До встречи в следующей жизни

Темный песок — не отдает теплом солнечных лучей — будто бы затягивает в пучину бескрайнего уныния и одиночества. Прибрежье, что не знает человеческого следа, с одной стороны окружено темным лесом — в который простому смертному не следует ступать — а с другой — постепенно поглощается бесконечным черным морем, что не оставит после тебя и кости, если осмелишься в него зайти. Так описывают в слухах далекие и неизвестные никому среди людей земли, где правит скромный, но не менее опасный и жестокий в своих поступках, черный демон Хэ Сюань. Сплетни очень часто разнятся с правдой, но не в этом случае. Место, где правит, один из четырех великих бедствий, действительно походило на одинокий кусок острова, который будто бы ни разу не обогревался теплыми лучами солнца. Так оно и было. Мрачные земли, пустые и одинокие в своем амплуа. Один лишь темный замок, хоть как — то скрашивал это место. Именно замок и сделал своей резиденцией черный демон, где он спокойно мог пережить очередное открытие горы Тунлу, уходя в глубокую, спячку, а после, покинув обитель, идти на поиски хоть какой — то еды, чтобы заполнить эту невероятную пустоту и унять боль от голода. Однако это было все, чем собственно и владел черновод. Замок, лес, песок и бездонное море. Истинная скромность во всей своей красе. Если бы Ши Цинсюань был все еще его превосходительством повелителем ветров, то, наверняка, с недовольным ворчанием, но после, со звенящим смехом сказал бы, что этому месту не хватает приятной компании и неугомонных празднований, и тогда оно бы заиграло яркими красками, а солнышко давно бы вышло, чтобы присоединиться к веселью. Но Цинсюань уже больше не мог поднимать ветра, как делал это раньше. После всего кошмара, что пережил он и его, уже покойный брат, прошло немало времени. И за столь длительный период много всего произошло. Например, Цинсюань теперь не жив и не мертв, как и многие демоны, что скитаются по всему миру долгими столетиями.

***

Тот ужасный день, перевернувший его жизнь с ног на голову, он до сих пор помнит столь отчетливо, что стоит лишь прикрыть глаза, как вся страшная картина предстает перед взором. Вот он, в грубых, холодных и ржавых кандалах, что от тяжести оставляют на его — тогда нежных и тонких — руках синяки, окруженный десятками — сошедших с ума от заточения здесь — людей. Вот его суровый старший брат, что скалится и злобно насмехается над тем, перед кем сейчас должен дрожать от страха и умолять пощадить их жалкие жизни. Множество слез было пролито младшим Ши, крики, раздирающие его горло, просьбы о смерти, что срывались с уст шепотом, подобно молитве. Но он натыкался лишь на бесчувственный, жестокий, холодный, желающий мести и чужой крови взгляд. — Не того зовешь. — Мечтай. Так ему ответили. А после, оставили сходить с ума среди простых бродяг, которые, слонялись по всей столице, тратя время на поиски еды и крыши над головой. Не знающий бедности множество столетий, Ши Цинсюань так и не смог привыкнуть к такому образу жизни. Его душу терзали миллионы противоречий. Он знал, что заслужил подобные страдания, что у Мин… точнее, господина Хэ не было выбора — месть должна была свершиться. С другой стороны, безумие внутри него пылало яростью и скорбело по брату, ни минуты не оставляя Ши в покое. Его переполняли отчаяние и обида. Отчаяние — за брата, который, пусть и был еще той врединой и эгоистом, сломавшим жизни ни в чем не повинных людей, но сделал он это лишь ради спасения родного брата. Несмотря на бесконечные упреки, которые шли в адрес женской формы повелителя ветров каждый раз при встрече, Ши Уду всегда приглядывал за Цинсюанем и сделал бы абсолютно все. Лишь бы его неугомонному, беззаботному братцу жилось хорошо и вновь не пришлось столкнуться с Преподобным Пустых Слов. Его любимый старший брат, такой не идеальный, но любящий — как только мог. Обида же говорила за, так и не озвученные чувства к мрачному повелителю земли, что оказывается, все это время, был всего лишь личиной для прикрытия истинного обличия. Бедное сердечко повелителя ветров, тогда, все еще молило, надеялось на хоть малейшую каплю взаимности от его холодного и прямолинейного Мин — сюна. Но с настоящим Мин И, он так и не успел познакомиться. Уже после, Ши рассуждал в мыслях; как все, что между ними двумя происходило за столько лет, могло оказаться неправдой? Он не мог представить себе. Холодные, но мягкие руки его «друга», что столь нежно проводили по его шелковистым кудрявым волосам каждое утро, улыбки, что касались лишь уголка губ, когда Цинсюань снова ворчал на брата, постоянные приключения в женских обликах, посиделки в разных тавернах, поедая там же, множество вкусных блюд и выпивая самые лучшие вина. Все это — ложь. И теперь, его чувства разбиты вдребезги правдой, которую он бы предпочел не узнать никогда. Но реальность жестока. Вся эта каша образовалась в голове и не хотела покидать разум и сердце, доводя до безумия. Последней каплей в море и отправной точкой, стал последний в его смертной жизни случай. Это произошло в один из солнечных дней, когда, уже бродяга Ши, помогал — таким же отчаявшимся — бездомным найти хоть какую — то пищу и кров. Он очень устал и был безумно голоден, но отдал свою последнюю засохшую половинку маньтоу маленькой девочке. Ведь, ей еще расти и расти. Уладив проблемы и найдя немного свободного места для бедной семьи в храме свободного посещения, Цинсюань отправился к своему месту недалеко. Но не успел дойти. Под покровом ночи, когда вымотавшийся до предела Ши уже добирался до места, о котором договорился заранее, чтобы переночевать, на его пути оказались разбойники. Несмотря на бродяжничество, у бывшего повелителя ветров остались аристократические повадки. Он все так же расхаживал вольготной походкой и прямой осанкой, словно господин знатного происхождения. Все диву давались, откуда же он такой взялся? Поэтому бандитам не составило труда в темноте перепутать его с богатым дворянином. Их было немного, но и этого хватило, чтобы окончательно размазать Ши Цинсюаня, с его сломанными рукой и ногой. И когда те поняли, что ошиблись жертвой, ушли прочь, оставив падшего ветряного бога умирать в муках. Последней мыслью, которая тогда зародилась в голове — он так и не смог забрать голову своего покойного брата и отправить его на тот свет с достоинством.

