Благодарности много не бывает
15 октября 2021 г., 16:37
Примечания:
Надеюсь не переборщил с розовыми соплями? Приятного чтения.
– Вот так стражник и научил жадную старушку делиться с хорошими пони, – закончил я рассказывать сидящим полукругом передо мной жеребятам измененную сказку "Каша из топора". Только в ней солдат заменен на стражника, а топор он не спиздил. В целом, вышло поучительно.
– Йе-е-е-ей, – прокричала детвора.
– Когда я вырасту, то тоже стану королевским стражником и буду всех учить добру, – выкрикнул маленький белый пегас с чёрной гривой. – А ещё буду спасать пони из копыт чейнджлингов! – пару раз он ударил воздух перед собой.
– А я вот не буду становиться жадной. Буду помогать нуждающимся и заводить новых друзей, – произнесла Тутси Флут.
– Ха! – выкрикнула Коузи Глоу. – Старушка правильно поступила. Нечего тратить еду на незнакомых пони, – почему у меня появилось маниакальное желание придушить её?
– Суть в том, что делая добро другим, ты получаешь его в ответ, – попытался я образумить её. Ага, хуй там плавал.
– Чушь! Дружба — это всего лишь инструмент для достижения своих целей! – ладно, сплавлю её мамке, а та уже сама с ней разберётся. На её месте я сдал бы Коузи в детдом. Хотя, я уверен, она все мозги воспитателям и другим детям вынесет. Сейчас у неё нет кьютимарки, а значит она ещё не нашла своё призвание. А в чём оно собственно состоять будет? Что означает та башня на её кьютимарке в сериале? Может то, что она всегда будет стоять на своём и ни под каким предлогом не изменит свою точку зрения? Если вдуматься и провести аналогию, то всё так и есть. Значит навык пиздабольства на неё не действует.
– И откуда такие выводы? – спросил я.
– Сама додумалась, – гордо она задрала нос.
– И как же по твоему можно использовать друзей? – продолжил я давить на неё.
– Я не настолько глупа, чтобы раскрывать этот секрет, – прищурилась она, смотря на меня. – И тем более не позволю всей этой мелочи пользоваться им против меня, – обвела она копытом толпу жеребят.
– Смотрите, какая у нас тут взрослая пони, – издевательски произнёс я. – Думает, что умнее других. Хорошо, мисс взрослая, насколько сильна дружба? – беру свои слова назад, пиздабольство работает, но нужно давить на больное, а именно на её возраст. Она слегка разозлилась, скривила немного злую гримасу и слегка надула щёки.
– Дружба — это то, что в правильных копытах способно изменить мир! – проговорила она. Так-то она права, но умысел у неё совсем другой.
– И что такая маленькая кобылка может изменить во всём мире? – вновь атаковал я. Детвора вокруг тихо следила за нашей перепалкой.
– Я не маленькая! – выкрикнула она со злой гримасой, лицо при этом покраснело, а мне показалось, что видел звуковую волну от её крика. Ну, в принципе, она такие гримасы и делала в сериале, когда рассказывала коварные планы или злилась. Если во время просмотра сериала поставить любой из таких моментов на паузу, то создастся ощущение, что Коузи мучает недельный запор. Но скажу, что голосовые связки у неё на уровне. Все в округе, в том числе и разговаривающие Луна и Индиго Шайн повернули головы в нашу сторону, а затем продолжили дела.
– Настолько взрослая, что с лёгкостью справишься с древесным волком?
– Да! – повелась она на мою провокацию, а эмпатия говорит, что она пиздит.
Вместо ответа я расстегнул свою сумку и достал оттуда два желтых камешка.
– На-а-а-айт! Не занят? – окликнул я фестрала, который стоял возле Луны и скучал, пока та разговаривала с мэром. Бэтпони посмотрел на принцессу и она, мельком глянув на лейтенанта, кивнула ему. Найт отдал честь и подошёл ко мне, а дети с интересом посмотрели на фестрала, потому что для них это диковинка.
– Прости, что прошу о пустяке. Возьми, пожалуйста, эти камешки и сбрось в лесу, – пролевитировал я ему души леса.
– Ты уверен, что это хорошая идея? – спросил он, явно догадываясь о том, что я хочу пригнать волков сюда.
– Не волнуйся, всё будет в порядке, – заверил я его. Фестрал взял копытом висящие перед ним в облачке телекинеза души леса и взмыл в воздух, беря курс в сторону леса.
– А что это за камешки? – спросила Динки из толпы.
– Скоро узнаете. А теперь, мисс взрослая, готовьтесь, – произнёс я, смотря на Коузи.
– К чему? – спросила она, но я проигнорировал её вопрос и обратился к толпе жеребят.
– Кто хочет ещё сказку?
– Я! – хором прокричали дети.
***
На самом деле это не все жеребята, которые были в плену. Просто я отобрал именно тех, которые либо живут в Понивилле, либо тех, чьи родители показывали мне фотографии жеребят и в данный момент всё ещё находятся там же, благо абсолютная память Евы и Поиск разумных позволяли мне узнать об этом. Также тут находятся дети тех двоих единорогов, которые не по своей воле послужили моими шпионами. А ещё вскрылся один факт об эмпатии: я очень хорошо лажу с детьми (Коузи исключение) и получаю удовольствие от их радостных эмоций. Я чейнджлинг что ли? Нет, я не питаюсь их эмоциями, а просто заряжаюсь позитивом от них. Как оказалось, разговаривать с жеребятами намного проще, чем со взрослыми. В данный момент мы находимся на просторной поляне около города и ждём много небесных повозок от Селестии, чтобы доставить потерпевших по домам. Соглашусь, целесообразней и эффективней использовать поезд, но гнать такую толпу аж в соседнее поселение это полный геморрой. Селестия настояла именно на повозках. Что ж, дело её, пусть сама с этим и ебётся. – Хозяин, что случилось? Я прыгнул на противника и отключился, а сейчас оказался в лесу, – "ожил" Фанг. – А я дралась с врагами, но потом тоже оказалась здесь, – продолжила Сэйба. – Позже объясню. Скажите лучше, вы ладите с детьми? – Не знаю, – синхронно ответили они. – Идите ко мне, но не трогайте пони по пути. Они будут вас бояться, но вы просто игнорируйте и ни в коем случае не нападайте. – Хорошо, – ответил Фанг и их точки на мини-карте направились в мою сторону. Отлично, если жеребята не будут смотреть назад, в сторону леса, то не заметят их прихода. – Итак дети, кто из вас самый смелый? Кто не побоится взглянуть в глаза опасности и выйдет против неё один на один? – говорил я таким голосом, как будто предлагал им поиграть в игру. – Я! Я, я, я, я! – кричал тот самый белый пегас с чёрной гривой. – Я ничего не боюсь! – сказал он и начал принюхиваться, а вместе с ним и остальные жеребята. – Что это за ужасный запах? – Ты действительно хочешь знать? – загадочно спросил я и пегасик кивнул. – Спроси у них, – указал я за спины жеребят и все одновременно повернули головы назад. Ух, что началось, когда они в метрах двадцати увидели двух древесных волков, идущих со стороны леса. Жеребята испугались и всей гурьбой с криками побежали на меня, оббежали мои ноги и спрятались за спину, выглядывая друг из-за друга. – Ну что, где там наш самый смелый жеребец и наша взрослая кобылка? – повернул я голову назад. – Но это же древесные волки! – откликнулся пегас с дрожью в голосе. Коузи при этом молчала и с ужасом смотрела на волков. – Да, я заметил, – ответил я и начал подходить к волкам, а дети остались на месте. – Знакомьтесь, это Фанг и Сэйба, – поочерёдно я указал копытами на друзей. – Именно они и тот пони, которому я отдал камешки помогли мне освободить всех вас из плена чейнджлингов. Можете подойти, они не укусят, – я встал между ними и посмотрел на жеребят. – Если не попросите, – пробубнил я себе под нос. Видя, что волки никак на меня не среагировали, жеребята стали постепенно отходить от испуга и по одному подходить к нам. – Крепитесь, друзья. Сейчас они вас обклеят. – Зачем им это нужно? – спросила Сэйба. – Потому что это дети.***
