Любопытство

Любопытство — не порок. Так всегда говорили ему люди. Хотя продолжение этой поговорки Оцелот предпочитал пропускать мимо ушей. Последние несколько дней оказались чрезмерно богатыми на события, отчего молодой майор беспокойно ворочался на койке, не в силах уснуть. Перед глазами мелькали отрывки событий, совсем недавно произошедшие с ним, завлекая все глубже в размышления о том, кто стал их причиной. Образ серьезного мужчины, с трехдневной небритостью и невероятно холодным взглядом голубых глаз все маячил в его сознании. Он был как будто бы совсем рядом, и Оцелота сразу же охватывало непреодолимое желание вновь вызвать его на дуэль. Его уже дважды уложили на лопатки без особых на то усилий, но Оцелота подобный расклад вовсе не подстегнул к отступлению, наоборот, разжег в нем пламя соперничества. Он с упоением наблюдал за каждым вздохом этого человека, изучая и стараясь запомнить каждую деталь: его слова, его движения, его внешность. Про таких как он часто говорят «особенный», «не такой, как все». Оцелот не стал бы спорить с подобным определением, а постарался бы стать его частью. Последняя их встреча закончилась ничьей, но Оцелота это только раззадорило еще сильнее. Если он смог выстоять, против этого «особенного», значит, он имеет право узнать о нем больше, так ведь? Останавливаться на этом он не планировал. Отчаянно желая взять в очередной раз реванш, и уже практически чувствуя вкус долгожданной победы, его добыча ускользнула от него слишком быстро, Оцелот разве что успел клацнуть зубами. «Это безумие. Даже сейчас ты не сдаешься. Надеюсь, с тобой все в порядке. Не оставляй меня так, Снейк», — размышлял он, вспоминая события минувшего вечера. Снейк, избежавший участи быть замученным до смерти полковником, а после загнанный в угол Оцелотом и его отрядом, сумел уйти красиво, заставляя того вновь почувствовать горечь поражения. Но что-то мучило его весь последующий вечер. Что-то, что мешало уснуть ему сейчас. Среди мерцающих образов и вспыхивающих эмоций он смог распознать это почти забытое чувство. Страх. Ему стало страшно. Вовсе не потому, что он, заигравшись, чуть не угробил цель своей операции. Страх за то, что сам того не осознавая, причинил боль человеку, которому, по непонятной для себя причине, он причинять не хотел. Внезапное осознание заставило облиться холодным потом. Он резко сел на кровать и уставился куда-то в темноту. «А что если он..?» «Брось, он знает как о себе позаботится, он хорошо натренированный солдат. Кого угодно не отправляют по одиночке» «Я виноват в том, что ему...» «С каких пор тебя вдруг беспокоит чувство вины?» «Я должен знать» «Узнаешь завтра» «Сейчас» Он подскочил, не желая больше вести непримиримый диалог с самим собой. Он не отрицал того, что действительно заигрался, и что это приносило ему невероятное удовольствие. Однако оставаться наедине с появившимися невесть откуда тяжелым и липким чувством страха за чью-то жизнь он тоже не собирался. Наспех застегнув китель, он быстрым шагом вышел из комнаты. Несмотря на поздний час, казалось, будто все в крепости пропустили отбой и продолжали бодрствовать вопреки всему. Причиной этому служил недавно сбежавший пленник, отчего весь Грозный Град был поставлен на уши, а это означало увеличение количества патрульных. Оцелот не расценивал их как проблему, но предпочитал лишний раз не светиться где-либо. Тем более, когда вся крепость ищет одного сбежавшего человека, местонахождение которого знает только он. Резво маневрируя между патрулями и не попадаясь им на глаза, Оцелот без лишних вопросов миновал КПП и направился вниз к долине. В такой суматохе слишком просто остаться незамеченным. Тем более, если знать, как это делать. По последним данным передатчика, Снейк ушел вдоль реки в глубь леса, и, судя по всему, разбил там лагерь для ночлега, поскольку его местоположение не менялось довольно долго. Оцелот воспроизвел в памяти карту местности, вспоминая, в каком направлении двигаться дальше, а затем вошел в лес и направился в сторону реки. Пока он пробирался сквозь чащобу и бурелом, изредка выходя на поляны и тропинки, он несколько раз подумал, была ли это хорошая идея — покидать свою теплую кровать ради такой прогулки в ночном лесу. Неизвестно, оступится ли он и сломает ногу, нападет ли на него дикое животное, или он вовсе не найдет Снейка на месте его предполагаемой стоянки. Но Оцелот всячески гнал от себя подобные мысли и уверенно шел вперед, пока по левую руку не зашумела река. Он вышел к реке и двинулся прямо вдоль нее. По его подсчетам, стоянка должна была быть прямо у излучины. И он не ошибся. Впереди сквозь ветви деревьев он заметил слабое мерцание. Сбавив шаг и слегка пригнувшись, Оцелот медленно направился в сторону, откуда разливался свет от костра. Снова заходить в лес было смертельно опасно, так как любой хруст веток и шелест листвы тотчас же привлечет внимание умелого выживальщика. Оцелот меньше всего хотел привлекать внимание. Он хотел подобраться чуть ближе и хотя бы издалека посмотреть, все