Шкаф-начальник и бывший-бомж

Рувей был хорошим мальчиком, и другие мальчики ему никогда не нравились. То есть нравились, но не в плане чего-то большего, чем просто дружба. Хотя и девочки редко привлекали его внимание — первая симпатия в шесть лет не считается. Та девочка была хорошей, но уже выбрала себе другого рыцаря. Так что Рувей о своих чувствах скромно промолчал и, будучи хорошим другом, помог тем двоим сойтись. Да, глупо получилось… И вспоминать не стоит. А дальше, не то чтобы Рувей никогда не замечал чужой интерес к себе, просто… Не спешил он на него отвечать, и без того занятий хватало. По правде, он и сейчас со своим ковырянием гвоздей на стройке не скучал, но Ксандер выразился слишком уж прямолинейно, чтобы это можно было просто пропустить мимо ушей. Встречаться. Он хочет с ним встречаться. Словно не этим они и так занимаются каждый день, ну серьёзно! Ладно, Рувей был достаточно взрослым, чтобы понять, что не этим. И достаточно умным, чтобы за бессонную ночь в обнимку с Ксандером и Квоном всё обдумать (попытаться) и решить, что сложившаяся ситуация его очень пугает. Вероятно, идея отношений с какой-то девушкой его бы встревожила в той же мере. Но кто знает, ведь предлагал ему встречаться парень, и не какой-то, а Ксандер! Который, на секундочку, его начальник. Ужас-то какой! Появилось чувство, что если бы не было у них, помимо всего прочего, отношений… рабочих, обошлось бы без такой тревожности. Но нет, без неё не обошлось. Поэтому Рувей тогда правда не сомкнул до утра глаз и всё прислушивался к себе: а нравится ли ему хоть каплю Ксандер? Как… человек он же его не пугает, нет? А что пугает? А червяки желейные у него по животу не ползают, нет? Повезло, хоть прославленных во всех сериалах бабочки не заявились. Утром, когда такой же трезвый, как и накануне, Ксандер вопросительно на него посмотрел, Рувей мотнул головой с телепатическим посылом «мне нужно подумать». Телепатический посыл до Ксандера дошел, и он начал вести себя совершенно как обычно. Будто неловко было одному Рувею. Странно, но даже Квон не проявил вредности и больше ничего по поводу всего этого не сказал. Так прошла неделя. Рувей и Ксандер виделись каждый день на работе, всё было как всегда. Квона, который тоже где-то там у себя работал, они совсем не видели. А жаль, с ним было бы явно легче завязывать всякие нейтральные разговоры. В общем, с горем пополам неделя всё-таки прошла. В субботу собраться всем вместе не удалось, Квон работал. А ещё заранее предупредил, что в воскресенье у него тоже не получается. Это был вечер субботы, когда Рувей сел под стенкой в своей комнате и почувствовал себя совершенно разбитым. В последнее время он обзавелся двумя ну просто замечательными друзьями. И что в итоге? Одного он уже вот сколько увидеть не может, ещё и на переписки у него времени нет, а другой ему уже какой-то не совсем и друг. Хотя… Нет, Рувей уже был попросту не способен думать про что-то, связанное с Ксандером, поэтому он этого больше не делал. Только надеялся на высшие силы, которые помогут всё разрешить каким-то внезапным происшествием, выбивающимся из общей рутины, но ничего всё не происходило и не происходило… Продолжить себя жалеть ему помешал звонок. Можно было брать трубку не глядя. Ксандер болтал о какой-то ерунде, Рувей просто слушал его голос. Всё пытался собраться с мыслями и сказать ему что-то важное, но выходило плохо. В итоге, когда Ксандер на несколько секунд замолчал, он выпалил что-то не относящееся ни к одной из тем: — Тебе никогда не было интересно посмотреть на работу Квона? — А? Было, конечно… — Мы могли бы его завтра прямо там и навестить. Что думаешь? — Думаю, что это мило с твоей стороны, звать меня в клуб. Рувей звучно шлепнул себя по лбу, но это не помогло: он больше не находил себе места даже под стенкой. Какое счастье, что это не разговор лицом к лицу! — Но мы так и не знаем адрес этого клуба, — вроде как удалось сказать это не дрожащим голосом. — Если это вообще клуб… — Какой информацией мы располагаемся? — Там нужен бармен и оттуда десять минут пешком до полицейского участка. Ну ты ведь примерно знаешь, какой это район? — Да, сейчас посмотрю, что там за участки. Хм, — Ксандер замолчал, пока искал что-то в картах. Продолжил он севшим голосом и с пугающими запинками, — кажется… нашел. Но… тебе лучше это самому увидеть. Сейчас кину скрин. И кинул. Что ж, они оба догадывались, что Квон работает в клубе, хотя он этого им и не говорил. Но что не просто, а в гей-клубе — этого предположить не мог никто.