Походу я первый, кто скоро отправит волков выступать в цирке. Из-за своих размеров на спинах волков помещалось несколько жеребят, поэтому древоволки временно превратились в аттракционы. Если бы на Земле мне кто-то сказал, что я увижу как волк катает на спине лошадь, то я бы посмеялся… Нет, заржал бы ему в лицо. – Смотрю ты хорошо ладишь с жеребятами, – подошла ко мне со спины Луна, пока я сидел на земле и смотрел как волки аккуратно ходят по поляне с жеребятами на спинах. – Сам удивляюсь, – ответил я, не смотря на неё. – Их эмоции ощущаются ярче и отчётливей. Думаю, это и помогает ладить с ними. – Согласна, – ответила принцесса, встав сбоку от меня, и тоже смотрела за "аттракционами". – А волкам нормально катать на себе жеребят? У них нет понятия собственного достоинства или чего-то подобного? А то вдруг для них катание пони на спине является унизительным. – Им самим нравится. Говорят, что для них это новые ощущения и им по нраву приносить другим радость, – на самом деле я тоже задавался подобным вопросом и задал его волкам. Ответ меня, честно говоря, удивил. – А тебе нравится? – спросила она. О нет, я знаю к чему она это спросила. Прощупывает меня и заходит издалека. Коварная тактика, но банальная донельзя. Может высказать ей всё в лоб? – Да. На самом деле, довольно приятное ощущение. Они ещё достаточно молоды и многого не знают. Почему-то есть стойкое желание помочь им познать себя в этом мире. Хотя этим должны заниматься их родители, – от моих слов аликорна слегка улыбнулась, что-то себе там думая. О-о-о нет-нет-нет, я догадываюсь о чём. – Не думал в будущем перестать путешествовать по Эквестрии и осесть где-нибудь? – только умственно отсталый не услышит в этой интонации жирный намёк. – Да. Думаю, покои твоей сестры подойдут, – сказал я ехидным голосом. – Ч-ч-что?! – сконфузилась она, повысив голос. – Ревнуешь? – продолжил я. – Давай на чистоту, Луна. Ты прибыла сюда, чтобы просто побыть со мной и узнать получше, и не отрицай этого. Тебе нравится то, что ты узнала? – знаю, что подло вот так ебашить в лоб, но я жутко ненавижу, когда у меня за спиной плетут интриги. – Как? Где я прокололась? – не понимала она. – Ты не ответила. – Ладно. Да, ты прав! По большей части я прибыла сюда из-за тебя. Просто пойми, не каждый день в Эквестрии объявляется аликорн. За этим нужно пристально следить, – твой пиздёж, да Дискорду в уши. – Ответ неверный. Пойми, я понимаю, что вы с Селестией втрескались в меня, – напрямую выдал я. – Я не осуждаю вас и не буду после этого думать о вас плохо, так как это нормально. Я знаю про бремя аликорнов, просто… я ещё не готов, – попытался я отсрочить все будущие ухаживания в мою сторону, подкрепив свою неуверенность опусканием ушей. По идее должно сработать. – Чувствую себя эгоисткой, – поникла она. – Мы даже у тебя не спросили, а как маленькие кобылки стали спорить, кого ты выберешь и даже думали, чем тебя заинтересовать, – зажмурила она глаза, сдерживая слёзы. Да знаю я, что ты там планировала. Именно поэтому я высказал всё, потому что не хочу испытывать на себе то, что написано в досье. Может я потом буду корить себя за это и проклинать, но почему-то мне пришла в голову лишь одна мысль. Я молча придвинулся к принцессе и поцеловал её в щёку, а затем отстранился. С человеческой точки зрения это покажется странным, но я изучил досье анализатора на многих пони и у всех почти одинаковое понятие об определённых жестах и действиях интимного характера. Поцелуй в щёку означает, что пони тебе очень сильно доверяет и в будущем, возможно, будет не против отношений с тобой, и не важно кто его сделал, жеребец или кобылка, главное донести посыл. А если вместо поцелуя лизнуть щёку, то этого говорит об откровенной симпатии. Как представлю человека, который лижет щёку другого, так начинаю непроизвольно улыбаться. Кстати об отношениях, в Эквестрии присутствуют табуны как в фанфиках, но они не превозносятся как что-то необычное и не влияют на статус в обществе (ну разве что повысит ЧСВ какому-нибудь аристократу в Кантерлоте). Они просто есть. Фанаты были правы насчёт демографии пони: среди населения Эквестрии кобылок больше, чем жеребцов, что порождает в обществе частички матриархата. Нет, это не приводит к войне полов и тому, что кобылки считают себя лучше. Это больше порождает ситуации, когда именно кобылка проявляет знаки симпатии к жеребцу и всячески пытается удержать его, хотя и бывает с точностью наоборот, но реже, по понятным причинам и подобное никак не осуждается в обществе. И чтобы хоть как-то снизить возможную конкуренцию среди прекрасного пола и ненужное насилие с конфликтами, разрешено состоять в отношениях с несколькими пони, но с условием согласия всех нынешних участников табуна — это негласное правило. Нет, я, конечно, не планирую заводить большой гарем, так как не являюсь сторонником подобного, но назревает ещё один вопрос: а не побоюсь ли я? Просто я до сих пор иногда ловлю себя на мысли, что не являюсь пони. Понимаю, что стабилизатор эмоций поможет, но как быть именно с психикой? Похоже, что мне нужен психолог. Как иронично! Пока Луна была ошарашена и витала в своих мыслях, я встал с земли, отряхнув плащ, и направился к волкам, которые до сих пор катали жеребят по поляне. Я вижу на горизонте приближающиеся точки, а это значит, что пора собираться.***
Не знаю, то ли повозки проектировали под размер Селестии, то ли пытались их размером что-то компенсировать. Скорее всего оба варианта, которые связаны друг с другом, потому что тут были повозки совсем не того типа, что она присылала ночью. Просторные, длинные и широкие дилижансы, но без крыши, поднимаемые в небо четырьмя пегасами. Вот это я понимаю бизнес-класс. Отобранные мной жеребята стали по очереди загружаться в одну такую повозку, которую я, так сказать, реквизировал для доставки всех в Понивилль. Так как Фанга и Сэйбу перевести таким образом не получится, то волки предложили самим развалиться на составляющие, чтобы я носил их души леса с собой. Удобно и компактно, что сказать. Надо потом как-нибудь спросить их о самосознании и тому подобном, а то они больше похожи на болванчиков, которые готовы подчиняться мне беспрекословно. Хочется не носить их души, а отпустить в лес, чтобы они изучали этот мир, а как их помощь понадобится — пусть прибегают на зов. Подобрав их души леса, я залез в повозку и сел в самом конце, свесив с неё хвост. Когда все жеребята поднялись на борт и устроились поудобнее, я дал команду пегасам, чтобы те везли нас в Понивилль. Те молча кивнули и подняли повозку в воздух, беря курс через лес. Уже в полёте я глянул туда, где стояла Луна, которая всё это время смотрела на меня, чем мозолила моё чувство слежки. Я помахал ей копытом на прощание и та сделала то же самое. Затем пегасы набрали нужную высоту и стали лететь с постоянной скоростью. Кстати, я