Сломанная мечта (DreamSwap)

      Очнулся Инк уже в белом помещении с ослепительным светом.       Первое время он жмурился, пока глаза не привыкли к свету. И только тогда он обратил внимание на резкий запах медикаментов и то, что один глаз не видит вовсе. Он подорвался, чтобы сесть, но резко плечо пробила сильная боль.       Дотронувшись до него, он заметил, что правое плечо было перевязано бинтами также, как и левый глаз, и правое запястье. Он ещё пару минут пытался вспомнить, что было до того, как он потерял сознание, хоть воспоминания и были слишком расплывчатыми, неточными. Но одно он помнил точно. Он обещал, что вернётся к вечеру, а в итоге провёл чёрт знает сколько времени в больнице. Инк открыл рот, чтобы позвать хоть кого-то, но с его уст слетел только тихий хрип. А после последовал кашель, и целой рукой прикрывая рот, он заметил, как капли крови скопились на внутренней стороне ладони. Когда кашель, наконец, остановился, в палату зашёл Дрим вместе с человеком в больничном халате. Видимо его лечащий врач.       — Ну, наконец, ты проснулся! — Дрим присел рядом с Инком на край его койки и слегка растрепал его платиновые волосы.       Нахмурившись, Художник собирался огрызнуться на него, но вместо оскорблений он смог выдавить из себя лишь неразборчивый хрип и довольно сильный кашель. Тот моментально отдёрнул руку и кинул на него взгляд, полный волнения и тревоги.       Хоть он и пострадал больше всех, он выглядел довольно бодрым. Блу отделался парой царапин и переломом пары рёбер, так как работал больше в дальнем бою. Дрим почти всё время был рядом с Инком и взял на себя пару пуль, что пробили его крылья насквозь, хотя те и восстановились в кротчайшие сроки.       — Итак, мы выпишем вас через пару недель и…       Его перебил очередной хрип Художника, что попытался возразить ему. Как это пару недель? Он же не может оставить Эррор на такой большой срок! Он и так превысил лимит, что сам и установил. Ладно, если бы он должен был бы остаться лишь на день. Там можно было бы найти оправдание, но пару недель? Будет уже очевидно, что, что-то случилось. А заставлять Эррор нервничать не хотелось.       — Тише. Мы не можем выписать вас раньше, повреждения слишком серьёзные. У вас разрыв акромиально-ключичного сочленения с вывихом акромиального конца ключицы*. Это лечиться как минимум 2-3 недели. Также как и вывих запястной кости, — Переворачивая очередную страницу в планшете, врач поправил очки, спадающие на кончик носа, обратно на переносицу.       Было видно, как пациент дрожащей рукой хотел дотронуться до собственного плеча, но его остановил Дрим, перехватывая его ладошку и помещая в свою.       — Всё будет хорошо, я тебе обещаю… Ты отдыхай, а я разберусь со всем остальным.       Вот этой фразы Инк и боялся. Он начал дёргаться активнее, пытаясь встать, но от этих движений казалось, что все раны, что сейчас перевязаны, откроются. От этого его остановил сам врач, что попросил его не двигаться и вколол в близ стоящую капельницу, какой-то препарат ярко-жёлтого цвета. Почти сразу у Инка снова начали слипаться глаза и он провалился обратно в царство Морфия, что приняло его с распростёртыми объятиями.

***

      Когда Инк опять открыл глаза, уже была ночь. Он не знал, точно того же дня или уже следующего, но судя по тому, как он выспался, он мог сказать, что спал очень долго.       Он давно так не высыпался, но он предпочёл бы не высыпаться, зато быть рядом со своей женой.       Заметив на тумбочке свой телефон, он взял его в левую руку, вводя пароль и после смахивая большим пальцем вверх. Перед его взором сразу предстали около десяти сообщений, если не больше, и дата. Прошло около двух дней, и то Инк был не уверен. Вроде, когда они пошли штурмом на базу Паразита, ныне покойного, было двадцатое число. Соответственно, прошло два дня с тех пор, как он сюда попал. Даже не просматривая сообщения, он смахнул их большим пальцем и заблокировал телефон, закрывая глаза. Телефон расположился на его грудной клетке, и он положил свою руку поверх него. Видимо действие препарата, что ему вкололи, ещё не прошло, раз он так легко уснул.