***

Цинсюань до конца не осознавал, сколько человеческого времени прошло с его смерти. Он перестал считать. Для него, казалось, все померкло, превратилось в серую массу. Он не видел для себя преград и делал все, чтобы идти вперед. Он нашел тех, кто убил его, расправившись с ними с особой жестокостью. Отрывая части тел по кусочку, не слушая дикие крики и просьбы отпустить. Его не щадили тогда, в черных водах. Почему же теперь, он должен откликнуться на чьи — то заслуженные страдания? После, младший Ши беспризорно блуждал по всему миру, сокрушая множество демонов. Убивал, проливая черную, зловонную кровь. Даже не брезговал поедать зловещую мертвечину. Победив множество врагов, он и сам не заметил, как его ранг перешел в свирепый. От начала до конца, в его туманных мыслях четко проявлялась лишь одна единственная цель — стать сильнее и забрать голову любимого брата, во что бы то ни стало. И теперь он здесь, стоит возле мрачных острых скал, омывающихся черным — поедающим все на своем пути — безжалостным морем. Таким же, как и его хозяин. Песок обволакивал босые ступни, но не поглощал, понимая, что уже и нечего поглотить. В пустых глазах, на миг, появилась искра безумия и необузданная ярость. От счастливого и всегда безудержного бога — точь в точь похожего на неуправляемый весенний ветер — не осталось абсолютно ничего. Лишь пустая оболочка, что жаждет крови. Нежная кожа, отдающая розоватым оттенком — стала трупного белого цвета. Острые черные когти хорошо помогали разрывать демонические глотки, оставляя после — кровавое месиво. А те самые любимые белоснежные одежды повелителя ветра, сменились на обуглено черные, с темно зеленой окантовкой. Они подчеркивали тощее тело, скрывающее в себе мощную силу, от которой множество тварей, дрожали от страха. Ши Цинсюань знал, что возможно, в этом замке он встретит свою смерть, так и не осуществив, то, что задумал. Как свирепый мог одолеть одного из четырех могущественных непревзойденных князей демонов? Наверняка ему снесут пустую голову в мгновение ока. Однако страха, который должен был охватить все тело, от подобных мыслей, не посетил его. Он будет только благодарен, если с ним без промедления расправятся, но сначала, неплохо бы договориться о голове брата. Младший Ши уверен, что она все еще там, лежит и дожидается его.

