Pretend For Me

Как только Чонгук полностью оправился от присутствия Чимина, самые долгие пять минут в его жизни, он сам принял ванную и оделся. Он надел пару обтягивающих чёрных джинсов, на которых были порезы, демонстрировавшие его мускулистые бёдра, и, возможно, это было сделано специально. Чёрные джинсы сочетались с такой же облегающей чёрной футболкой и крайне оверсайзным красным жакетом, который подчёркивал его руки и талию. Благодаря оверсайзному жакету аутфит выглядел более милым и уютным, особенно в паре с круглыми очками в чёрном оправе, которые находились на носу Чонгука. Чонгук держался за жакет, проделывая путь до кухни, Сокджин сказал что-то о выпечке закусок к их завтрашней поездке. Чон младший надеялся стащить парочку каких бы вкусностей не наготовил старший, пока они будут разговаривать. Чонгук не то чтобы нуждался в совете или помощи с какими-то проблемами. Ещё недавно он бы не отказался от помощи, но прямо сейчас он удивительно доволен своими новыми интересами. Прямо сейчас он блаженно счастлив и открыт всем чувствам, которые он ощущает по отношению к Чимину и просто находясь рядом с ним, даже тем чувствам, которые сбивают его с толку, ведь он знает, что это — всего лишь очередная тема для разговора с Чимином, который ему с этим обязательно поможет. Однако, отставив в сторону замешательство, Чонгук теперь остался с множеством эмоций, которые нуждались в том, чтобы они вылил их на Сокджина. Хотя, его речь скорее будет походить на сонет. — Привет, хён, — Чонгук плюхнулся на одно из мягких стульев, стоявших у кухонного островка. В кухне не было никого из стаффа, Сокджин явно присвоил себе комнату на сегодня, поскольку множество мисок, подносов и столовых приборов было разбросано на всех доступных поверхностях. Старший стоял на противоположной стороне островка, занятый смешиванием ингредиентов в большой миске. На нём был розовый фартук в горошек, минимальное количество ингредиентов украшало фартук, а под ним была белая рубашка с длинными рукавами. На его скуле искусно было размазано что-то вроде цветка, но Чонгук не собирался посвящать старшего в его присутствие. — На, попробуй, — Джин вытащил деревянную ложку из миски, густое тесто кремового цвета прилипло к ней. Чонгук открыл рот и позволил Джину накормить себя, его хён был поразительным в готовке и Чон младший никогда не страшился того, что старший давал ему на пробу. Худшее из сделанного Джином была слишком острая еда, хотя почти все в семье обожают острое, за исключением Тэхёна, который, впрочем, слишком влюблён, чтобы говорить Сокджину, что она ему не нравится. — Мне нравится, — решил Чонгук, кивая. — Что это? — Будущие капкейки, — Джин добавил столовую ложку сахара в смесь, — Тэхён-и захотел их на завтра. Чонгук кивнул, наклоняясь через коробку яиц, чтобы взять клубнику из большой миски, под отказ заполненной ею. Он как раз собирался положить одну в рот, когда Сокджин стукнул ложкой, чтобы привлечь внимание Чонгука. — Ай, ай, они для капкейков, ты же знаешь, как Тэхён их любит. — Ну… Я любимый брат Тэхёна, так что он не будет возражать, если я возьму всего одну, — наконец, клубника нашла желанный приют во рту Чонгука, по комнате раздался вздох Сокджина. — Ты сюда пришёл все мои ингредиенты съесть или тебе что-то надо? — спросил Сокджин, в его голосе была совсем небольшая нотка раздражения. Теперь старший начал разливать смесь по отдельным формочкам для капкейков. Настала очередь Чонгука вздыхать, только не в раздражении, как Сокджин, а в мечтательном плане. Он решил опереться локтями на остатки свободного места столешницы и положил на руки голову, которая внезапно стала такой тяжёлой, как только её заполнили мысли о Чимине. — Я пришёл рассказать тебе о любви всей моей жизни. — Я вообще-то знал Чимина раньше тебя, — было всем, что ответил Джин. Он не нуждался в информации о Чимине, он уже знал о нём до Чонгука. — И ты не собираешься спросить, почему я