не придавал раньше этому значения, но на каждом колесе повозки установлено по руне левитации. Данные руны не позволяют предметам летать, но могут быть связаны с магией пегасов, если те имеют телесный контакт с самим объектом, в конструкции которого имеется руна. Каждая руна будет держаться на той же высоте, что и пегасы, впряжённые в повозку, что позволяет им стартовать с повозкой даже с места и зависнуть с ней в воздухе, а она не будет переворачиваться или тянуть пегасов вниз. Чем больше рун, тем больший вес сможет поднять конструкция, но и потребуется больше пегасов для подпитки. Тут же их поставили на каждое колесо, чтобы просто имелось больше точек опоры для удержания равновесия повозки. Главное в процессе полёта не открыть мою сумку с полонием, а то будет полный пиздец. Жеребята весело переговаривались между собой, попутно смотря вдаль на просторы Эквестрии. Красиво всё же. Это позволяет уйти в свои мысли и многое обдумать. – Ну и зачем ты это сделал? – с упрёком спросила Ева. – Сам не знаю. Возможно я всё больше становлюсь пони. Сложно объяснить. Да и как-то жалко стало Луну. Когда я сказал ей о том, что знаю про влюблённость, она чуть не разрыдалась. – А целовать-то зачем было? – не унималась подруга. – Ты же понимаешь, во что это может вылиться в будущем? – Конечно. Это просто задел на будущее. – Задел на будущее?! – повысила она голос. – Да ты буквально дал ей знать, что она не безразлична тебе. – Раньше была безразлична, но побыв с ней немного и узнав её совсем другую, внутри меня что-то щёлкнуло. Тем более, она вернулась с Луны́ относительно недавно. Все её знакомые уже давно мертвы, а тут, как ты знаешь из досье, ей очень сложно заводить друзей. Она считает своими друзьями остальных аликорнов, да главную шестёрку, и то не всех. Видишь среди этого недостающее звено? – Да, – вздохнула она. – Среди её друзей нет жеребца. Ты хочешь использовать это, чтобы потом манипулировать ею? – И да, и нет. Просто это как-то несправедливо. Все старые друзья мертвы, а новых у неё получается заводить с трудом. Её либо боятся, либо она улавливает своей эмпатией, что её дружбой хотят воспользоваться, чтобы повысить ЧСВ среди аристократов, поэтому она таких отшивает. А тут нарисовываюсь я, аликорн, владеющий странной магией и хорошо ладящий с детьми. Да и просто красавчик. – Насчёт последнего — смешная шутка. Мы знаем, что ты не страдаешь нарциссизмом. Но всё же, ты сейчас ходишь по очень тонкому льду. Не боишься, что Луна расскажет всё Селестии, и они вместе предпримут следующий шаг, – насторожилась подруга. – Пока что — нет. Главное, чтобы они вместе во время охоты не схватили меня и не изнасиловали. Я пока не готов к подобному, – от таких мыслей у меня пробежали мурашки по спине. – Не ври мне. Да ты был бы рад такому, – посмеялась она. – Ну, пятьдесят на пятьдесят. Я всё ещё немного побаиваюсь отношений с пони. На подобный случай буду держать полоний при себе как план Б. – Я, честно сказать, сама не знаю, как к этому относиться. Я, по большей части, имею твоё мышление, вкусы и увлечения, но ограничена в своих возможностях. Так что отдуваться придётся тебе. – Ты так говоришь, как будто я сделал что-то не то, и ты бы сделала лучше. – Мистер, а почему мы летим именно в Понивилль? – вырвала меня из дискуссии маленькая единорожка, которая живёт в Кантерлоте. – Сейчас там находятся родители всех этих жеребят, – ответил я. – Тебя и брата доставят прямиком к родителям в Кантерлот, когда мы выйдем в Понивилле. – Скорее бы, – обрадовалась она. – Просто… мы очень испугались, когда к нам пришли злые чёрные пони и схватили нас. Я хочу к маме и папе. – Я тоже, – вторил её брат. Почему он такой подсирала? – Не волнуйтесь, скоро вы будете дома. Мда, чейнджлингов они запомнят на всю жизнь и будут периодически ловить флешбэки. Плюс, Луне не повезло — ей придётся избавлять множество пони от кошмаров. – Конечно не то. Ты сам себе противоречишь, – продолжила Ева прерванный разговор. – Вспомни, как ты отзывался об отношениях с принцессами. Ты буквально, загибаем пальцы: боялся их почти до усрачки; ни в коем случае не рассматривал их как объекты будущих отношений, потому что для тебя они, видите ли, старые; хотел тотально их игнорить и сфокусировать свои усилия на то, чтобы влюбить в себя Твайлайт и через неё иметь рычаги давления на Селестию, а также на главную шестёрку. Мне продолжать? – Не надо. Всё это можно пропустить, потому что у меня нет пальцев, чтобы загибать их. – Пять баллов за шутку, – с сарказмом сказала она. – Но всё же, если серьёзно. Ты буквально действуешь не так, как хотел изначально. – Ну, план с Твайлайт остался в силе, тем более она уже влюблена в меня, хоть это чувство пока слабо, но зерно посеяно. Надо только его периодически поливать и удобрять. Да и я сам заметил, что питаю к ней симпатию. – Как же сложно с тобой. Хоть я – это отчасти ты, но порой не понимаю тебя. – Может ты являешься моей женской версией? А что, правдоподобная теория. – Не знаю и знать не хочу. Давай лучше прикинем, что будем делать, когда прилетим в Понивилль, – сменила она тему. – Прикинуть все варианты сложно. Тут нужно действовать по ситуации. Я не знаю, как именно отреагируют пони на то, что я спас жеребят. Нет, я конечно знаю, что они обрадуются и будут кипятком ссаться от счастья, но мне нужно выбрать дальнейший стиль поведения. Надо прощупать толпу эмпатией и тогда я пойму, что нужно делать. – Понятно. А что потом? – Потом надо испытать систему. Хочется подробнее разобраться с эмпатией и думаю, что Твайлайт поможет. Объясню ей суть и скажу, что это научный эксперимент. Даю гарантию, что она не откажется, – предположил я. – И заодно это поможет сблизиться. Убиваешь двух зайцев одним выстрелом, – добавила она ехидные нотки в голос. – Кстати о выстреле. Я тут подумал о своём будущем оружии. Думаю, что скрытый клинок пока покупать не стоит. – Хочешь оружие дальнего боя? – В точку. Я тут недавно вспомнил трейлер Ассасина Юнити, и там промелькнул момент, когда один из ассасинов стрельнул прикреплённым к его запястью складным арбалетиком. Когда выдастся время, зайду в магазин и гляну подобный. – А чем клинок тебя не устраивает? – Я тут подумал, что ближний бой — это не моё. Да, я могу уворачиваться от ударов, но это требует больше усилий, чем уклонение от разного рода магических снарядов. Есть больше времени на реакцию и больше мгновений на обдумывание действий. – Понятно. Знаешь, как по мне, ты сильно изменился. – Конечно! Мы же в другом мире, а не на Земле. Я просто подстраиваюсь под обстоятельства, которые на меня сваливаются и больше начинаю понимать мир, в котором оказался, и стал меньше бояться. Не скажу, что мир идеален, но пока всё заебись. – Смотри не накаркай. – Ты же знаешь, что я не суеверный. – Отстань от меня! – выкрикнула Коузи Глоу, отпихнув от себя какого-то маленького сиреневого пегаса. – Почему ты такая злюка? Я же просто хочу подружиться, – опустил он ушки. – А я не хочу! Мне не нужны друзья, тем более такие, как ты! – надменно произнесла она, подняв нос. Если я её придушу, то Пинки сделает то же самое со мной. Надо сдерживаться. – Да ладно тебе, ты только попробуй. С друзьями же намного лучше, – не унимался он и