***

Внутри замка было пусто. Ни одна душа так и не встретила того, кто без разрешения вторгся в чужие владения. Но темная и дикая энергия ци, кричала о том, что господин этих земель на месте, ожидает. Босыми ногами, Ши пробирался через кромешные длинные коридоры все дальше и дальше. Пол, должно быть, уже обжег ноги мертвым холодом, но он этого даже не почувствовал. Таким образом, блуждая по сумрачным коридорам, Цинсюань наткнулся на большой гостевой зал. Точно как и все здесь, огромная комната обставлена со всей скромностью. Большие окна были открыты, впуская неяркий свет черного острова. Здесь не было стола или же стульев, но в конце всего помещения по центру, выставлена черная кушетка, где обычно восседал князь, решая важные вопросы. Было пусто, но свирепый знал, что здесь не один. И если его глаза сейчас проходились по всему месту, то холодный и суровый взгляд золотых глаз, прожигал сзади и не переходил на что — то другое. Наконец, раздались тихие шаги, ступающие по не покрытому коврами полу дворца. — Что ты здесь забыл? Обернувшись, Цинсюань встретился с золотистым янтарем, что отдавал отстраненностью. Такие же, как у бывшего повелителя земли. Лицо Хэ Сюаня не выражало ни одной эмоции, как всегда выглядя апатичным. Он будто совсем не удивлен, что к нему внезапно пришел «заклятый друг». — Ты знаешь, зачем я здесь, не так ли? Я прошу тебя, отдай голову моего брата, и тогда, я снова уйду туда, откуда прибыл. И никогда не появлюсь перед тобой снова, — Цинсюань не стал долго церемониться. Слова отдавали сухостью. В другой ситуации, при виде Сюаня, сердце бы отдавало невероятный кульбит, а тело тряслось от заполняющего ужаса. Но сейчас, в Ши говорил лишь демон. Он не чувствует страха и любви - что противоречиво слились вместе в сердце - к существу, стоящему напротив. Его лишили всего этого. — Мне безразлично, зачем ты тут, и голову никчемного Ши Уду я не отдам. Он заслуживает всего самого худшего и единственное, что его останкам уготовано, так это гнить в моих владениях вечность. От этих слов, жилка на шее Цинсюаня вздулась, а когти вновь вылезли, готовясь в любой момент впиться в тонкую бледную шею. — Заткнись! Переговоры прошли неудачно. Придется заполучить желаемое силой, даже если это будет стоить ему жизни. Черновод его не щадил. Их сражение было долгим и ожесточенным. Они впивались друг в друга когтями, разрывали внутренние органы ударами, использовали большое количество темной ци. Кровь, бурлящая внутри, от таких побоев, выходила наружу, пропитывая дорогие ткани одеяний. Но спустя некоторое время, все поменялось. Черный демон не мог удержать равновесие даже от простых приемов. Будто поддаваясь. Свирепого обуяла ярость, ему больше не нужна ничья жалость, особенно от непревзойденного, что сражается с ним в данный момент! Не нужны подачки! С этими мыслями, Ши направил огромный поток энергии прямо на оппонента, который, не выдержав, упал навзничь. От мощного удара, у демона, со всех семи цицяо, обильно вытекала черная кровь. Он не смог снова подняться. Нахмурив свои темные брови, Ши Цинсюань подошел к лежащему, и с непонимающим выражением лица, приподнял тело демона, положив его на свои колени головой. От прежней холодности, во взгляде напротив, не осталось и следа. Теперь золотые глаза смотрели на него с некой прохладной нежностью, которую раньше можно было заметить лишь во взгляде Мин — сюна. От воспоминаний стало дурно, нет, он не может отступить сейчас, когда цель так близка. Но победа досталась ему слишком легко. — Зачем ты поддался? Ты мог спокойно оторвать мне голову и обрести двух своих ненавистных врагов на вековые страдания. Так зачем?.. — Я не хочу этого, — в глазах младшего Ши промелькнуло удивление, — пусть ты и проживал мою жизнь на небесах, но ничего об этом не знал. Ты не заслужил смерти, и