сказал, что он любовь всей моей жизни? — сказал Чонгук, размышляя о том, почему старший пропустил что-то настолько значимое. — А зачем? Разве это не очевидно? — раздражённый, Чонгук впился в губы. — Я хотел, чтобы ты был в шоке, — Чонгук надул губы, и только тогда Джин сдался, поставил миску на стол и встретил взгляд Чонгука. — Почему ты думаешь, что влюблён в него? — сдержанно и как можно мягко спросил Джин. Чонгук выглядел счастливым тем, что теперь он завладел полным вниманием Сокджина. — Я не совсем уверен, — Чонгук всё ещё упирался подбородком в ладонь, но теперь другой рукой он постукивал по столешнице. — Просто… с Чимином всё совсем по-другому. То, что я чувствую к нему, но в то же время и то, какой я с ним. — Ну, то, что с ним всё по-другому это хороший знак, это указывает на то, что в этот раз намечается что-то серьёзное… — Джин наклонил голову, внезапно осознав кое-что, позже он прямо спросил у младшего, — только если ты сам хочешь, чтобы между вами всё было серьёзно? — Конечно хочу, — не медля ни секунды ответил Чонгук, он замешкался прежде чем продолжить, скрещивая руки на груди при этом. — Я не хочу переживать ещё одни проваленные отношения, и не из-за родителей или чужого смущающего мнения о том, что я слишком ужасный партнёр, — Джин нахмурился, прекрасно зная о том, что некоторым из «друзей» Чонгука нравится дразнить его, говоря, что это сам Чон являлся причиной многих неудачных отношений. — Я не хочу, чтобы эти отношения оказались провальными, потому что я хочу его. Правда, очень-очень хочу его. — Помнишь ту часть о том, что «я знал Чими ещё до тебя»? — Джин подождал, пока Чонгук не ответил ему небольшим кивком, прежде чем продолжить. — Ну, он ни раз не говорил о том, что хочет отношений, на самом деле он множество раз высказывал противоположное этому мнение. Но тот факт, что он сам предложил тебе стать его парнем, это доказывает, как много ты значишь для него. Чимин бы не пошёл на этот шаг, если бы не было на 100% серьёзен в тебе. Чонгук сам не зная того улыбнулся, он прижал руки ближе к груди, будто его сердце сжалось в груди. Джин был прав, даже если ему многое предстоит узнать о Чимине, одно он знает наверняка — у Чимина никогда прежде не было парня. Чонгуку нравился тот факт, что он первый парень Чимина, тот факт, что он понравился Чимину настолько сильно, что последний захотел первых отношений с ним. Это делало Чонгука нереально счастливым, но вместе с тем это заставляло его нервничать. — Ч-что если я разочарую его, — улыбка Чонгука дрогнула, он позволил своим тревогам слететь с губ, — или отпугну. Я буквально только что сказал тебе, что даже не уверен в том, что правда люблю его, прошло ведь всего десять дней с дня нашего знакомства. Десять дней, хён! — казалось, реальность произошедшего настигла его чуть сильнее, когда Чонгук сказал об этом вслух. Он снова опустил голову на руки, в этот раз пропуская волосы сквозь пальцы. — Разве это не сумасшествие? Я что, сумасшедший? Джин на это издал тихий смешок, но смешок такого рода, который скорее приободрил Чонгука, дав ему понять, что он, возможно, зашёл слишком далеко в своих рассуждениях. — Ты не сумасшедший, Чонгук. Тэхён-и и я встретились всего год назад и вот мы уже помолвлены, — Джин улыбнулся от этой мысли, не в силах сохранять невозмутимое выражение лица всякий раз, когда Тэхён упоминается в разговоре. — Лично я не думаю, что параметр времени вообще применим к любви. Невозможно дать своим чувствам какое-то расписание, это неподконтрольно, ты можешь влюбиться через десять дней или через десять лет. — Что насчёт десяти минут? — поражённо спросил Чонгук, вспоминая их первую встречу с Чимином, его восхитительные розовые волосы и привлекательную улыбку, то, каким маленьким он казался, что Чонгуку хотелось заключить его в свои объятия и никогда не выпускать. А потом Чимин посмотрел на него своим тёмным, напряжённым взглядом, от которого Чонгука ещё долго шатало. Теперь