Мария и Мирана

Майское солнце совсем не жалело город и его жителей. Лучи буквально прожигали асфальт. Машины, словно опасаясь их, во избежании несчастья, вихрем проносились по шоссе. Люди, изредка появляющиеся на улице, старались ниже опустить голову, сжимая в плечи, дабы не угодить под самое пекло. В парках, разумеется, ситуация была такая же… Спасали только липы, старательно закрывающие прохожих от весенней духоты и пекла. Как раз в это время Мирана шла по одному из скверов. Её сопровождала низкая девочка. Спутница шла неспешно, то засунув руки в карманы, то убирая их за спину, пиная камушки, которые попадались ей под ноги. Рыжие короткие волосы едва доставали до слегка костлявых плеч. Была она, честно скажу, некрасивая, но с живыми, дерзкими, даже, можно сказать, нахальными глазами зелёного цвета. Одета она была в майку зелёного цвета, синие шорты, на ступнях красовались красные кроссовки с пурпурными носками. Её кожа, вопреки майскому солнцу, была бледной, чуть ли не белой. На лице красовалась хитрая улыбка, показывающая полное безразличие к серьёзному обращению к жизни. Она была, если так можно сказать, открытой книгой. Ничего интересного в ней нельзя было найти, даже присмотревшись. Хоть она и была довольно творческой личностью, любителем делать зарисовки в блокноте и ездить на занятия по вокалу, её внутренний мир был пуст и сух. Она не понимала интересов и увлечений своей подруги, что являлась её полной противоположностью. Спустя некоторое время, девица, замедлив шаг, взглянула на свою спутницу, воскликнув: — Знаешь, Миран, я бы перестала так грузиться и расслабилась бы! Не концентрируя внимание на своей спутнице, продолжая находиться в своём мире, девушка ответила как-то нехотя: — Возможно… Однако нету смысла так горячо об этом говорить… Ты же никогда не была на моем месте, верно?.. — Да, не была, но твоя мелонхолия… как бы тебе сказать… успела немного надоесть. Да, я понимаю, что люди разные, у каждого своя жизнь и интересы, однако это уже начинает раздражать. — Вполне предсказуемо. — Что именно? Мои слова? Ну, если они предсказуемы, то, по логике, ты их уже слышала ни раз. И где какие-нибудь сдвиги? Мирана остановилась. Она не могла выносить шум, крик, истерик и буйных людей. А подобный человек сейчас находился с ней рядом, устраивая очную ставку, заставляя быть её, Мирану, участницей этой глупой, ни к чему не нужной, беседы. Но не это заставило девушку прервать свой путь. Ей показалось, будто кто-то окликнул её по имени. Вернее, позвал. Отчётливо, серьёзно, с какой-то печалью в голосе.Обернувшись, она не застала никого, кто мог бы это сделать. Ничего не ответив, она медленно, нехотя, как-то неуверенно, продолжила свой путь: — Ну, в отличии от тебя, я, между прочим, смотрю на себя! Вернее, на свои действия. Я, по крайней мере, умею находить знакомых, быстро завожу дружбу с другими людьми, весело провожу время… А что делаешь ты? Целыми днями сидишь дома над учебниками и книгами по '' Истории '', а вечерами блуждаешь по аллеям и паркам, словно призрак. Ни с кем не разговариваешь, отпугиваешь от себя прохожих, не даёшь никому завести с собой беседу… К тебе даже не подходят, чтобы дорогу спросить!.. — Анна. — Самое смешное то, что ты к себе никого не подпускаешь, а сама следишь за какими-то незнакомыми, идёшь к заброшенным зданиям, а после бежишь ко мне, словно война началась. А если бы с тобой что-то случилось? И какой был смысл идти за этой женщиной? Я, конечно, понимаю, что ты очень впечатлилась этой встречей ( правда, я не вижу повода для впечатления), но все-таки. Что ты в ней нашла? — Она… напомнила мне одну героиню. Услышав это, спутница громко выдохнула ярость, которая нехотя растворилась в жёлтом паре майского пекла. Закатив глаза, она продолжила : — Начинается… Слушай, ты, на мой взгляд, скоро с ума сойдешь из-за этого романа. Что в нем такого? Ну написал какой-то там... как его... — Михаил Афанасьевич Булгаков. — Да, точно! Так вот. Написал этот твой Булгаков какой-то там роман. Ну написал и написал. Все! Ну прочитала ты его. Прочитала и забыла! Все! Но не ты. Скоро тебе это сниться будет, зуб даю. — Сойду с ума — это ты верно подметила... Неплохая теория развития событий… — Ты, Миран, очень хорошо, конечно, разбираешься в литературе, не могу спорить, но уделяешь всему слишком много внимания. Это же просто роман. Просто исписанные листы. Больше ничего. Нету никакого смысла… Ну, думаю, ты понимаешь. — Исписанные листы... говоришь? — Да, именно это я и говорю. Сказав последние слова, девица села на скамейку, закинув ногу на ногу и пафасно скрестив руки на груди: — Да, вряд-ли ты поддерживаешь мою точку зрения, но я, как твоя подруга… — Приятельница. — Что? — Я не вижу определённых моментов, которые смогли бы сблизить нас в дружеские узы. Ты… по своей натуре… слишком легкомысленный человек. Очень сложно тебе полностью доверяться, ибо это может обернуться трагедией. Извини, но для каждого человека понятие '' дружба ''… свое. И если для тебя друг — это человек, с которым можно весело провести досуг, то здесь нам не по пути. Ты для меня знакомая, которая вытягивает днем на улицу, чтобы я не зачахла за изучением 20-го века. Но если мы с тобой столкнёмся на одной дороге, то кому-то из нас не сдобровать. В общем, если быть честной, в разведку я бы с тобой не пошла. В ответ на это, Анна поднялась со скамьи, злобно глядя в глаза собеседницы. Та смотрела на неё уставшими глазами, которым было практически без разницы на эту ситуацию. Они говорили за саму хозяйку. Говорили, что уже давно привыкли к одиночеству, умиротворению, поиску всех ответов самой. Не было никакого страха от патери этой связи. А чего бояться? Ведь терять-то было нечего. Спустя минуту, рыжеволосая злобно выдохнула, едва сдерживая истерику. Глаза вспыхнули злым огоньком, который был готов разрозиться в могучее пламя. Но так казалось лишь в первые секунды. Огонь на то и огонь, что горит ярко, но потухает быстро. — И я тебя умоляю, - устало попросила девушка, - не начинай истерику. Я не выношу даже малейший шум... К тому же, нету причин для подобных действий. Более того, мы на улице. Резко развернувшись, не обратив внимания на просьбу знакомой, девица прошла несколько шагов от скамьи, зажав голову в плечи: — Уж лучше быть легкомысленной, но иметь много знакомств, чем сидеть всегда одной как сова. Раз тебе так нравится эта мелонхолия, то и продолжай с ней общаться, пока сама не поймёшь свою ошибку. Сказав это, она гордо задрала голову вверх, направившись к выходу из парка. Глядя ей в след, Мирана тихо усмехнулась:, Глупо это все, сама понимаю… Но что сделаешь, когда человек не видит истины? Впрочем, я уверена, что уже на завтра она меня забудет ''. *** Обиженная на весь белый свет ( и ни только), Анна шла к воротам, которые вели к выходу из парка. Шла она быстро, не глядя под ноги, не обращая внимание на проходящих мимо людей. Она недоумевала. В её сознании никак не складывалась картина произошедшего. Внезапно, она резко остановилась. Ей показалось, будто кто-то больно дёрнул её за плечо. Обернувшись, она никого не увидела. Было тихо. Пожав плечами, она было продолжила свой путь, однако снова резко остановилась, едва удержавшись на ногах. Перед ней, словно из-под земли, вырос незнакомый человек. Был он высокий, худой, словно уже несколько недель назад объявил себе голодовку. На нем красовался клетчатый костюм бежевого или кофейного оттенка. На ногах были рыжие ботинки, которые, при всем желании, не могли скрыть грязных белых носков. Лицо его было чуть-чуть