True Friends

Было солнечно, но прохладно. Сидя на лавочке, парень развернул газету и стал читать. — Гороскоп… гороскоп… вот, овен! — сказал он с улыбкой, но тут эта самая улыбка быстро исчезла, — В смысле завтра будет неудачный день? Облом… — Облом? Что произошло уже, Билли? — спросил веселым голосом подсевший рядом паренёк. Он улыбался, его глаза были закрыты. Он постоянно так делал. — Гороскоп читал, — ответил Билл, затем опять улыбнулся, когда увидел его. — О, прикольно! И что тебя завтра ожидает? — спросил он. — Неудачный день. В принципе, как всегда. — А на льва что-то есть? Я тоже хочу знать, что меня завтра ожидает. — Ужасный день, пройдёт в очень неприятных и негативных красках, — сказал Билл, осмотрев своего лучшего друга. — Вчера было не лучше, — ответил тот, — Я очень больно ударился рукой об стол, уронив на пол коробку. А потом, пока поднимал, ещё и ударился головой об дверь. Билл посмеялся. — Зашибись удача, не так ли? — Никакой удачи у меня нет! — сказал парень, хотя и продолжал улыбаться. Он встал со скамейки и стал смотреть на здание, стоявшее прямо напротив неё. Это был огромный университет, в котором учились оба парня. Он был разделён на несколько корпусов, и в каждом было свое направление. Билл учился в физико-математическом корпусе, а его друг — в юридическом. — Кстати, Мэтт, — сказал Билл, — Ваша сессия когда начнется? — В начале декабря, а у вас? — спросил Мэтт. — Примерно так же, — ответил Билл. — Да, и вас ЗАСТАВЯТ прийти в университетской форме! — сказал Мэтт. — Да кто вообще этот дебил, который это придумал? У Билла были чёрные волосы и серые глаза. На нем была клетчатая рубашка и чёрные штаны. Свободная форма, поскольку Билла очень бесило правило о дресс-коде университета. Но Мэтта, похоже, оно ни капли не раздражало, ведь он носил все, как и положено было носить по дресс-коду — белую рубашку, синий пиджак и брюки светло-коричневого цвета. У него были темно-русые волосы и красные глаза. На носу у него были очки, без которых он не видел ничего. — Слушай, Билли, а может, сегодня на ужин закажем что-нибудь из японской кухни? — Тебя опять потянуло на какой-то определенный вид еды? — посмеялся Билл. Билл и Мэтт жили в одной комнате в общежитии. Несмотря на то, что Мэтт был весёленьким, он был очень привередливым в плане еды. Из-за этого он мало ел, что было видно по его тонкому и не очень высокому телу. Несмотря на то, что Билл и Мэтт были совсем не похожи внешне, они имели одинаковый рост и вес. Хотя Билл в основном питался только здоровой пищей, редко позволяя себе фаст-фуд, а Мэтт, наоборот, любил вредное. — Пары закончились, пойдём обратно в общагу. Может, все-таки закажем суши. — А точно суши? Может, лучше пиццу? — спросил Билл. — Можем заказать тебе пиццу, а мне суши, — ответил Мэтт. — Ага, а не жирно? — снова посмеялся Билл. — Я наконец ем много, а ты этим недоволен? — спросил он с той же улыбкой, — То тебе не нравится, что я не ем вообще, теперь тебе не нравится, что я ем больше. — Ну ладно, ладно, закажем и то, и другое. Только если деньги позволят. Билл получал повышенную стипендию за обучение, в то время как Мэтт, не получавший вообще никакой стипендии, подрабатывал в кафе недалеко. — Как прошёл учебный день? — спросил Мэтт по дороге в общежитие. — Как обычно. Ничего такого нового… хотя, у нас одна одногруппница сегодня избила одногруппника! — с веселым лицом поведал Билл. — Ооо! Прикольно! А он что? — спросил Мэтт так, как будто это был захватывающий боевик. — Ну… он просто стоял и терпел, пока не вошёл преподаватель математики, мистер Дик Фаллингтон. Я его так «обожаю», ты знаешь. — Ой фу, Фаллингтон, он ужасный тип. — Ага. Занижает оценки, даёт ужасные контрольные. Надеюсь, что в новом семестре у нас будет другой препод. А у вас как прошёл день? — Очень интересно и насыщенно. Понятное дело, сарказм — все было очень скучно. Я так не люблю свою профессию! — сказал Мэтт радостно, как будто он не ненавидел, а восхищался юридическим образованием. — И зачем только ты туда поступал… — задал риторический вопрос Билли. — Вот-вот! — подметил Мэтт. Между тем, они дошли до общежития, что находилось совсем недалеко от университета. Пять минут — и они уже были в своей комнате. Комната была довольно маленькой, как и остальные. По бокам стояли две двухэтажные кровати, на случай, если