ли в действительности в порядке со Снейком, в противном случае, он был готов рискнуть раскрыть свою маскировку с целью оказания помощи. Осторожно шагая вдоль реки, Оцелот подобрался на достаточно близкое расстояние, чтобы все рассмотреть. Он достал небольшой бинокль и принялся осматривать импровизированный лагерь. Небольшой тент был натянут в виде палатки, рядом — костер, а подле него разбросанные вещи. Обитателя нигде не было видно. Оцелот присмотрелся повнимательнее, огляделся по сторонам, но следов присутствия Снейка вокруг так и не обнаружил. Крайне озадаченный таким положением дел, он продвинулся еще ближе, нарушая все известные ему принципы безопасности. Ему стало любопытно — что могло произойти и куда делся Снейк? Он достал из за пазухи револьвер и осторожным шагом двинулся в сам лагерь. Что, если на него напали? Животные или отряд поисковиков, зашедший слишком далеко в лес, а он был не в силах дать отпор? Страх и любопытство устроили дикую пляску, отгоняя на второй план голос разума и инстинкты самосохранения. Сейчас он здесь один, никто ему не помешает найти Снейка. Может, он наконец-то узнает его ближе? Может, он наконец-то возьмёт реванш? — Ты слишком смелый для своего положения, парень, — послышалось у него за спиной, когда он наконец подошел ближе к костру. Сердце пропустило удар. Он в ужасе замер. Оцелот даже не слышал, как тот вышел прямо из леса позади него. Развернувшись на выдохе, он наставил на Снейка оружие, но в ту же секунду Снейк перехватил его, уже наставляя на Оцелота. — Полегче. Я не собирался стрелять. — Подними руки. Зачем ты сюда пришел? Оцелот медленно поднял обе руки, внимательно осматривая Снейка. Его голый торс был плотно перебинтован, сквозь марлю бинта кое-где проступали красноватые пятна. Правый глаз был прикрыт черной повязкой. На бедре висело оружие, но Снейк даже не воспользовался им. Он не счел его за опасного противника? Оцелот почувствовал болезненный укол. — Я пришел помочь. — Да будь я проклят, если мне когда-то потребуется твоя помощь. Оцелот почувствовал очередной укол. — В твоей ситуации я бы не отказался от любой помощи, — он хитро улыбнулся и шагнул навстречу. — Стой где стоишь, — процедил Снейк, тыча дулом револьвера ему в лицо. — А не то что? — он сделал еще один шаг вперед, упираясь щекой в револьвер. Игра Оцелота началась. Он больше не даст застать себя врасплох. Он повернет игру в свою пользу, обернув преимущества противника против него самого. Это то, чему он научился, наблюдая за Снейком. Он откинул голову чуть назад и коснулся языком холодного металла оружия. Снейк замер в изумлении, не ожидая подобного поворота событий. Оцелот воспользовался его замешательством и подался чуть вперед, проводя языком вдоль ствола. — Кончай херню творить! Оцелот нагло проигнорировал явно серьезное предостережение в свою сторону. Он повторил это еще раз. И еще. И еще. Он чувствовал вкус пороха, смешанный со сладким привкусом металла. Снейк, очевидно растерявшийся в данной ситуации, хотел отвести взгляд и отступить, но попался в ловушку хитрых серых глаз, жадно взирающих будто прямо в его душу. Оцелот ни на секунду не отводил взгляда, он продолжал играть с револьвером, постепенно сокращая расстояние между ними. Не прерывая зрительного контакта, он взял ствол в рот, и медленно опустил правую руку. Раздался металлический щелчок. Пряжки ремня. Взведенного курка. Оцелот даже не дрогнул, а продолжил с двойным азартом играть языком со своим револьвером. В его глазах танцевал огонек желания. Снейк на мгновение закатил глаз и шумно выдохнул. Довольствуясь маленькой победой, Оцелот провел языком по всей длине ствола и коснулся губами его пальцев. До него донесся едва различимый, зарождающийся в глотке животный стон. Оцелот резко сократил расстояние и впился в его губы своими. Снейк напрягся, вскинул руку и выстрелил куда-то в темноту. Раздавшийся слишком близко выстрел заложил уши, но Оцелот даже не дернулся. Он продолжал жадно кусать губы неуверенно отвечавшего ему Снейка, пока тот, наконец, силой не оторвал его от себя. — Ты наглый сукин сын, — процедил он тяжело дыша и оттягивая от себя за шиворот довольно ухмыляющегося Оцелота. — На этот раз моя взяла, — довольно промурлыкал Оцелот и вытер губы большим пальцем. — Убирайся отсюда. Снейк сунул в нагрудный карман его кителя револьвер и отвернулся, застегивая ремень на штанах. — Как скажешь, — он поправил съехавший берет и развернулся на пятках, — не стану больше испытывать твое гостеприимство, но я все же пришел сюда не за этим. Он достал из карманов несколько рулонов бинтов, перекись, пачку обезболивающих и положил их на камень возле палатки. — Завтра все будут мечтать разорвать тебя на части. Не попадись им, ладно? — произнес спокойно Оцелот, даже не оборачиваясь в его сторону, — до встречи, Снейк. Он развернулся и пошел в противоположную от костра сторону. Через пару минут его фигура полностью растворилась в непроглядной тьме. Ночи в Сибири в это время были невероятно темными и теплыми.