Сломанная мечта (DreamSwap)

      Держась за кровоточащую рану, Инк перебирал ногами в сторону детской комнаты.       Но услышав тихий плачь и всхлипы, он сорвался и побежал, невзирая на боль в боку.       Возможно, его прострелили, возможно, ударили.       Пару минут назад была такая резня, что и не особо было понятно, кто и как его ударил.       Уже открывая дверь в детскую, он увидел женщину с белоснежными волосами до лопаток, одетую в деловой костюм. Повернувшись к Инку спиной, она держала Градиент на руках, что всхлипывала и пыталась потянутся к мертвой матери, что лежала на полу.       Эррор даже в последние моменты своей жизни пыталась защитить свою дочь.       Мелко подрагивая, Инк шаркая, подошёл со спины к Фарбе. Она обернулась с улыбкой «от уха до уха» и взглянула на своего младшего сына.       Весь в крови, со сбитым дыханием. Из глаз текут слёзы, а сам он смотрит на свою дочь.       Градиент, сразу увидев отца, начала тянуть руки к нему, беззвучно роняя слёзы с изумрудным отливом. Инк нахмурился и протянул руки к дочери, но в этот момент за его спиной прозвучал выстрел.       А дальше только боль. Изо рта тонкой струйкой потекла красная жидкость, а рука, что тянулась к дочери, начала подрагивать. Перед тем, как потерять сознание, Инк увидел Дрима за собой, что шептал извинения. И дочь, что так и продолжала тянуть свои руки к отцу.

***

      Проснувшись в холодном поту, Инк пытался осознать произошедшее. Перед глазами всё ещё стояли силуэты мёртвой Эррор, рыдающей дочери и его матери.       Дрожащими руками он потянулся к своему лицу и обхватил щеки в попытках успокоится. Дыхание сбилось и из глаз начали тянуться дорожки из солёных слёз, капая с подбородка на белоснежную простынь, и окрашивая её в узор из радужных капелек.       Как бы он не старался, а сон был через чур реалистичным и это ударило по его психике, не хуже убийства собственного отца.       Найтмеру стоит прекращать так его пугать, он переходит все рамки приличия.       Не выдержав, он тихонько всхлипнул, сжимая руки на своих щеках сильнее, гранича этими ощущениями с болью.       Он так больше не может.       Не может.       Он не может больше выставлять себя сильным альфой, если на деле он боится.       Боится потерять всё, к чему он так долго шёл.       Всё, что он так долго строил.       Ещё раз всхлипнув, он провёл рукавом майки по опухшим, красным глазам. Взглянув на правую сторону кровати, он не застал Эррор.       В этот момент его сердце, как клишировано это не звучало бы, пропустило удар. Он слышал как кровь бьёт по ушам, но не слышал шаги в сторону их комнаты. Он услышал их лишь тогда, когда тёмная фигура зашла в комнату. Это была Эррор, отошедшая максимум на пару минут, проверить Гради и вернуться. И тут она застаёт такую картину: Инк сидит на кровати, сжимая в ладонях свои щёки, пытаясь успокоить поток слёз, что хлынули с новой силой, сразу как он увидел пустую часть кровати. Он шептал что-то невнятное, сразу было бы невозможно разобрать.       Сквозь всхлипы можно было услышать извинения, раскаяние и, самое главное, мольбы.       Извинение за то, что не сберёг.       Раскаяние за свои поступки.       Мольбы вернуть всё обратно.       Он так сожалел, а ведь ничего толком не случилось. Сон казался настолько реалистичным, что он даже сначала не признал — это было всего лишь его воображение. Всего лишь сон.       Коснувшись его плеча, Эррор медленно провела от его шеи к плечу и обратно. Вздрогнув, Инк посмотрел на свою жену с ощутимым облегчением. Она присела рядом с ним и открыв руки, дала Инку время, чтобы тот мог к ней прижаться и обнять. Она знала, как ему это нужно, особенно сейчас.       Он коснулся её плеча дрожащей рукой, и провел по её шее тыльной стороной ладони, в области сонной артерии. На момент перед глазами была совершенно другая картина. Именно на сонной артерии и была смертельная рана, в том самом сне.       Он резко отдёрнул руку, будто от огня, и прижал её к грудной клетке. Уже наученная на опыте проживания с Инком, Эррор взяла его руку и аккуратно прижала к тому самому месту. Хоть она раньше и не видела настолько плохого состояния после сна у своего мужа. Инк вновь вздрогнул и попытался убрать руку, но Эррор ее держала.       — Инк, всё хорошо. Видишь? — Она погладила тыльную сторону его ладони большим пальцем. Этим она его и успокоила, и аккуратно потянула на себя, боясь спугнуть.       А то будет как в прошлый раз, когда она случайно накричала на него, хотя это даже криком назвать было сложно. Инка не было видно около пары недель после этого, видимо чувствовал вину за свои кошмары.       И сейчас она максимально спокойно пыталась его успокоить. Инк прижался к ней и уткнулся носом в её ключицу, мелко подрагивая. Слёзы перестали оставлять радужные следы на майке Эррор и потихоньку стали оставлять серые следы. Но Эррор было всё равно на то, что майка промокает. Её больше волновало состояние такого дорогого и горячо любимого ей человека.