снова придвинулся к ней. Настойчивый парень, однако. – Я. Сказала. ОТВАЛИ!!! – выкрикнула кобылка последнее слово и со всей силы толкнула жеребёнка от себя. Тот перелетел через центральный проход на другую сторону повозки, налетев на двух жеребят и, используя их как трамплин, перелетел через борт повозки. Летать он ещё не умел и поэтому стал падать камнем вниз, истошно крича. Моя эмпатия уловила кучу страха от всех жеребят, которые увидели это. Телекинез тем временем не сработал, потому что я не успел вовремя среагировать, и жеребёнок уже был далеко. – Ева! – мысленно выкрикнул я и сиганул вниз. – Поняла! В падении я выпрямил передние копыта вперёд, а задние назад, чтобы было меньше сопротивления. Благодаря тому, что жеребёнок падал, размахивая копытами, что не давало ему разогнаться быстрее, расстояние между нами очень быстро сокращалось. Высота полёта повозки всего полтора километра, а с точки зрения падения — времени катастрофически мало. Когда расстояние до пони было примерно тридцать метров, то заработал телекинез, окутавший жеребенка и затормозивший его, что позволило мне притянуть его к себе, а Ева тем временем выпустила крылья и потянула ручку на себя. Мы пролетели в пяти метрах от земли, переходя на вертикальный взлёт. Ух, ебать перегрузка! Я надеюсь, мальцу там органы не расплющило? Нет, всё в норме, если верить анализатору. Он отделался лишь шоком. Ещё немного и этот пони поцеловал бы землю всем телом. Используя энергию, набранную во время пикирования, Ева продолжила набирать высоту. Посреди пути накопленный разгон кончился и пришлось подниматься в горизонтальном режиме. Когда мы поднялись на высоту повозки, то я заметил, что мы отдалились от неё на небольшое расстояние. Метров двести, не больше. Пегасы зависли с повозкой на месте и смотрели в нашу сторону. Я пролевитировал жеребенка себе на спину, и он рефлекторно схватил меня за шею, держа глаза закрытыми. – Лети к повозке помедленней. Надо кое-что сделать, – подумал я и обратился к жеребёнку. – Можешь открыть глаза, – пегасик просто молчал и трясся. – Поверь мне, тебе нечего бояться, – попытался я умышленно активировать то, что я называю навыком пиздабольства. Кажется, сработало. Жеребенок медленно открыл глаза, смотря вниз, и сильнее вжался в меня. – Не волнуйся, я держу тебя, – в ответ я уловил эмпатией нарастающее спокойствие и облегчение. Жеребенок продолжил смотреть по сторонам, а затем заметил мои крылья и эмпатия стала улавливать сильное удивление. Кажется, он потерял дар речи. Надеюсь, у него не будет детской травмы, и он не будет бояться высоты как Флаттершай. Подлетая к повозке, Ева перешла на вертикальный режим, посадила меня на заднюю часть повозки и убрала крылья под плащ, а я телекинезом поставил жеребенка на пол, кивнул пегасам, и, обратив суровый взгляд на Коузи, подошёл к ней и просто уставился ей в глаза. Сейчас она поняла, что перед ней аликорн, и под моим корящим взглядом она начинает осознавать, чем это чревато. Простая психологическая атака, которую используют многие отцы, когда их ребенок набедокурил. Тот начинает испытывать неудобство и дикий стыд за свой плохой поступок и начинает раскаиваться. Надеюсь, это научит Коузи не распускать копыта. Пока жеребята в повозке оживлённо переговаривались и интересовались состоянием выпавшего, я продолжил сверлить Коузи взглядом. Она опустила уши к голове и прижалась к полу, пытаясь казаться меньше. – Тебе повезло, что я не имею права наказывать тебя, – строгим монотонным голосом проговорил я. – Но если подобное ещё раз повторится, то я изменю своё убеждение. На месте твоей мамы я бы выпорол тебя так, что ты бы не смогла сидеть неделю, – нет, я не настолько садист, чтобы пороть жеребят. Просто именно эта особа является исключением по понятным причинам. Перевоспитать её никак не получится, это я уже давно понял. В будущем нужно следить за ней, а то вдруг она вместо похищения магии в Эквестрии додумается до… я даже не знаю, что может прийти в голову этой сумасшедшей. Я отошёл от испуганной кобылки и, активировав анализатор, подошёл к сиреневому пегасику и проверил его состояние. Детвора со смесью лёгкого страха и любопытства смотрела на мои светящиеся глаза. – Всё в порядке, ушибов и царапин нет. На будущее: умей воспринимать ответ "нет". – Хорошо, мистер… принц, – запнулся он. – Я не принц, – поправил я его. – Тогда кто вы? – спросил белый пегас с чёрной гривой, – Мама мне рассказывала, что все аликорны королевских кровей. – Если вам интересно, то я королевский детектив. Занимаюсь расследованием пропаж пони, и вы первые, кого я смог отыскать, – чуток приврал я. Похоже придется принять предложение Селёдки насчёт должности. Там хотя бы платить будут, я надеюсь. – Вау! – вздохнули несколько жеребят. – Я и не знал, что в Эквестрии есть королевский детектив, – сказал пегасик, которого я спас. – Ну, теперь будешь знать. Если вдруг у тебя кто-то пропадёт из друзей, то попроси родителей написать письмо принцессе Селестии и приложи к нему фотографию друга. Не волнуйся, почта доставляет письма в замок, – в начале четвертого сезона почтальон мог спокойно заходить в замок и доставлять письма Твайлайт. Вот я и предположил, что это сработает. Да и должна в замке быть канцелярия или нечто подобное. – Хорошо! – обрадовался он. На самом деле, это мой коварный план. Я сослался на Селестию не просто так. Если вдруг появится желание отправить подарок или подобную чепуху, то пусть отправляют принцессе, а та сообщит мне, если она, конечно, не захочет захапать всё себе. Эдакий тест на вшивость принцессы. Хотя, ей под косарь лет и большинство материальных ценностей, кроме тортиков, утратили для неё интерес. К тому же, Селестию пони уважают и с радостью что-нибудь благодарственное напишут, что повысит доверие Селёдки ко мне. В общем, я коварный мудак, использующий доверие пони в своих целях. – А я говорила, что накаркаешь. Вон, чуть понячья отбивная не получилась, – усмехнулась Ева. – Если бы он разбился, то у всех этих жеребят была бы детская травма, а затем у меня тоже, но физическая. Именно поэтому я не хочу испытывать то, на что способна Пинки. Узнай она, что пони погиб, а я ему не помог, то… я даже не знаю, что случилось бы. Самый распространённый вариант, это превращение в Пинкамину, и испытывать на себе её гнев я не хочу. – Боишься маленькую розовую земную пони сильнее всемогущего аликорна, управляющего небесным светилом. – Я боюсь её рандомности. Даже с моей эмпатией её очень сложно читать. Луну и то легче понять, чем Пинки, поэтому лучше не рисковать. Если в следующий раз она попросит меня поклясться, то отговори меня. – Замётано.***