***

Двух взрослых мужиков не может остановить ничего на пути к их цели — такого мнения был Ксандер. Мнение Рувея немного отличалось, ведь жил он с мамой (более того, и с папой), но обо всём по порядку. Они договорились всё-таки встретиться в воскресенье и пойти на поиски этого адского логова вместе. Первые трудности у Рувея возникли на этапе выбора одежды. Просто… они ведь идут в клуб. Если он заявится туда, скажем, в каске, на него точно косо посмотрят. Нужна альтернатива… Он присмотрел себе относительно новые тёмные джинсы и начал гладить светло-голубую рубашку, которую не носил со времен школы. Под настроение подходила, он себя чувствовал нет, не голубым, но именно что школьником, спешащим на контрольную. Вот только вся школьная программа сейчас казалась ему цветочками. Следующие трудности возникли на почве того, что родители были дома. Сидели смотрели телевизор, нет бы пойти куда-то развеяться… В общем, контакт Рувея с утюгом без внимания мамы не остался. — Ты в последнее время так часто куда-то выбираешься, — с умилением сказала она. — Очень за тебя рада. — Угу, я тоже рад, — отозвался Рувей. Чувствовал он себя немного лучше, чем вчера. — Приводи её как-нибудь домой, и мне, и отцу уже не терпится познакомиться. — Э? — Рувей замер, сжимая утюг, словно последнее спасение. Мама где-то у него за спиной тоже замерла, словно хищник, готовый в любой момент добить свою жертву. — Ты её очень любишь? — Мама, — выговорил Рувей, пока его ещё не добили, — а ты про кого? — Можешь не притворяться, — в чужом голосе впервые послышалось сомнение, — у тебя ведь появилась девушка? — А, — Рувей с трудом сглотнул и попробовал улыбнуться. — Ну да, почти… девушка. Нужно будет вас правда познакомить. Но сейчас мне нужно спешить, а то опоздаю, пока-пока, — прокричал он уже на ходу застегивая рубашку. Не то чтобы он правда опаздывал, но Ксандер во дворе его уже ждал. Решив, что маме незачем наблюдать из окна странные сцены, даже если они включают в себя только рукопожатие, Рувей только как бы невзначай махнул Ксандеру и продолжил нестись на всех парах. Ксандер удивился, но быстро его догнал, ему и на бег переходить не пришлось. А вот Рувею понадобилось ещё полпути так точно на отдышаться. Страшное это дело, сбегать от мамы со своей почти девушкой. На… почти свидание? Рувей скосил глаза на шагающего рядом Ксандера и задумался снова, а не свидание ли это. Может, Ксандер именно такого мнения об их сегодняшнем походе. Вон шапка на нем какая-то другая, подбородок гладко выбрит. Рувей и сам принарядился, но это он ведь так, для приличия… — Странно, — задумчиво сказал Ксандер и остановился. — Обычный бар. — Странно, — согласился Рувей. — Гугл-карты так не считают. Они переглянулись, решаясь зайти туда, откуда не факт, что будет дорога назад. Что ж, это выглядело действительно как обычный бар, Рувею приходилось бывать в подобных. Даже не клуб. Ненавязчивая музыка, приглушенное освещение, почти все столики заняты. Люди за ними не вызывала желания поскорее сбежать, но Рувей всё равно держался как можно ближе к Ксандеру, теперь они шли рука к руке. Повесив куртки у входа, они посмотрели друг на друга, а потом ещё раз вокруг. Очевидно, им нужна барная стойка. Очевидно, к ней лучше пробраться не привлекая к себе внимания. Увы, Ксандер был тем ещё шкафом, на него оборачивались все, кому не лень. В какой-то момент повернул голову в их направлении и Квон. Ожидаемо, при виде заявившейся компании у него отвисла челюсть. Менее ожидаемо она отвисла у самого Рувея, а заодно и Ксандера, потому что таким Квона они не видели никогда. Ну то есть… Рувей отдавал себе отчет в том, что Квон симпатичный, но щеголял он обычно в таком