, и пока он пытается отдышаться, мысли в голове текут спокойной и кристально чистой рекой. Он просчитывает свои последующие действия, составляет план, учитывая все те мелкие моменты, которые ему известны, как сыну шерифа. И в то же время вновь удивляется тому спокойствию и удовлетворению от случившегося.       Когда дыхание успокаивается, Стилински идет к своей машине. Там в багажнике, под ложным дном, есть все что необходимо: остро наточенный мачете, большое количество мешков для мусора, не промокающий туристический рюкзак и лопата, куда же без нее?       С телом проблем не возникает. Расчленение напоминает Стайлзу разделку птичьей туши, главное нашинковать помельче, так легче спрятать. С каждым взмахом мачете, все вокруг заливается чужой кровью. Она брызгает и на парня, тот только недовольно морщит нос и вытирает глаза рукавом.       Когда туша, бывшая еще час назад человеком, расфасована по пакетам, Стилински грузит их в машину. С домом все просто. Он находится на достаточном расстоянии от главной дороги в лесу, так что поджог лучшее, что можно придумать. Старательно облить строение бензином и поджечь с нескольких сторон, занимает еще полчаса, и Стайлз готов действовать дальше.       Он не выезжает на главную дорогу, велик риск нарваться на патрульных или камеры наблюдения. По лесным дорогам довольно легко проехать по краю заповедника, если знаешь как. Стилински знает, он везет Мэтта на проверенную полянку, на которую когда-то набрел случайно, но с тех пор полюбил ее.       Требуется три захода, чтобы оттащить останки в лес, слишком уж здоров оказался Дэллер, хоть по виду был тем еще задохликом. Но Стайлз упрямо тащит, раз за разом, перелезая через бурелом, почти километр вглубь заповедника.       Могилу он копает старательно, положенные два метра. Иначе лесное зверье может раскопать и растащить, а ему это совершенно не нужно. Да и нет ничего более отвратительного, чем небрежное захоронение. Стайлз считает это моветоном.       Стилински не испытывает ничего, пока закапывает тело. Это всего лишь работа, которую нужно сделать, чтобы тебя не нашли. И он делает это, методично и спокойно, даже если хочется выставить творение своих рук на всеобщее обозрение. Пока еще рано.       Стайлз утаптывает землю на могиле и аккуратно прилаживает слой дерна на место, в идеале ничего не должно выдавать здесь захоронение. Парень внимательно оглядывает поляну, убеждаясь, что ничего не забыл, когда знакомый голос раздается за спиной.       - Хорошая работа, Лапушка.       Стилински разворачивается рывком, у него в крови адреналин пляшет, да мурашки по спине табуном носятся.       На краю поляны, облокотившись спиной на ствол вековой сосны, стоит Питер Хейл, собственной мертвой персоной.       - Пригласишь меня на чашечку кофе? - ехидно улыбается Питер, и в его глазах, кровавой пеленой, плещется безумие.       - Поехали, - равнодушно пожимает плечами Стайлз, разворачиваясь в сторону своей машины.       Он совершенно не осознает, еще нет, что в его глазах Питер видит то же самое. Безумие, готовое вот-вот прорваться и утопить этот город в крови.