Понивилль. Не знаю, почему при виде этого города у меня улучшается настроение, но я почувствовал удовлетворение от того, что моя работа почти закончена. Я как будто несколько дней беспрерывно вагоны разгружал, а сейчас наконец-то должен наступить долгожданный отдых. Я указал пегасам на Сахарный уголок и сказал сесть рядом. Те зависли недалеко от него и плавно спустили повозку на землю. Как только колёса коснулись земли, то верхняя часть двери заведения открылась и из него высунулась Пинки. Затем дверь открылась полностью и она пулей вылетела на улицу, остановившись возле слезшего с повозки меня. – Привет, привет, привет, ты нашёл пропавших жеребят?! Это же замечательно! – она прервалась и вдохнула больше воздуха. – Они небось голодные! Пусть зайдут в Сахарный уголок, и я их накормлю, возражения не принимаются! – ну, в принципе я хотел попросить её накормить их, но она и сама со скоростью пулеметной очереди проговорила то, что я хотел от неё. – Вы слышали её? – обратился я к жеребятам. – Сегодня вы поедите в Сахарном уголке, лучшем заведении Понивилля! – Ура! – прокричали дети и стали слезать с повозки, следуя в открытую дверь кафе. – Я оплачу расходы, – сказал я, стоящей возле меня Пинки. – Что б я подобного больше не слышала! Я накормлю их за счёт заведения. Многие из них выглядят так, будто не ели несколько дней подряд. По ним видно, что они многое пережили! – сказала она и проследовала в заведение. А элемент смеха точно той пони достался? Я бы присвоил ей ещё доброту и щедрость. Последними с повозки хотели слезть маленькие единороги из Кантерлота, но я их остановил. – Вы хотите перекусить тут или сразу отправиться домой? – спросил я их. – Я больше хочу к маме и папе, – сказала кобылка. Ну да, они с братом пробыли в плену недолго и не успели особо проголодаться. – Я тоже, – сказал жеребёнок, и я услышал звук урчания, а моя эмпатия уловила ложь. Нет, ну он точно подсирала и слушается мнения сестры. Я достал из сумки, в которой лежит книга и амулет, подаренный их родителями, два маффина и пролевитировал жеребятам. – Вот, по дороге перекусите. Передавайте родителям привет, – пони обрадовались, взяли маффины копытами и сели обратно на свои места. – Отвезите их в Кантерлот на Сияющую улицу, дом тридцать шесть и можете быть свободны, – обратился я к запряжённым пегасам. Те молча и аккуратно взлетев, взяли направление в сторону Кантерлота. Молчаливые они какие-то. Ладно, пофиг. Я направился в Сахарный уголок. Уже подойдя к дверям я эмпатией почувствовал много счастья и радости. Зайдя во внутрь я увидел смеющихся жеребят, сидящих за столами, а в центре каждого стола стояло по большой тарелке маффинов и прочей выпечки. Сама Пинки сейчас каталась взад-вперёд на большом мяче, стоя на нём задними копытами, а передними жонглировала тремя кексиками, а ещё один удерживала на носу. Я невольно улыбнулся от представившейся картины и радостной атмосферы. Такое ощущение, что я обрёл свое собственное счастье и оказался дома. Блять, грёбаная эмпатия! Пинки тем временем поочередно подкинула все четыре кекса в воздух и широко открыла рот, запрокинув голову. Кексы поочередно залетели ей в рот и она закрыла его, даже не прожевав. Ну, это Пинки. Не удивлюсь, если она таким макаром шпагу проглотит без последствий. Затем она прыгнула вперёд и, сделав кувырок в воздухе, приземлилась на все четыре копыта. – Та да! – прокричала она, а зал наполнился радостным смехом и топотом передних копыт по столам. – Всем приятного аппетита! – громко сказал я и обратился к розовой пони. – Пинки, будь добра, – подозвал я её копытом. – Да, что-то нужно? – спросила она, подойдя ко мне. – Можешь позвать всех пони, кто приходил вчера с фотографиями жеребят? Только Дитзи не зови, хочу устроить ей сюрприз. Поняла? – Оки-доки, – пропела она и обошла меня, покидая заведение. Как только она вышла, то розовая точка на миникарте стала носиться по городу с бешеной скоростью, изредка останавливаясь на пару секунд. Ну, это Пинки. Она способна с легкостью найти чемпиона мира по пряткам, если, конечно, сама им не является. Я подошёл к прилавку, за которым стояла миссис Кейк и заказал пару шоколадных эклеров. Я уже хотел было достать деньги, но хозяйка меня остановила. – За счёт заведения. Это вам благодарность за вашу работу, – вот Пинки, уже растрепала ей о том, что я отправился на поиски пропавших жеребят. – Спасибо, – взял я телекинезом тарелку с эклерами и сел за стол, за которым сидели Динки и Тутси Флут. – Ну что, Динки, готова встретиться со своей мамой? – спросил я и откусил эклер. – Да, – сказала она, а в глазах образовалась влага. – Я очень соскучилась по её маффинам. В Сахарном уголке тоже готовят вкусно, но мамины маффины для меня самые лучшие, – без слов я расстегнул сумку, достал оттуда последний маффин и поставил возле единорожки. Её глаза увеличились в размере от удивления и предвкушённого счастья. Затем она взяла маффин копытами и сделала жадный укус. Мою эмпатию просто начали переполнять эмоции радости. Боже, ещё немного и я словлю передозировку радости и конкретно на неё подсяду. – Спасибо! – с набитым ртом проговорила она, а из глаз текли слезы счастья. – Всегда пожалуйста, – доел я первый эклер. Эх, надо что-то мясное съесть, а то от одной выпечки меня скоро тошнить начнет. – Тутси, а ты почему притихла? – спросил я. – Откуда вы знаете мое имя? – удивилась она. – Твоя мама показывала мне фотографию, чтобы я знал, как ты выглядишь, – сказал я, попутно пробивая Поиском разумных Аметист Стар. О, она возле Сахарного уголка и идёт сюда. Я откусил кусочек второго эклера и стал жевать. В дверь заведения зашла розовая единорожка с фиолетово-лавандовой гривой и хвостом. Сначала она увидела меня, а затем сидящую рядом бирюзовую единорожку и сорвалась с места. – Тутси! – крикнула она, подбегая к нам и заключила дочь в объятия. Блять, я сейчас сам разрыдаюсь и держусь чуть ли не на пределе! Ёбаная эмпатия, что б ты была здорова! – Спасибо, спасибо вам большое, – сказала единорожка. – Чем я могу вас отблагодарить? – Да в общем-то я и не требую ничего взамен, но принимаю любую благодарность на добровольной основе. Если вам что-то понадобится, то сегодня я буду в доме Доктора Хувса и Дитзи Ду, – сказал я и положил в рот оставшийся эклер. На самом деле я специально указал на то, где буду находится. Я коварный, очень коварный. – Я обязательно приду! – и снова прижала к себе дочь. – Динки, пойдем я отведу тебя домой или ты хочешь ещё тут посидеть? – К маме! – радостно сказала она, а весь рот был в крошках от маффина. Я взял телекинезом салфетку и вытер его, а затем встал из-за стола и пролевитировал единорожку к себе на спину, из-за чего она сначала испугалась, а затем обрадовалась пуще прежнего. Мы вышли из кафе, и я взял курс на дом Доктора. Нужно быть готовым к новой порции обнимашек от Дитзи, но есть риск быть задушенным. – Я позвала всех, – подскочила ко мне Пинки. – Кто-то не поверил моим словам, а некоторые настолько обрадовались, что захотели поблагодарить тебя, – так, работаем по продуманной схеме. – Если что, я буду у Доктора Хувса. Нужно сопроводить Динки домой. – Хорошо! Я сообщу им, где тебя найти! – остановилась она и развернулась в сторону Сахарного уголка. Бинго, птичка в клетке!***