прикиде, что и правда с местным бездомным перепутать не долго. Но не сейчас. Никаких тебе синяков на бледном лице, не торчащие во все стороны волосы, рукава белой рубашки аккуратно закатаны. Уж не специально ли, чтобы руки было видно? Красивые ведь у Квона руки… Рувей почувствовал почти такую гордость, как за себя самого, и не сразу заметил, как удивление на лице друга сменилось злостью вперемешку с досадой. Как-то сразу перехотелось подходить к барной стойке, но Ксандер был уже там. Оставалось только усесться на стул рядом с ним и скромно опустить глаза. Квон их сейчас точно побьет. — Какой-то странный у вас гей-клуб, — нарушил тишину Ксандер. — Почему же? — так же зло, но в необычной для себя сдержанной манере отозвался Квон. — Все геи теперь на месте. — Очень смешно, — Ксандер улыбнулся, будто от сложившейся ситуации получал то ещё удовольствие. Снова одному Рувею некомфортно? — Лучше расскажи, чего вы людей обманываете. — Это всё гугл-карты, — пожал плечами Квон. — Делай заказ, иначе не буду я с вами тут трепаться. — Выбирает Рувей. — Э, — сказал Рувей и несколько раз моргнул. Нет, не показалось, глаза у Ксандера светились таким интересом, что становилось ещё больше не по себе. — Может… ты нам от заведения что-то посоветуешь? Только чтобы голодать всю следующую неделю не пришлось. — Ладно, что с вами делать, — уже не так зло махнул рукой Квон и принялся что-то химичить. Наблюдая за ним, Рувей наконец-то почувствовал себя спокойнее. Но не надолго, потому что Ксандер вдруг повернулся к нему. И потянулся к его рубашке. — У тебя ни одна пуговица правильно не застегнута. — Д-да? Спасибо, — Рувей честно попробовал не дышать, но Ксандер возился с пуговицами так долго, что он чуть не умер. А так наблюдать за ним было ничуть не хуже, чем за Квоном. И Рувей наконец-то решился истолковать знак судьбы: раз он не умер, то пора бы уже поговорить нормально. Но с чего начать? — Вроде бы всё, — Ксандер отстранился, но продолжил сидеть вполоборота. — Ксандер, — на пробу произнес Рувей, и звучание чужого имени ему понравилось, — я всё хотел спросить… — Надеюсь, после одного стакана не придётся вас из-под столов выуживать, — Квон поставил перед ними… нечто и таки испортил момент. — Так что вы тут забыли? — Тебя, — пожал плечами Рувей и принюхался. Содержание стакана пахло как что-то крепкое. — Так почему вы гей-клубом подписаны? — Я же упоминал, что у меня есть брат? — тяжелый вздох. — Уверен, будь он мне родным, не оказался бы таким отбитым. Но нет, это чучело ещё и на программиста учится. Заценили его чувство юмора? — Так это шутка? — На постоянной основе. Я уже убедился, что если Юкио перестанет нас так подписывать, это всё равно сделает кто-то из его товарищей. Ни ума, ни фантазии. Эти ж программисты совсем того, сами как отдельный гей-клуб… — А побитый ты чего вечно такой? — с явным недоверием спросил Ксандер. — Скоро всё увидишь, — Квон кивнул в сторону, и Рувей вдруг осознал, что за барной стойкой сидят они далеко не одни. Мужика рядом с ними Квон интересовал едва ли не больше. — Он ещё вот так немного повтыкает, а потом спросит… — Посоветуете и мне что-нибудь? — и правда подал голос мужик. — Из моего любимого? Конечно, — тут же согласился Квон и поставил и перед ним стакан. С какой-то слишком уж прозрачной жидкостью. — Что это? — Вода, но он не заметит. Погодите, то ли ещё будет. — Так что ты хотел спросить? — вдруг вспомнил Ксандер. — А, ну… Скажи, зачем тебе вообще эти встречания? — Ты вообще не видишь в этом смысла? — как-то разом поник Ксандер. Его стакан уже был пустым. — Я просто хочу понять. — Хорошо. Просто… — Мы и так проводим вместе уйму времени, — сейчас Рувею не было страшно. Просто интересно, что