к ним заселятся ещё двое людей. Над кроватями висела небольшая верёвка, которая в принципе никакой роли и не играла. Дальше по стене слева были развешаны плакаты с Леди Гагой, а справа — с популярными группами восьмидесятых. Слева находилась дверь, которая вела в ванную комнату, спереди — окно и стоявший рядом стол с двумя стульями, справа — холодильник и несколько шкафов. Там же была раковина. Войдя внутрь, Мэтт бросил свой рюкзак на нижний этаж левой кровати и побежал к холодильнику. Открыв его, он увидел там колбасу и вытащил ее. Билл поставил портфель у правой кровати и крикнул Мэтту: — Ты сдурел? Мы же собрались заказывать пиццу и роллы, а ты уже собираешься есть колбасу? Ну и привереда ты! — Ладно, ладно, просто я думал, что заказывать будем вечером. Кстати, Фейт звонила. — Правда? И как у них с Джеймсом дела? — спросил Билл. — Она пожаловалась на то, что у них очень тяжело проходит полугодие. И что их учителя очень жёсткие. — У них тоже миссис Луппи преподаёт математику? — спросил Билли. — Ой… я помню… она занижала нам оценки. Это было так ужасно, сочувствую Фейт и Джейсону, — сказал Мэтт. — Да, но тебе очень повезло, что математику у тебя отменили, — заметил Билл. — Да… я тогда благодарил всех, кого только можно, что это случилось. Ненавижу математику. — А хоть какой-то школьный предмет любишь? Я вот ни один. Особенно физру, — сказал Билл. — Физра ужасна! — согласился Мэтт, — Мы с тобой там умирали, но учитель, мистер Хэрус, очень жестко нас гонял! — Я даже вспоминать не хочу. Университетская физра ничем не лучше, — сказал Билл, завалившись на второй этаж правой кровати. Мэтт положил колбасу обратно в холодильник и тоже улёгся на кровать, однако на второй этаж левой. Он смотрел в потолок полторы-две минуты, а затем посмотрел на Билла. Тот уснул. — Когда у них физра, ему нелегко. Пусть отдыхает. Мэтт сам начал зевать и вскоре тоже уснул. *** За час до этого, средняя школа Девятиклассница Фейт, вытащив телефон из шкафчика, позвонила Мэтту. Тот поднял трубку. — Мэтт? Привет, у вас перерыв между парами же сейчас? — Да, привет, Фейт. Давно не виделись, как вы там с Джеймсом? — Полугодие тяжело идёт. Боюсь, Луппи завалит нас. К экзаменам вообще нас не готовит. В общем, все просто ужасно. А у вас как? — Полный отстой, — ответил Мэтт, — Как и всегда. Хотя Фейт и не видела его лица, она прям чувствовала, что он снова улыбается, закрыв глаза. Почему-то это чувствовалось даже через телефон, что было невероятно странно. — Ладно, позже позвоню. Увидимся на выходных! — Давай, пока, — ответил Мэтт. Фейт сбросила трубку и положила телефон обратно в шкафчик. Директриса, мисс Андервер, не разрешала ученикам носить с собой телефоны, девочкам она запрещала краситься. Строгий дресс-код, который остался и в университете, потому что там ректором был брат директрисы, мистер Андервер. Девушка шла по коридору и внезапно наткнулась на Джеймса. — Джей! Привет! — О, привет, Фейт! Они обнялись. — Я так рад тебя видеть, — улыбнулся тот. — Я тоже! Оба были в школьной форме. У всех учеников школьная форма была стандартной — чёрные штаны и белая рубашка для мальчиков и чёрная юбка с белой блузкой для девочек. И все носили такую угрюмую одежду. А все потому, что эта бестия выходила на переменах в коридор и гуляла по нему, стараясь найти детей, не соблюдающих правила, чтобы вызвать в школу их родителей. А все почему? А потому что ей было скучно. Такая вот противная она была. — Мерзкая директорша ещё здесь? — спросила Фейт. — Да, — ответил Джеймс. Прозвенел звонок, и ребята вернулись в класс. Настал урок математики. Мисс Луппи, высокая и очень тонкая мадам, вошла в кабинет и поздоровалась с классом. — Проверим домашнее задание, — сказала она. Фейт всегда раздражало, когда она это говорила. Джеймс же уже подумывал что-нибудь кинуть в неё. Фейт и Джеймс сидели вместе в самой середине классного кабинета. Третья парта второго ряда. — Джеймс Гот здесь? — спросила она. — Да, — ответил Джеймс. — Отлично, — сказала училка, — А Фейт Райан? — Да, — расстроенно ответила Фейт, затем повернулась к сидевшей сзади Нэнси и крикнула: — Эй, Нэн! Дай списать домашку! — Хорошо. Но если ты купишь мне потом шоколадку. Джеймс мне уже должен. — Хорошо, будут тебе две шоколадки, только давай быстрее! Нэнси открыла тетрадь и отдала ее Фейт. Та стала