Я подошёл к двери дома и три раза постучал. Единорожка на моей спине слегка вздрогнула от предвкушения. – Дитзи, открой дверь, пожалуйста! – услышал я крик за дверью. Послышались шаги, а затем дверь открыла серая пегаска. – Привет, Доктор в лаборатории, заходи, – отошла она с прохода, пропуская меня. – Вообще-то я пришел к тебе, – сказал я. – Ко мне? – не поняла она. Я просто повернулся к ней боком, и она увидела свою приемную дочь. – Динки! – сорвалась она с места и, взлетев, сняла единорожку с моей спины и приземлилась обратно. Кобылки ничего не говорили, а лишь плакали и обнимались. Блять, я убью того, кто встроил в меня эмпатию! Меня сейчас снова пробьет на слёзы! Молча я прошёл в дом, отходя подальше от кобылок, чтобы меньше чувствовать их эмоции. Сама главная комната, по сути, и являлась лабораторией. У стены стоял длинный стол, а на нём какая-то алхимическая машина, состоящая из кучи пробирок, пары реторт, трубочек и другого оборудования, названия которого я не знал. В помещении стоял отчётливый запах хвои. Обойдя стоящую посреди комнаты Тардис я подошёл к Доку. – Я смотрю, у тебя работа прям кипит, – обратился я к жеребцу, который смотрел, как огонь от спиртовки кипятит колбу с какой-то жидкостью. – Привет, – сказал он, не поворачиваясь. – Прости, но я всю ночь занимался перегонкой и сейчас главное не отвлекаться, – продолжил он смотреть на колбу. Теперь ясно, почему он такой помятый. – Скоро будет готово? Мне многое нужно рассказать. – Да. Всё, не отвлекай, пожалуйста. Тут нужен точный расчёт, – даже не глянув на меня, сказал он, сверля колбу глазами. Ясно, подожду. Я отошёл в другой конец комнаты и сел на диван. Затем снял с себя сумки, положил их рядом с собой и откинулся на спинку, закрыв глаза. Фух, наконец-то можно немного отдохнуть. Дитзи тем временем закрыла дверь и вместе с Динки подошли ко мне. – Не знаю, как тебя благодарить. Сначала ты вылечил мои глаза, а затем привёл мою дочь домой. Проси, что хочешь. – Ничего не нужно, – ответил я, не открывая глаз. – Я просто хочу немного отдохнуть. – Но… я так не могу. Это будет довольно грубо с моей стороны, – парировала она. – Я не обижусь, поверь. Для меня в радость помогать пони. Сейчас я просто хочу расслабиться и переварить сегодняшнюю ночь, вот и всё. – Ну-у-у-у… ладно. Если что-нибудь понадобится, ты только попроси, – ответила пегаска, а рядом со мной на диван, судя по шороху, запрыгнула Динки. – Динки, не расскажешь, как ты оказалась в Хуффингтоне, – спросила Дитзи, а я уловил лёгкий страх от единорожки. – Я могу рассказать, – ответил я за неё. – Если вкратце, то всему виной чейнджлинги. Видела бы ты, сколько похищенных пони было в пещерах. – И ты в одиночку всех спас? – удивилась пегаска и тоже села на диван рядом с дочерью. – Нет. Со мной была принцесса Луна, несколько фестралов и два древесных волка. – Волки? Погоди, ты про те два камешка? То есть я была права и из них собрались волки. – Да, вот только они не напали на меня, как ты предполагала, а наоборот, признали своим хозяином. – Ничего себе. – А ещё было очень весело на них кататься, – вклинилась единорожка в наш диалог. – Ты подпустил волков к жеребятам? А это не опасно? – забеспокоилась она. – Нет. Они беспрекословно слушаются меня и делают то, что я говорю, – по правде говоря, они похожи больше на запрограммированных големов с ИИ внутри, но пегаске лучше об этом не знать, да и не поймёт она. – А принцесса Луна как там оказалась? – не унималась Дитзи. – Отправил магическое письмо принцессам, и Луна решила лично отправиться на помощь, хотя я просил только о фестралах, – главное не ляпнуть, что принцесса слилась в первом же бою и то, что я убил чейнджлинга. – Вот это приключение. Но всё равно, я перед тобой в неоплатном долгу. – Я тебе уже говорил… – договорить мне не дал стук в дверь. – Я открою, – сказала пегаска и, встав с дивана, пошла к двери. Я даже не слушал, кто там и что говорил, а просто кайфовал на диване. Порой так мало нужно для счастья. Такое ощущение, что отдыхает не мое тело, а именно эмпатия, словившая огромную передозировку эмоций. – Королевский детектив? Ты про него? – услышал я голос пегаски и топот её копыт около двери. Затем прозвучал ещё один топот, как будто кто-то зашёл на порог, чтобы заглянуть в дом. – Да, – услышал я голос Аметист Стар, – Он что, спит? – Переутомился видимо. Ему что-нибудь передать? – спасла меня Дитзи от очередной порции благодарностей. – Да, – прозвучал щелчок застёжки сумки, а затем послышался знакомый мне звон монет. Если честно, то на награду мне стало как-то всё равно. Я просто хочу расслабиться и так кайфовать. Ладно, деньги всё равно лишними не будут. Дверь закрылась и пегаска направилась в мою сторону, звеня монетами. Наверное, держит мешочек в зубах. – Кто приходил? – поинтересовался я. – Моя подруга, – ответила она после того, как положила мешочек возле меня, – Сказала, что ты спас её дочь и принесла тебе это. Я открыл глаза и уставился на мешочек возле моих копыт. Только странно то, что он как-то не особо отличается по размеру от того, что мне вручила Селестия, когда в нем было пять косарей. Мультяшная логика, чтоб её. Хорошо, что когда я включаю анализатор, то он на пассиве выдает мне информацию о некоторых интересующих меня в данный момент предметах. В мешочке была ровно тысяча битс. Нормалёк она отдала. Хотя, я бы даже обрадовался и сотне. Я не настолько скряга и черствый, как может показаться на первый взгляд. Сумма внушительная, на самом деле. Видимо, пони ценят любую помощь и готовы за неё заплатить. Если благодарности нет, то они чувствуют себя эгоистами, что подтверждает недоумение серой пегаски. А я этим пользуюсь как последний мудак, но не чувствую угрызений совести. По своей сути это донат, добровольный и осознанный. Я никого не заставлял отдавать мне деньги, а лишь невзрачно намекнул, что пони даже сами ничего не поняли. Благодаря Пинки, скоро тут может собраться толпа, если пони, конечно, хотят отблагодарить меня. Жизнь других здесь высоко ценится, как я погляжу. Я взял мешочек телекинезом и пролевитировал его к сумкам, а затем открыл ту, где у меня хранятся деньги. Как только она была открыта, то телекинез вырубился, а мешочек стал чуть больше, упал на край дивана и со звоном скатился на пол. Благо он был завязан, а то его содержимое разлетелось бы по всему полу. Мда, я и забыл про полоний в этой сумке. – Что случилось? – спросила пегаска. – Ничего, – ответил я, представляя руку, которая поднимает мешочек с пола и кладет его в сумку. Мешочек покрылся оранжевым облачком, а затем медленно, но верно, системный телекинез выполнил поставленную задачу, а у меня началась легкая мигрень. Я защёлкнул сумку и снова откинулся на диван. Может поспать?***
– Я закончил! – услышал я голос Дока сквозь дрёму, – Погодите, Динки? Что я пропустил? – Много чего, – ответил я, открывая глаза и поворачивая голову в его сторону. – Я так понимаю одной чашкой чая тут не обойдешься? – Верно понимаешь. Поэтому неси сразу целую бочку. – Я налью, – сказала Дитзи, до этого играющая с Динки в какую-то настольную игру на полу в центре комнаты. Пегаска пошла на кухню, а единорожка проследовала за ней. Док подошёл ко мне и сел на диван рядом. – Что-то случилось? Выглядишь слегка загруженным, – констатировал жеребец. – Ну, с чего бы начать? Я сейчас ментально высушен, потому что те, кто отправили меня сюда, дали мне коряво работающую эмпатию. Я могу ощущать эмоции пони как свои, а почти любые мои глушатся начисто при определенных условиях. Меня это дико вымораживает. – Я тут попытался вспомнить о нейромодуле, о котором ты говорил. Натыкался я на подобную штуку, но мало её изучил. Вроде в нём можно настраивать отдельные функции и подгонять их под комфортные условия, – сказал жеребец. – Что-то я забыл тебя спросить: кроме моего резиста ты можешь настраивать эмпатию и стабилизатор или они для тебя закрыты? – Могу, но тут есть пара нюансов, – ответила она, а я прописал себе фейсхуф, – Прости, не хотела грузить тебя лишней информацией. – Потом объяснишь. – Дай угадаю, можешь, – съехидничал Док. Всё таки я точно долбоёб. Как я не подумал о том, что Ева, буквально, способна управлять системами нейромодуля. Сука, как же я себя ненавижу! Я терпел все те розовые сопли в своём присутствии, хотя мог что-то с этим сделать. Похоже на ментальный мазохизм. – Почти, – ответил я, – Не хочу об этом говорить. – Ладно, тогда расскажи, что там в было в Хуффингтоне? – Тебе подробно или вкратце? – А ты как думаешь?***