он точно знает, что означал этот взгляд, и это никак не помогает облегчить эффект, оказываемый этим взглядом на Чонгука. Теперь, когда Чонгук задумался об этом, он думает, что, возможно, влюбиться в Чимина он успел в первые десять секунд знакомства. — У меня столько времени и ушло на то, чтобы влюбиться в Тэ, — Джин пожал плечами, Чонгук хрипло рассмеялся, именно такой поддержки он ожидал от хёна. — Если тебе от этого станет легче, то нет никакой гарантии, что то, что ты чувствуешь и есть любовь. Ты ведь сам сказал, что с Чимином всё совсем отличается от твоих прошлых отношений. Может, то, что ты чувствуешь, просто ответная реакция на эту необычность. Чонгук задумчиво хмыкнул, такой вариант возможен. То, что он чувствует сейчас, так сильно отличается от всех его прошлых влюблённостей. Чонгуку просто хотелось бы понимать разницу между ощущением чего-то нового, отличающегося от остальных, из-за новой динамики отношений в целом, и ощущением того, что то, что он чувствует к Чимину — намного более интенсивнее чем то, что он чувствовал по отношению к другим. Может, он чувствует и то, и другое вместе. — Но смотри, что бы ни делал, убедись в своих чувствах на все 100%, прежде чем говорить о них Чимину, — Джин сразу сделался чуть более серьёзным, он пристально посмотрел на Чонгука. Последний видел, как что-то вроде желания защитить заискрилось в карих глаза Джина. — Для его же блага. Было бы нечестно по отношению к Чимину, говорить ему, что ты любишь его, когда ты сам не уверен в этом, — Джин отвёл взгляд, снова взяв в руки миску, и продолжил говорить, но уже тише. — Он слишком часто слышал как люди лгали ему о своей любви. Джин не знал всю историю Чимина, на деле, ему едва ли что-либо было о нём известно. Всё, что он знает, было подслушано им из разговоров Чимина с Тэхёном, и одно было ясно — Чимин нуждался в любви. В любви не фальшивой или постановочной, не той, которая будет отнята, когда второму будет удобно, не той, которая призвана манипулировать Чимином. Он нуждался в настоящей любви, в той, которую давал ему Тэ, в той, которую, как надеялся Джин, он успел показать Чимину, и наконец в той любви, которую, похоже, дарит ему Чонгук. — Не волнуйся, хён, я никогда не причиню ему боль, — Чонгук, как и Джин, немногое знал о пережитой Чимином боли в прошлом, но то, что боль присутствовала там, было фактом. Их ссора в том домике на дереве очевидно показала это, там вскрылись неуверенности и страхи Чимина, Чонгуку захотелось подавить каждый из них. Если и есть что-то, что Чонгук собирается сделать в своей жизни, так это дать Чимину возможность почувствовать себя любимым. Джин кивнул, в нём не было ни капли сомнения, когда он слушал Чонгука. Джин почувствовал отчаянную нужду разрядить ситуацию, когда спросил: — Ну что, как секс? Чонгук тут же растерялся и выпучил глаза, а на его щеках появился знакомый румянец. — Эмм, м-мы… — Ты что смущаешься сейчас? — Джин прервал его неверящим взглядом. — Мы ведь всегда разговариваем с тобой о сексе. — Нет… секс с Чимином, — тихо сказал Чонгук, как будто боялся произнести эти слова вслух. Джин разразился смехом. — Ну разве ты не милашка? — Чимин постоянно так говорит, — Чонгук надул губы, подтверждая мнение двух хёнов. — Ну же, я хочу знать! Будь хорошим мальчиком и расскажи хёну, — спросил Джин совершенно невинно, что разительно отличалось от мыслей Чонгука. — Пожалуйста, больше не говори так… для меня эти слова теперь имеют другое значение. — О? — Джин отбросил поднос, который держал до этого, и наклонился через стойку, решив, что этот разговор важнее. — Так значит? — Может, немного… а может и много, — тот факт, что Джин говорит это, никак не смущает Чонгука, но это напоминает ему о всех тех эпизодах, когда Чимин называл его хорошим мальчиком. Очевидно, влияние старшего настолько велико, что даже просто воспоминания о нём заставляют краснеть. — Я никогда не думал, что увижу тебя таким кинковым