вытянутым, на котором хорошо выделялись острые скулы. Глаза же были за стёклами ( правда, слегка разбитых) странных очков - пенсне. Сами же глаза были узкие, маленькие, казалось, слегка пьяные, будто их обладатель только что хорошо посидел в баре с самым верным другом в этом мире - водкой. Имели они нежно-серый цвет, смотрели сверху вниз, нахально, несколько надменно, с маленькими нотками самолюбия. В них нельзя было сразу разглядеть истинных чувств, эмоций или переживаний. Однако, несмотря на всю нахальность и подлость, светилось в этих глазах что-то ещё... Но разве может пустой и, откровенно говоря, глупый человек понять всю тайну другого, если же сам не имеет представления о самом себе? Нет, конечно же. Невозможно разглядеть чужую душу, когда сам не понял своей, не приручил её, не разобрался в ней. Вот и наша Анна не смогла разглядеть иных чувств в глазах неизвестного. От неожиданности, девушка вскрикнула и, не удержавшись, даже сразу не поняла, что сейчас окажется на асфальте, причём, не самым приятным способом, заметьте. Но, для нас к сожалению, а для неё к счастью, этого не произошло. М-да, верно говорят, что дуракам везёт... Открыв глаза, девица сообразила, что чья-та рука ловко ухватила её , не давая упасть. Тонкие, длинные, но, как оказалось, крепкие мужские пальцы упрямо сжались, крепко обхватив талию. Тяжело дыша, она подняла взгляд на своего спасителя. Тот смотрел ей прямо в глаза, словно пытался что-то отыскать в ней. Взгляд был напряжённый, строгий, сосредоточенный лишь на одном объекте - душа. Душа той, которую он сильно держал, продолжая изучать её, читать, словно книгу. Дыхание у девушки участилось, волна эмоций хлынула в её сознание, сметая все на своём пути. Внутри появилось что-то тёплое, неизвестное, чужое. Она поняла, что готова отдать все, что угодно, лишь бы быть с этим незнакомцем. Он манил её, заставляя душу обнажить саму себя, вызывал неизвестные ощущения, заставлял подчиняться своей воли, словно... гипнотизировал. Однако, спустя пару минут Анна заметила, что пальцы, державшие её талию, стали ужасно холодными, даже, можно сказать, ледяными, словно у мертвеца. Глаза, довольно ласково изучающие девушку, потеряли свою заинтересованность ею. В них сверкали гнев, скука, даже, если присмотреться, разочарование. Цокнув языком и закатив глаза, он поставил девушку на ноги, стряхнув с её хрупкого плеча маленькие пылинки. После, вернув на лицо лукавую улыбку, он резко обратился к ней :,, Прошу прощение, моя дорогая, что так неожиданно столкнулся с вами! " Голос его был настолько неожиданным, громким и, честно говоря, раздрожающим, что у Анны раздался в ушах лёгкий звон : — Вы, должно быть, слегка смущены всем этим, милая моя? Примите мои извинения. - с этими словами, мужчина слегка склонился перед нею, взяв и поцеловав тыльную сторону руки девушки. - Не против ли вы немного поговорить со мной, посидев под липами? — Да... конечно, давайте.. - испуганно сказала та, сама не зная, почему соглашается на предложение незнакомца. Будто находясь под его влиянием, она присела на ближайшую скамейку, продолжая смотреть на него. Сам же мужчина свободно раскинулся рядом, нахально закинув ногу за ногу: — Благодарю вас, миледи, что уважили бывшего регента, согласились посидеть под липами перед долгой дорогой. — Я... прошу прощение, но как ваше имя? - как-то растерянно и слегка испуганно спросила Анна. — Не думаю, многоуважаемая Анна Сергеевна, что вам нужно сейчас знать моё имя. А вы, я погляжу, застеснялись, засмущались. Обычно вы очень рады новым знакомствам! Неужели я вам так не интересен? — Откуда... Н-нет, что вы, я просто... Но, а фамилия ваша? Или это тоже... конфиденциальная информация? — Ах, нет, прелесть моя, вовсе нет! Здесь я могу со спокойной душой вам