Окрасит всё кровью

      Больше всего на свете Стайлз Стилински ненавидит, когда очередная мистическая хрень имеет наглость угрожать его отцу. Случается это, конечно, не часто, но каждый подобный раз это как удар под дых, заставляющий тебя согнуться, хватая воздух. И после каждого такого раза Стайлзу приходится прятать улики так, чтобы его собственный отец никогда не нашел бы их. О том, что происходит с идиотом, решившим провернуть подобное, лучше никогда и никому не рассказывать.       Чуть меньше чем первое, парень ненавидит, когда все та же очередная мистическая хрень (к которой он относит и опостылевших охотников) прерывает ему свидание. Или откладывает его. Или срывает. Серьезно! Кто-нибудь вообще в курсе, как трудно подростку подобному Стайлзу Стилински найти партнера на вечер? Это и так превращается в почти непроходимый квест, не нужно к этому добавлять еще сверхъестественное! Это только в сериалах кажется, что немного магии прекрасно разнообразит жизнь и добавит каплю экзотики. На деле же, все становится игрой на выживание, в которой ты лишь чудом да верной битой пробиваешь себе путь к спасению.       Впрочем, этот вечер пятницы превзошел все ожидания.       Стайлз всю неделю раздумывал над тем, как вежливо отказать в свидании психованному оборотню, если ты уже согласился на него. И вся беда была в том, что найти ответ на мучивший парня вопрос и разрешить ситуацию, не помог ни верный Гугл, ни старинные ведьмовские гримуары, ни книги по психологии. [Вариант позвонить в ресторан и сказать, что там заложена бомба, даже не рассматривался, Стайлз ведь не идиот.]       Так что, не найдя повода для срочной эмиграции на Кубу, Стилински в семь вечера пятницы припарковал свою машину у небольшого семейного ресторанчика, где его уже ждали.       Расслабиться удалось лишь к середине вечера. Питер был пугающе обворожителен и нежен. Он подсовывал Стайлзу самые вкусные кусочки из мясной нарезки, подливал сока в бокал, дал попробовать терпкого домашнего вина и заказал дюжину вкуснейших кремовых пирожных на десерт. Серьезно, этот волк начинал нравиться Стилински в том самом смысле, на который этот волк давно и прочно намекал.       Вечер протекал томно и расслабленно. После ресторана они решили прогуляться по небольшому парку, расположенному в квартале от них. И все было прекрасно. Приятные сумерки, разгоняемые теплыми огнями фонарей, безлюдная улица, на которой можно было не скрываться и позволить мужчине взять себя за руку, ничем не нарушаемая тишина, и бледный юноша со взором горящим, присосавшийся к шее полумертвой девицы.       Стайлз не знал есть ли на нем какая-то порча или может сглаз, но по-другому объяснить то, что почти все его планы срывались чем-то или кем-то сверхъестественным, он не мог. Питер рядом скорбно вздохнул, он, как и Стилински, уже не надеялся обойти вампира стороной.       Их заметили до обидного быстро, и вот Питер уже летит к ближайшей стене, откинутый мощным ударом, а клыкастая пасть метит в шею Стайлза. Парень даже осознать не успел, как упырь завыл скорбной сиреной, отшатываясь от него.       - Друидский выродок! – зашипел вампир, сверкая обожжёнными до черноты губами. – Ты об этом еще пожалеешь. Я найду способ убить тебя, а потом прикончу всю твою семью…       Стайлз даже не стал дослушивать, что именно там собирался сделать этот упырь. Гнев его вскипел с такой силой и скоростью, что казалось еще чуть-чуть и рванет. Стилински только и успел, что вытянуть руку в сторону вампира, и бушующая магия разорвала тело на сотни кусков. Тело нежити, потерявшее цельную форму, в полете рассыпалось в прах, а вот испитая им кровь брызнула во все стороны.       - Знаешь, Лапушка, тебе идет такой вид, - пришедший в себя Питер отлепился от стены и подошел к парню.       Стайлз недоверчиво хмыкнул, смахивая с глаз чужую кровь.       - В этот раз хотя бы не придется вымывать из волос чьи-то мозги, - покачал он головой, поглядывая в сторону девушки. – Жива?       - Дышит, - мужчина пожал плечами, даже не кинув взгляда в сторону несчастной.       Уже позже, когда Питер привез Стилински в свою квартиру, чтобы тот мог отмыться от крови. Когда в гостиной был выключен верхний свет, а темноту разгонял лишь мягкий свет бра, когда в руках у парня была большая чашка горячего шоколада, а сам он с ногами устроился в уютном кресле, Стайлз сказал:       - Если бы я писал рассказ по мотивам этого вечера, то он бы назывался «Брызги невыносимой радости».       Питер лишь нежно улыбнулся на эту реплику, продолжая ласкать мальчика взглядом.