извращенцем, — Джин ещё раз осмотрел тело Чонгука с головы до ног, как будто он физически мог увидеть все кинки, в которых был заинтересован Чонгук, выгравированными на его коже. — Я тоже, но Чимин… это Чимин, и с ним я понимаю, как сильно я этого хочу, — ему всё ещё трудно подобрать слово, которое полностью отражает, кто такой Чимин и как он влияет на Чонгука, пока что он остановится на «Чимин». — Так ещё раз… как тебе секс? — спросил Джин, видя, что Чонгук начал выдавать чуть больше информации. — У нас ещё не было с-секса… — Чонгук заикнулся, зная, что этот разговор приведёт к тому, что он рассказывает Джину, что хочет, чтобы Чимин разрушил его. — О, — Джин остановился, размышляя, как утешить Чонгука, — всё будет хорошо, е-если Чимин не хочет быть боттомом, тогда у вас есть много других вариантов того, чем вы можете заниматься вместе. Вам ведь не обязательно заниматься сексом с проникновением, чтобы получать удовольствие. Чонгук в замешательстве прищурил глаза, мысль о том, что он хочет, чтобы Чимин трахнул его, уже прижилась в его голове, только потом он понял, что Джин не знал этого. Последний раз, как и все предыдущие, Чонгук говорил с Джином о сексе, будучи в позиции строжайшего топа. — В-вообще-то… Чимин не боттом, и мы уже занимались кое-какими вещами, но… ну, — часть Чонгука пыталась набраться храбрости, другая — думала, как бы аккуратно перефразировать всё, — уже некоторое время… я… возможно, хочу, чтобы Чимин… втрахивал меня в матрас. — Вы могли бы справедливо заметить, что аккуратностью тут и не пахнет, но, учитывая то, что среди мыслей, которые бродили в голове Чонгука, были картинки того, как он кричит и плачет, пока Чимин прижимает его к матрасу и тянет его за волосы… «хочу, чтобы Чимин втрахивал меня в матрас» кажется ещё довольно культурным. — О-оу… — Джин побледнел, крайне слабая улыбка угрожала появиться на его лице, — это… — Джин не смог сдержать высокий и заразительный смех, который рвался из него. Чонгук бросил в него одну из клубничек, которая лежала в белой миске, та попала в фартук, прежде чем упасть на пол. Джин выглядел крайне разочарованным этим действием. — Я просто был в шоке! — Джин подобрал клубнику и выбросил её в маленькое мусорное ведро, что было на кухне. — Ты никогда не рассказывал мне ничего подобного. — Я никогда и не хотел боттомить до Чимина, — аргументировал Чонгук. — Ты… волнуешься? — Джин вернулся к своему положению, наклонившись через столешницу. — Я не… не волнуюсь. Просто… это больно? — Чонгук остановил себя, решив, перейти прямо к делу. Это правда был единственный вопрос, который убивал всё удовольствие от мысли о том, как Чимин будет трахать его. — Раз уж это твой первый раз, будет немного больно, но, честно, если Чимин хорошо тебя подготовит, а я уверен, так и будет, тогда боль будет терпимой, — Чонгук впитывал слова Сокджина словно руководство по эксплуатации, чисто логическое размышление об этом было лучшим способом развеять все его опасения. Если подумать о практической стороне вопроса: растяжка, смазка и другие меры предосторожности, которые могут быть использованы в целях уменьшения боли, — тогда всё звучит не так уж и плохо. Чонгук знает, что в конечном счёте удовольствие пересилит боль. Но всё же Джин заверил его в этом, продолжая. — Я обещаю тебе, оно будет абсолютно стоить того, как только он окажется внутри тебя, — Джин расфокусировал взгляд, скорее всего, вспоминая свой собственный опыт. Мгновение растянулось на слишком долго, Чонгук скривил лицо в отвращении. — Я тебя прошу, перестань думать о том, как мой брат трахает тебя, когда я в одной комнате с тобой. — Справедливо, — ёмко ответил Джин, отмахиваясь от этих мыслей в голове. Хотя, может, парочка идей всё ещё задержались. — Я хочу знать обо всех деталях, как только вы займётесь сексом. — Я могу тебе и сейчас об этом рассказать, потому что знаю, что всё пройдёт идеально, — Чонгук улыбнулся, его голос становился