***

      Осматривая Художника, врач подошёл к пациенту, что пытался медленно покинуть палату. Положив руку на его здоровое плечо, он заставил Инка крупно вздрогнуть и развернуться.       — Я, кажется, говорил, что пока вы не можете покидать больницу.       — Да, говорили. Но мне нужно покинуть это место и чем быстрее, тем лучше!       Только врач хотел ему возразить, как в дверь постучали, и зашла одна из медсестёр.       — Мистер Тинт, к вам посетители. Мне их пустить?

***

      — Ну, всё, всё. Тише.       Поглаживая Эррор по спине, сказал Инк, держа её на своих коленях. Почти сразу, как она и Блу вошли в палату, она набросилась на своего мужа, совсем не обращая внимания на то, что этим она может вызвать очередной вывих плечевого сустава. Припав к его целому плечу, Эррор зарыдала навзрыд, совершенно не контролируя себя сейчас и отбивая тому грудную клетку.       — Идиот! Почему т-ты ничего не сказал?! — Всхлипнув, она вцепилась руками в его майку, — Ты же мог там у-умереть!       — Но не умер ведь, — Очередной всхлип со стороны его жены, и она обняла его, утыкаясь макушкой в его шею.

***

      Когда Эррор вывели из палаты под обещанием впустить её попозже, Блу присел рядом с Инком.       — Ты, как я вижу, абсолютно цел. Повезло.       — Однозначно. Отделался парой сломанных рёбер и парой царапин, — Блу поднял майку и Инк заметил, что почти весь живот Голубичного был перевязан бинтами.       — Зато вам ещё и с Эррор сидеть, пока я не выпишусь. Учти, если с ней что-то случиться, я вас обоих закопаю.       — Да мне кажется, что мы с Дримом умрём раньше, чем ты выпишешься.       Фыркнув в кулак, Инк встал и направился вместе с Блу в сторону лестничного пролёта больницы. Хоть там и стояла табличка, что красными и жирными буквами оповещала, что «КУРИТЬ ЗДЕСЬ ЗАПРЕЩЕНО», парни просто на это забили.       Почиркав зажигалкой, оба прикурили мятные сигареты. Нажав на фиолетовую точку на фильтре, те выдохнули мятные клубы дыма.       — Хех, а где твои голубичные, Голубичка?       — В магазине их не было. А жаль. Я уже думал, что мы будем, как в старые добрые, бегать от надзора и курить в запрещенных местах, именно голубичные. Помнишь, нас один раз спалил мой брат?       — Разумеется, помню. Ты потом ещё дня три прятался у нас с Дримом.       Посмеявшись, те потушили сигареты о табличку и вышли с лестничного пролёта.

***

      После того, как Инку сказали, что он может выписаться уже завтра с условием, что он не будет тревожить раны, к нему зашла Эррор и присела на соседний стул. Она осталась с ним на весь день, рассказывая, как она проводила те пару дней, что он был тут. Как она сказала, она места себе не находила из-за того, что Найт знал всю ситуацию, но отказывался рассказать. В итоге ей позвонили из больницы с телефона Инка, именно в тот момент, когда Найтмер пытался её отвлечь. Мысленно, Художник поблагодарил младшего близнеца за это. Он знал, что Найтмер не скажет и он сдержал своё слово.       Ночью, когда Инк уже закрыл глаза, он почувствовал копошение со стороны больного плеча. Тихо прошипев, он открыл глаза и заметил, что Эррор легла прямо на его больное плечо, носом утыкаясь в его шею. Художник приобнял её и укрыл одеялом, невзирая на боль, что проходила по всему плечу, оканчиваясь где-то в районе шеи.       Правда, когда девушка начинала слегка дёргаться, Инк не мог себя сдержать и тихо шипел, прижимая ту к себе сильнее.       Всё же он ужасно по ней соскучился. И плевать, что ей нельзя лежать на его больном плече. Если ей так удобно, то он потерпит. Перетерпит и то, что ему придётся вправлять плечо обратно, а делать это под наркозом врачи не будут и на живую вправят кость обратно. Но если его жене так удобно, то он потерпит. Проваливаясь в сон, тот обнял Эррор и прикрыл глаза, невзирая на боль.