быстро переписывать в свою, пока Луппи стояла у доски и вытаскивала из своей сумочки свои личные вещи. К тому моменту, как она вытащила все, Фейт уже успела все дописать и быстро отдала тетрадь Джеймсу, чтобы тот сделал то же самое. Луппи достала косметичку и начала краситься. — Вот ей краситься можно, а нам нельзя, — сказала Фейт. — Это ужасно несправедливо, — ответил Джеймс, глядя в тетрадь и быстро перерисовывая оттуда график функции. — Фейт Райан, давайте начнём с вас. Несите домашнее задание. Фейт понесла тетрадь учительнице и дала на проверку. — Что с почерком? — спросила Луппи. — Ну… я просто… — Четыре! — крикнула та. — Что? Из-за почерка? Но я же все правильно сделала… — Тройку хочешь? А ну села обратно, спорить она ещё со мной будет! С лицом, полным печали, Фейт вернулась на своё место, а училка вызвала Джеймса. И тоже поставила 4, потому что ей не понравился почерк. — Тупая овца! Гребаная дура! — кричала Фейт после уроков, когда они с Джеймсом шли домой, — Чтоб ее! — Да вообще! Ненавижу ее! — крикнул Джеймс, — Надеюсь, в десятом классе ее уволят. — Я тоже надеюсь, чтобы у нас была мисс Флауэр. Милейшая учительница. — Говорят, что она строга. Но я не думаю, что все может стать ещё хуже, чем сейчас. Даже если бы у нас был препод Билли, который, как он говорит, не щадит никого и никогда… разве может кто-то быть хуже Луппи? — Луппи преподавала у Мэтта и Билли, когда они учились в школе. Они нас заранее предупреждали, что она ужасна, — вспомнила Фейт. — Они старше нас на три года. Они уже в университете учатся. Жесть, — удивился Джеймс. — Ага… вот наша классная, мисс Кейв, очень строгая, но заботливая. — Кейв отличная… а вот классный Билли и Мэтта был ужасен, как они оба говорили, — сказала Фейт. — Да… мистер Крад. Учитель информатики, — напомнил Джеймс. — Ладно, хватит о школе, мне уже хватило ее сегодня. Фейт и Джеймс дошли до перекрёстка, где их пути расходились. — Пока, Фейт! — сказал Джеймс, повернув направо. — Пока, Джеймс! — ответила Фейт, пойдя вперёд. Оба они устали и, придя домой и не раздеваясь, завалились на кровати, уснув. Однако этой же ночью и произошло то, что стало одним из самых важных и неприятных событий в их жизнях. Фейт лежала на кровати, однако в определенный момент стала задыхаться. Она не могла дышать. Задыхалась и кашляла, у неё потемнело в глазах. Она едва ли встала с кровати и направилась на кухню, чтобы выпить воды. Однако ей было настолько тяжело, что она даже ходила с трудом. Девушке очень повезло, что приступ, который она испытала, внезапно закончился, как только она переступила порог комнаты. Она упала от бессилия на пол и начала дышать так сильно и глубоко, как только могла. — Что… это было? — спросила она у темноты, однако ответа не последовало. Судороги. У Джеймса начались судороги. Как при приступе эпилепсии. Тот судорожно дергался, лёжа на кровати. Было больно и неприятно, и когда приступ закончился, он лежал, невероятно измотанный и ничего не понимавший. Двигать конечностями было больно, но ничего поделать с этим было нельзя. Он лежал на кровати и думал о произошедшем. «Что это было? Что за хрень только что случилась?». Мэтт проснулся ночью от странного чувства. Луна освещала комнату, поэтому в ней было не темно. Посмотрев на себя, он понял, что даже не переоделся, однако его внимание позже привлекло другое. Он лежал на… подушке? На огромной подушке… Парень резко встал на ноги и осмотрелся. Кровать и вся комната в целом были просто огромными. По масштабам в тысячи раз больше, чем до этого. Парень очень удивился. — Ч… что за хрень… — медленно произнёс он, — Какого… хрена произошло? Он посмотрел на другую кровать. Билл лежал там и не двигался. Парень подбежал к стене и, немножко вскарабкавшись вверх, схватился за веревку. Она от стены слева направо, поэтому Мэтт без труда смог перебраться на соседнюю кровать, хотя было страшно, когда он висел над комнатой, как над пропастью. Оказавшись прямо над лицом Билла, он спрыгнул на его лоб. Прикоснувшись рукой к Биллу, он почувствовал очень сильный холод. — Ч… что это значит? Билли? Проснись! Мэтт спустился с его лица и упал на подушку. Затем подбежал к шее и попытался нащупать пульс. Однако его не было. — Не… не может быть! — крикнул он что было сил. Однако холодный, как лёд, Билл лежал на кровати, и его сердце не билось…