поведать эту тайну. Фамилия моя - Коровьев. Услышав это, девушка сидела с бледным лицом, чувствуя мерзкий холодок, что так нагло пробежался по её спине. Однако она со всех сил постаралась скрыть истинные чувства, приняв его заявление несерьёзным: — Вы, как я вижу, любите Булгакова? - спросила она, натягивая на лицо улыбку. — Что? - серьёзным, даже, скорее, суровым голосом спросил собеседник, удивленно глядя на юную леди. — Ну... роман Михаила Булгакова '' Мастер и Маргарита ''. Там был этот... как его... ну, высокий такой, тонкий, как и вы... — А, вы об этом, моя дорогая! - вскрикнул бывший регент настолько громко, что воробьи, сидящие в листве лип, испуганно вспорхнули вверх, в жаркую синеву майского неба. - Ну, как вам сказать... Я ни только его прочитал, но и пережил каждый момент, скажем так. А вы, как я вижу, даже не открывали книгу, хотя говорили вчера на уроке " Русской литературы '' совсем иное... Нехорошо, милейшая Анна Сергеевна, очень нехорошо. Делаете вид, что все знаете, что самая умная, когда голова пуста, как у той же дуры, что разлила подсолнечное масло, на котором и упал бедный Берлиоз. А ещё и подругу свою оскорбили. Снова делаете вид, что цените кого-то, а, напротив, играете с каждым. Ну, так я вам и скажу, моя дорогая... С кем, а со мной такое не прокатит... — Что... что вы несёте, вообще?! — Ой, мадам! Будто я не вижу, что вы влюбились в меня без памяти! Но знаете... Любое преступление должно нести за собой наказание, как верно подметил Достоевский, - мужчина наклонился к ней, глядя прямо в глаза, снова читая её душу, - так не подскажите ли мне, что с вами сделать? Может, рассказать вашей матушке о том, чем вы занимаетесь в то время, когда она не следит за вами? Слишком просто. Скормить волкам? Слишком пафосно. - он отдалился, как-то грустно глядя перед собой. Однако, спустя пару секунд, в его глазах снова запрыгали задорные огоньки. - А! Может, отправить вас обратно, чтобы вы там пожили, пока не заслужите прощение вашей подруги? Да, думаю, Мессир не будет против! Ну-с, тогда не будем медлить! Сказав это, он резко схватил одной рукой ту за плечо, а другой притянул к себе за подбородок. Спустя пару секунд, демон резко щёлкнул пальцами перед её лицом. Все сначала смешалось, после появился какой-то туман, погрузив в какое-то непонятное состояние, а после - кромешная тьма, накрывшая сознание девушки... *** — Гражданка! Гражданка, вы в порядке? Вам плохо? - раздался где-то над головой у Анны женский голос. С трудом открыв глаза, она увидела перед собой женщину лет пятидесяти, в старомодном платье, с тяжёлыми сумками в руках. Рядом с ней стояли ещё какие-то люди, растерянно, испуганно, любопытно или равнодушно глядя на неё. Она едва поднялась на ноги, растерянно глядя на всех окружающих : — Ну, хоть жива! — Гражданка, вам точно помощь не нужна? — Что же это вы на скамейке на Патриарших спите? — Господи, а где ж это она так вырядилась? Ничего не ответив, девушка быстро рванулась в сторону от этих людей, обхватив голову руками. На глазах появились слезы. Она увидела, что все, что происходит вокруг неё - старое, несовременное, чужое. Поняв, что её место нахождения - Москва, девушка кинулась к первому встречному человеку. Тяжело дыша, с трудом хватая воздух, ухватившись за руку незнакомца, она взглянула ему в глаза, с трудом спросив :,, Прошу, скажите, какой сейчас год? '' Ответа долго не было. Незнакомец с трудом оторвал её от себя, посмотрел на неё, пожал плечами, ответил : — Ну, 1929. С вами все нормально? — Да... да, все хорошо... Извините, я, пожалуй, пойду... *** Высокий худой регент шёл по аллее, пытаясь найти свою цель, держа на лице самодовольную ухмылку. Наконец, остановившись, он разглядел в далеке силуэт девушки, которую ему и надо было найти.