***

      На работу Инк вышел без того блеска в глазах. Его глаза перестали менять цвет через каждые пару секунд, а сам он выглядел до жути уставшим. Мешки под глазами, в которых можно спрятать трупа и никто его не найдет, серые глаза, что перестали излучать ту самую радость. Он изменился, и изменился на корню. Во время рабочего процесса к нему подходили другие, спрашивая, что с ним, но он отмахивался плохим самочувствием. Ему не верили, но решили не трогать. Было видно, что ему плохо.       И сразу, как Дрим увидел его состояние, он вновь пожалел, что согласился на этот чёртов договор с Фарбе. Даже не задумываясь, он дал Инку выходной, а если быть точнее, отгул на дня три.       Пусть отдохнёт.

***

      Дома Эррор также заметила изменения в своём муже. Её больше волновало то, что цвет его глаз стал почти серым, да и его вялое состояние тоже удручало. Почти полная безэмоциональность.       Лишь когда он увидел Гради и Эррор вместе сидящих на диване, его глаза начали приобретать некий оттенок жёлтого. Он улыбнулся и присел к ним, прижимая обеих к себе поближе.       Так ему было спокойнее.       Так было намного лучше.       Но всё прервал стук в дверь. Вздрогнув, Инк не двинулся, собираясь не открывать дверь. Мало ли, кто там? Но у Эррор были другие планы. Переложив Градиент на грудь своего мужа, зная, что тот не двинется, если его дочь спит на нём, и отошла открыть дверь. На пороге стоял Дрим, решивший проверить состояние Инка.       Но оно резко стало хуже.       Зрачки стали размером с ушко от иголки, глаза приобрели оттенок синего, и тот задрожал так, будто в гостиной сейчас 20 градусов мороза, а он лишь в майке. Дрим прошёл в гостиную вместе с Эррор и застал то, как Инк прижимает свою дочь поближе к груди, буквально ограждая её от внешнего мира. Руки его дрожали, но он крепко держал Градиент, боясь отпустить, кладя свой подбородок той на голову, тихо шепча, что всё хорошо. Инк посмотрел на Дрима, затравленным взглядом, пока один его глаз стал тускло-синим, а другой тускло-алым.       И Дрим понимает, что означают те цвета.       Страх и злость.       Он боится за Градиент, но почему он зол? Было видно, что он готов защищать свою дочь ценой жизни, но Дрим ведь пришёл с благими намерениями.       Инк посмотрел на пояс Дрима, цепляясь взглядом за его пистолет. И Дрим понял намёк, кладя пистолет на пол и ногой откидывая его подальше от самого себя.       Инк расслабился и ослабил хватку на дочери, поглаживая ту по волосам. Присев рядом с Тинтом, Дрим взглянул на него раскаивающимся взглядом. Глаза Инка вновь стали серыми и почти полностью потеряли прежний спектр цветов.