мне жаль, что все имеет теперь такой исход. — Ты… Выплюнув кровь, что заполнила весь рот, демон продолжил говорить: — Но я не жалею о том, что сделал с твоим братом. Он еще тот ублюдок, и заслужил все это. Но я так и не смог сделать кое — что очень важное для меня. Не успел Цинсюань спросить, что же это такое важное, как следующие действия заставили его оцепенеть. Из последних сил, что остались у непревзойденного князя, одним локтем руки он оперся о колено свирепого демона, а другой — обхватил плечо бывшего бога. С трудом преодолевая оставшееся расстояние в пару цуней, Хэ Сюань нежно прикоснулся обескровленными, холодными губами лба Ши, оставляя след от свежей черной крови. — Вот теперь все, — сказал черновод, улыбнувшись уголком губ. Той самой улыбкой, что навсегда оставила след в сердце повелителя ветров. Увидев ее однажды, нельзя было просто так оторвать взгляд. Больше никогда. — Теперь, могу спокойно уйти. Перед нашим сражением, я ходил к прибрежью и рассеял свой прах по ветру черных вод. Теперь, меня ждет перерождение. Уже не демоном, — Сюань произносил это спокойным тоном, ничего не страшась, поглаживая окровавленной рукой щеку Ши — Надеюсь, что мы встретимся в следующей жизни, тогда, я обязательно скажу тебе, то, что хотел рассказать еще в Небесной Столице. А теперь, прощай… На этих словах, черный демон Сюань, прервал свою речь. Рука, что все это время легкими движениями пальцев поглаживала лицо свирепого демона, опустилась и нашла свое место на не вздымающейся груди. Князь медленно прикрыл глаза, отправляясь в самый долгий и глубокий сон, который когда — либо у него был. А через мгновение, тело одного из четырех бедствий рассыпалось на тысячи маленьких черных жемчужин. Все еще не придя в себя после случившегося, Ши Цинсюань посмотрел вниз. Тысячи маленьких перламутровых красавиц, покрывали колени и пол большого зала, отливая синевой. Это все, что осталось от черновода Хэ Сюаня. Цинсюань, еще будучи богом, всегда думал, что демоны не умеют чувствовать по настоящему. Что в их душах — или в том, что от них осталось — таится лишь ярость и жажда убивать. А такая слабость как слезы, была непозволительной роскошью. Так почему же сейчас, из глаз жестокого демона непрерывно льются эти прозрачные капли? Почему он не может остановить их? Почему не может унять дрожь в руках и тихий скулёж, что вырывается из уст? Небьющееся сердце, испытывает адскую боль, словно его разрывают на мелкие кусочки. Казалось, он просидел в зале вечность, роняя на пол слезы горя, а в дрожащих руках - перебирал черный жемчуг. Но надо вставать и идти, к тому, зачем он сюда пришел. Пройдя множество комнат в замке, Ши спустился вниз, в подземелье, где все и началось. Обходя тюремные камеры, он остановился у крайней, увидев за приоткрытой скрипучей решеткой то, что искал. Голова Ши Уду лежала на холодном каменном полу. В месте, где должен был быть левый глаз, теперь находится пустая глазница скелета. Однако дерзкий оскал, был все еще не тронут трупным разложением. Водный тиран, даже после своей смерти издевался над черным демоном Хэ. Взяв в руки голову любимого брата, Цинсюань нежно обнял ее, уходя прочь из места, где ему больше не стоит задерживаться.

***

Черное море сильно бушевало, бурлило, кричало: хозяина больше нет. Холодный ветер обдувал лицо с кровавыми следами, на котором, впервые за долгое время, появилась теплая и нежная улыбка. Распущенные волосы, как и окровавленные одежды, трепетали в воздухе. Демон ранга свирепый, подошел ближе, его босые ноги, окутала черная вода, будто зовя к себе. Наконец, его время пришло. — Скоро мы с вами вновь увидимся, только подождите меня еще немного, брат, Хэ — сюн… С этими словами, Ши Цинсюань шагнул в бескрайнее море, прихватив с собой голову водяного самодура и свой прах в виде костяной рыбки.