высоким. — Он всё делает идеально. — Да ты точно по уши влюблён, — Чонгук даже не обратил внимания на дразнящий комментарий Сокджин, миллионы идеальностей Чимина проносились в его голове. — Он просто такой горячий, и красивый, и сексуальный, и милый. Ещё он такой нежный со мной. А когда он не нежен со мной, он всё ещё делает так, что я чувствую себя окружённым его заботой. — Чонгук думает о тех моментах, когда Чимин назвал его шлюхой или грубо хватал его за талию, во все эти моменты он тем не менее позволял Чонгуку чувствовать себя самым особенным и драгоценным существом в мире. — Ты знал, что он занимается боксом? Хочу увидеть как он боксирует… О! Его тату, хён, у него есть тату! — Чонгук внезапно подумал о чём-то, что заставило его в срочной манере сесть прямо. — Подожди-ка, ты видел его тату? Как они выглядят? И его пирсинг тоже? Ты видел их! Видел же? — тон голоса Чонгука был смесью отчаяния до новой информации и щепоткой зависти от мысли, что кто-то видел тату Чимина раньше него. — Я видел только те, что находятся наверху, но пирсинг на сосках ещё не видел. А тату его я увидел, потому что был на парочке его боях с Тэ, но он всегда вынимает пирсинг на боях. — От упоминания чиминового пирсинга сосков, у Чонгука аж пересохло в горле. У него возникло внезапное желание вытащить старшего из зала и умолять раздеться. — Они великолепно выглядят, да? — Джин только открыл рот, чтобы ответить, но прежде чем он успел хотя бы вдохнуть, Чонгук уже отвечал. — Так и знал, — Чонгук остановился на мгновение, чтобы решить проблему в своей голове. — Знаешь что… думаю, мне пора идти. Чимин сейчас в спортзале, и, может, если я опущусь на колени, он разрешит мне посмотреть на тату. Он сказал, если я буду хорошим, он разрешит мне посмотреть на них чуть позже, но ему нравится, когда я умоляю, так что… — Перестань хорниться на моей кухне! — прервал его Джин, смотря на то, как Чонгук всё больше заводился. Он буквально видел, как дыхание младшего становилось всё более глубоким, и то, как он собирался вставать, будто он в нескольких секундах от того, чтобы броситься к Чимину. Джин не против поговорить о новом открытии младшего своей кинковой стороны, он вообще-то здесь, чтобы помочь. — Если Чимин сказал, что тебе надо быть хорошим мальчиком, то тебе следует слушаться его. От того, что ты побежишь в спортзал и опустишься на колени перед Хосоком, умоляя Чимина показать своё тело, даже если Чимину такое понравится, хорошим мальчиком ты так не станешь. Чонгук фыркнул, откидываясь на спинку стула. — Ну ладно, — он знал, что Джин прав, но иногда он был слишком нетерпеливым, чтобы заботиться о собственном поведении. — Как думаешь, мне можно пойти чуть позже? И просто посмотреть на него? — Вообще, да. Уверен Чимину этот криповый жест покажется очаровательным, — Джин улыбнулся, а Чонгук всё так же пропускал мимо ушей поддразнивания Джина. Как только старший сказал «да» на его второе предложение посмотреть, как Чимин занимается, Чонгук перестал интересовать разговор. — Хорошо. Джин закатил глаза, подталкивая пустую стеклянную миску ближе к Чонгуку. — Раз уж ты собираешься выждать ещё немного, перед тем как посталкить за Чимином, можешь помочь мне с сахарной глазурью. Чонгук счастливо принял миску в руки, вновь слишком занятый мыслями о тренирующемся Чимине, чтобы обращать внимание на комментарии Джина. Они вдвоём испекли капкейки, в это время Чонгук немного углубился в то, чем они уже успели заняться с Чимином, и, возможно, углубились в те вещи, которые самому Чонгуку хотелось, чтобы Чимин сделал с ним. Это смущало Чонгука, но он был крайне счастлив поделиться своими мыслями с кем-то, особенно со своим лучшим другом. Большую часть времени он восхищался Чимином, а Джин терпеливо ждал, пока Чонгук закончит с сахарной пудрой, а не будет просто использовать свои руки, чтобы подставить под лицо, становясь всё более комфортным в бесконечном разговоре о розововолосом парне.