Ну я и рассказал всё Доку, ничего не тая. Ну, разве что, промолчал про влюбленность принцесс и про поцелуй. Посреди рассказа Дитзи и Динки ушли на прогулку, а я продолжил рассказывать про Хуффингтон, но уже попивая чаёк. Так как мы остались одни, то я решил проконсультироваться с Доком насчет канона. Он ведь тоже, своего рода, попаданец, да и к тому же вмешивался в судьбы некоторых миров. У него должно быть больше опыта с этим. – Ладно, раз мы теперь одни, то хочу тебе рассказать то, что не стоит говорить в присутствии пони, – серьезно сказал я. – Надеюсь то, что прозвучит здесь, тут и останется. – Конечно, можешь мне доверять, – ответил жеребец, отхлебнул чай и поставил кружку на кофейный столик. Не врёт. – Это касается той пегаски, Коузи Глоу. Как думаешь, почему я общался с ней не как с другими? – Потому что она обычная задира? – предположил Доктор. – Если бы. По сериалу она станет злодейкой. По моим прикидкам года через четыре, в крайнем случае пять. Там не особо понятен таймлайн. – Серьёзно? И что она в таком возрасте кардинального сделает? – Похитит магию по всей Эквестрии, но пока что это невозможно по ряду причин. Должно произойти ещё несколько ключевых исторических событий. Но есть две причины, по которым я говорю тебе это. Первая — это сам я. Моё присутствие может нарушить движение канона. Вторая — это чейнджлинги. Тут они не такие, как в сериале. У них не должно быть солдат, которые имеют телепатическую связь с королевой, а так же они не занимались настолько массовыми похищениями. По сути, если бы я не появился, то они так и остались бы незамеченными. – А что если тебя отправили сюда, чтобы противостоять им и убедиться, что всё идет по канону? – предложил Док. – Думаешь как я. Это первая мысль, которая пришла мне на ум. – Если этот мир имеет отличия от сериала, то это именно параллельный мир. – Об этом я тоже думал. – Тогда что ты хочешь от меня? Не часто иллюминаты берут кого-то и отправляют в другой мир. На это должна быть веская причина. – Более развитые чейнджлинги не являются причиной? Просто очень странно то, что я спокойно могу их обнаруживать, а их иллюзии на меня не действуют. – Чейнджлинги на одной чаше весов, а ты на другой, – сказал жеребец. – Вопрос только в том, кто кого перевешивает? – изображал он копытами весы. – Вот только давай без философии, а? У меня по ней трояк был в вузе, – упрекнул я его. Хотя по психологии пятёрка. Жеребец улыбнулся и уже хотел было ответить, но я его прервал. – У нас гости, – почувствовал я слабо нарастающую радость в эмпатии и в этот момент в дверь постучали. Доктор встал с дивана и пошёл открывать. Как только он открыл дверь, то его тут же ослепила вспышка, и он сделал пару шагов назад и плюхнулся на круп, протирая глаза копытами. – Это к тебе! – крикнул он, часто моргая, пытаясь вернуть четкость зрения. Я встал с дивана, надел на себя сумки и прошёл к двери. Чем ближе я подходил к ней, тем больше эмоций ловила эмпатия. Так-с, морду кирпичом! Как только я подошёл к дверному проходу, то тут же произошла еще одна вспышка от фотоаппарата, к которой я был готов, благодаря разведке Доктора. Фотографировал маленький белый пегас с коричневыми гривой и хвостом, в котором я узнал Фезервейта. – Это для школьной газеты, – сказал он и взлетел чуть выше, зависая над толпой пони, что пришли. Тут были не только те, кто приходили ко мне с просьбой о помощи, но и жители Понивилля, которые заинтересовались оживлением на улице. В итоге, о том, что я сделал уже знает весь город. Мда, я не предполагал, что сарафанное радио так быстро работает. Я вышел из дома навстречу этой толпе, чтобы выслушать то, зачем они пришли, хотя это и так понятно.***
Одним словом — ОХУЕТЬ. Мне было немного неудобно принимать такое количество подарков, но отказываться было бы грубо и я смирился. Хотя, если подумать, то для пони спасение их ребенка приравнивается к спасению жизни. Менталитет совсем другой и поэтому общество такое щедрое. Ладно, общество обществом, но я своими действиями окупил покупку Поиска разумных и Видения разума. В общей сложности пони задонатили мне около восьми косарей битсов, и это если считать Аметист Стар – её пожертвование самое большое, но кто я такой, чтобы упрекать пони, если денег мало? Всё же, в щедрости пони есть огромный плюс — теперь я могу обзавестись нормальной снарягой и найти способы противостоять чейнджлингам. Благо мне ещё пять тысяч опыта далось за выполнение задания по спасению. Кстати, не обошлось без одного эксцесса. Та малиновая единорожка, что искала свою сестру, поинтересовалась насчёт неё. Когда я ответил, что её, скорее всего, уже доставили домой, то моя эмпатия уловила такую бурю эмоций, что создалось ощущение, что кобылка перевозбудилась в прямом смысле этого слова. Она поманила меня копытом, показывая, что хочет сказать мне кое-что на ухо. Когда я наклонился, то она сказала, что в гостинице остановилась одна и готова разделить этот день со мной. Я, конечно, с такого заявления слегка прихуел, но вежливо отказался, намекнув, что у меня уже есть особенная пони. Не готов я ещё, вашу мать! Но особенно отличилась мэр. Как только она узнала, что я спас огромное количество пони от чейнджлингов (дети обо всём уже растрепали), то предложила объявить этот день праздником в мою честь и дать мне титул "Герой Понивилля". Хрен знает, есть ли у неё подобные полномочия, но теперь в Понивилле на один праздник и одного героя больше. Нужно смотаться в Хуффингтон и узнать, как там обстоят дела на этот счёт. И последнее — мама Коузи Глоу. Она была мне готова отдать чуть ли не все деньги, но удалось уговорить её этого не делать. Она рыдала пуще всех, пока рядом стояла хмурящаяся пегаска. Я посмотрел на неё прищуром, и та опустила свой взгляд в землю. Боится, это хорошо. В итоге мне удалось успокоить розовую пони и посоветовать ей получше следить за дочкой, а то она немного импульсивная. Как итог всех недавних событий, скоро о моём поступке заговорят во всех уголках Эквестрии, что одновременно является и плюсом и минусом. Плюс итак очевиден — это слава и безбедная жизнь. Минусом же будет осведомленность чейнджлингов обо мне, что не позволит мне напрямую заходить в города и прикидываться туристом или тому подобное. Нужно глянуть в магазин и найти способ менять внешность. Думаю, что иллюзии подойдут, но хочется рассмотреть больше вариантов, а там такие имеются, я знаю. Не зря же я на досуге просматривал магазин. Когда все пони наконец-то отошли от всего этого и разбрелись по домам, то я направился на окраину города. Мои сумки заметно потяжелели, но нести всё ещё можно. Мне нужна обычная просторная поляна и желательно, чтобы там не было лишних глаз. Просто Ева хочет научить меня летать, а для этого нужно пространство. Главное, чтобы за мной не увязался Фезервейт, а то вдруг я неуклюже упаду, а этот гадёныш сфотает.***
Кантерлот. Тронный зал. Вечер. Массивная дверь резко распахнулась, впуская ночную принцессу. Её сестра, восседающая на одном из тронов и читающая какой-то свиток отвлеклась на звук и отложила его на маленький столик возле трона, на котором лежала книга. – Он всё знает! – выкрикнула Луна через весь зал. – Можете быть свободны, – сказала Селестия двум стражникам у тронов. Те отдали честь и пошли в сторону ночной принцессы, проходя мимо неё, к дверям из тронного зала. Когда дверь захлопнулась, Луна продолжила: – Я не могу понять как и откуда?! – на ходу злилась ночная принцесса, поднимаясь по лестнице к своему трону. – Успокойся, сестра. Кто и что знает? – спокойно спросила Селестия, когда Луна села на свой трон. – Фаер Стар. Он всё знает о нашем соревновании за него! – Вот как? Неужели он тебе это сказал напрямую? – Да, прямо в лицо без угрызений и страха. Ты же говорила, что он боится нас. Я сильно сомневаюсь, что это так. – Хм, – прислонила солнечная копыто к подбородка. – Возможно, побыв с тобой определенное время, он узнал тебя получше и понял, что бояться нечего. – Это не отменяет того факта, что он осведомлен о наших планах! – взъелась младшая. – Успокойся, Луна, – Селестия положила копыто на плечо сестры, – Ты не забыла про его талант? – Думаешь, что он увидел наши попытки сблизиться с ним в своих видениях будущего? – догадалась Луна. – Скорее всего. Я недооценила его способности. Думала, что он может видеть только будущее пони, которые просят его об этом. – Предполагаешь, что он прочитал моё будущее? – недоумевала ночная. – Я не чувствовала на себе никакой магии от него, – сказала Луна и, прищурив глаза, приложила копыто к подбородку. – Разве что… заклинание, которым он проверил, являюсь ли я чейнджлингом. – Когда он сказал мне, что в будущем мы посадим Твайлайт на трон, я не чувствовала на себе ничего. У него очень странная магия. – Не то слово! Он может менять её цвет! – на повышенном тоне сказала Луна. – И зачем ему это делать? Какой в этом прок? – не поняла Селестия. – Чейнджлинги оказались умнее, чем мы думали. У них появилось оружие против магии — какие-то серебристые камешки, которые не дают находящимся рядом пони колдовать, – объясняла младшая принцесса. – И где здесь связь? – не поняла старшая. – Изменив цвет своей магии, Фаер Стар может колдовать рядом с этими камешками, как будто их вовсе нет! Селестия, это ненормально. Мы должны всё узнать у него и, по возможности, понять, как он это делает. Вдруг Кризалис заявится с этими камнями сюда и застанет нас врасплох? – Но не заявилась же, – парировала старшая правительница. – Я не знаю причину её бездействия. Возможно, Фаер раскрыл один из её планов по получению любви из пони и она будет в ярости. – Кстати об этом, он сказал, что есть другие города, оккупированные чейнджлингами, но не знает какие. Я даже не спрашивала, откуда ему это известно, так как он всё равно не скажет. – Он предлагал план действий? – спросила Селестия. – Просил нас не расследовать это дело, чтобы не спугнуть чейнджлингов. Хочет самолично их найти без привлечения излишнего внимания. – Довольно-таки логично, – ответила солнечная принцесса. – Хорошо, я не буду организовывать проверки и позволю ему заниматься этим делом. Думаю, мне следует дать ему больше полномочий и выделить пару помощников. – У него уже есть двое — древесные волки, – дополнила Луна. – Один из них на моих глазах умертвил двух чейнджлингов. Никогда не видела от древоволка такой ярости. Но удивительно то, что этим волкам нравится приносить радость жеребятам, а сами они слушаются Фаера беспрекословно. – Соглашусь, это удивительно, но когда я говорила о помощниках, я имела ввиду тех, кто лучше разбирается в чейнджлингах. – И кто же эти пони? – поинтересовалась Луна. – Увидишь, – странно прищурилась Селестия, пролеветировав к себе книгу со столика. Раскрыв её, она телепортировала к себе перо и чернильницу. Затем обмакнула его в чернила и стала писать.***
Поляна близ Понивилля. Вечер. – У тебя неплохо получается! – хвалила меня Ева, пока я летал на месте в паре метрах над землей. Времени, чтобы нормально управлять крыльями, ушло уйма. Если мои задние копыта эквивалентны ногам, а передние рукам, то крылья являются дополнительной парой конечностей, что мой мозг сначала плохо воспринимал. Пришлось учиться двигать ими, что, повторюсь, было для меня настоящей пыткой. Но уже есть прогресс. – Главное не сбивать концентрацию, а то… Апчхи! – чихнул я и от отдачи отлетел назад, грохнувшись спиной на землю. – Можно упасть, – договорил я, кряхтя. Спина ныла не только от удара, но и от новых ощущений. Когда Ева управляет крыльями, я их не чувствую совсем. Когда же я это делаю, то появляется ощущение не только лишних конечностей, но и потоков воздуха, проходящих между перьями во время полёта. Хоть я более менее научился летать на месте, мне многому ещё предстоит научиться. – Так что там насчёт эмпатии и стабилизатора? О каких нюансах ты говорила? – сказал я, продолжая лежать на спине, смотря в небо. – Я не могу полностью отключить эмпатию, но могу ослабить её. Ты так же будешь ощущать эмоции других, но более слабо и на более маленькой дистанции. А стабилизатор по умолчанию включён на половину. То есть я могу включить его на максимум и ты станешь безэмоциональным занудой, а могу включить в минимум, и ты будешь ощущать эмоции, как на Земле или в мире Эквестрийский девчонок. По сути, средний режим глушит только те эмоции, степень которых дошла до определенного пика. То есть ты можешь злиться, но главное не превысить эмоциональный предел, а то стабилизатор сработает. Чем измеряется эта степень — я не скажу, так как тут нет числовых значений, от которых можно отталкиваться. – Понятно, нейромодуль с Алиэкспресс, – усмехнулся я и услышал звонок, похожий на мобильный телефон. Лёжа на земле я посмотрел на свои сумки и телекинезом открыл ту, где лежала книга. Пролевитировав её к себе, я открыл и начал читать: Дорогой Фаер Стар… – Дорогой? А она там не охренела часом? – Ну надо же как-то вежливо начать, – ответила подруга. – Есть много слов, чтобы начать вежливо, но "дорогой"… бр-р-р-р, – скривил я лицо в отвращении. Ненавижу это слово в отношении кого-либо. – Читай дальше уже. …приглашаю тебя в замок для важной беседы. Хочу обсудить с тобой нынешнее положение дел насчёт чейнджлингов и составить наши дальнейшие планы. Селестия. – Ну хоть не написала "Твоя дорогая", – съязвил я. – А так хотелось, да? – с сарказмом спросила Ева. – Не ехидничай. Лучше скажи, стоит ли мне быть готовым к подкатам или тому подобному. – А мне почём знать? – ответила она. – Лучше скажи, когда отправляемся? – Жаль, конечно, что нас вот так отрывают от тренировок, но думаю, что лучше не заставлять её ждать, – сказал я, смотря в сторону замка на горе. – С визитом к Твайлайт придётся повременить.