же Ксандер озвучит в ответ на такой же прямой вопрос. — Да. Но надолго ли это? Знаешь, в чем разница между друзьями и нет? — Догадываюсь, — Рувей почувствовал, как заалели под волосами уши. Ксандер же снова не выглядел смущенным. — Разница в степени вовлеченности, — с умным видом поднял он палец вверх. — В жизнь друг друга. Вот, например, у тебя есть лучший друг. И он переезжает в другой город. Ты поедешь следом за ним? — Нет? — Нет. Ни один человек в своем уме не поедет. Если тот, другой, ему не парень и не девушка. Или не семья. — Но я ведь не собираюсь никуда ехать, — всё-таки попробовал возразить Рувей. — Ты собираешься? — Да куда уж мне. Так и продолжу на стройке крутиться. Но ты со своей магистратурой… — Серьёзно? Словно она что-то поменяет. — Конечно. Будешь ездить на занятия и делать по ночам домашку, какое там время на меня? А еще познакомишься с кучей новых людей, обязательно найдешь себе кого-нибудь, так это и вижу. Знаешь, как меня это пугает? Мне будет сложно тебя отпустить. Рувей не мог на это ничего сказать. Так странно он себя ещё в жизни не чувствовал. Ещё и Ксандер выглядел так, что было сразу понятно: ему — ему! — правда страшно. Из-за него, Рувея. Из-за того, что он может уйти. Кажется, это огромная ответственность, быть важным для кого-то… Когда шум в ушах немного стих, Рувей поднял взгляд. Сердце болезненно сжалось. Когда тебе говорят что-то настолько честное и… приятное? — хочется сказать что-то такое же в ответ, но слова… внезапно куда-то пропали. Даже чужие обрывки разговоров доносились теперь только бессвязной кашей. Говорить — это вообще как? Рука Ксандера лежала рядом со стаканом, а сам он смотрел куда-то перед собой. Рувей рвано выдохнул и накрыл его руку своей, слова приходить не спешили. Поэтому теперь уже он наклонился, чтобы смотреть в лицо Ксандеру, который наконец-то тоже поднял на него взгляд. И перевернул руку ладонью вверх, чтобы можно было переплести пальцы. Остановись, мгновенье, ты прекрасно и без Квона! Нет, Квон так не считал. Вроде бы Рувей с Ксандером не долго задушевные разговоры вели, но пропустить успели явно много чего. От короткого, но сильного, прямо-таки до автоматизма отработанного удара под дых мужик отлетел нормально так назад. Квон победно усмехнулся, но тут же заработал под глаз. Почти, Ксандер успел поймать мужика за шкирку. Для него это было не сложнее, чем держать провинившегося котенка. — Вам лучше покинуть заведение, — неожиданно строгим тоном сказал он. Рувей невольно поежился — подобные интонации можно было услышать на стройке. — Да я… да вы… Я вернусь! — выплюнул мужик, но ко входу всё-таки потопал. — И я буду жаловаться! — И за что ты его? — повернулся Ксандер к Квону, который рисковал стать следующим провинившимся котенком. — Он ко мне приставал. Вы бы оценили, насколько беспардонно, если бы не были так заняты друг другом. — Понятно. Всегда находится кто-то, кто решает к тебе пристать? — пазл в голове у Рувея наконец-то начал складываться. — И ты каждый раз спешишь охладить их пыл и напомнить, что тут не гей-клуб. Тогда остается один вопрос, почему тебя всё ещё не уволили? А если он правда вернется и будет жаловаться, то что? — Ничего, — Квон устало провел рукой по растрепавшимся волосам. — Меня слишком тут любят, поэтому никто меня не уволит. По крайней мере пока я посетителей непоправимо не калечу. А я осторожный. — Весело, — через силу улыбнулся Ксандер. — Если нужно, могу периодически тебя подстраховывать. — Не нужно. Я не просто так не хотел, чтобы вы сюда приходили. Слишком сомнительное место для вас. К тому же незачем повышать градус гейскости в этом клубе анонимных алкоголиков, — пробормотал Квон уже себе под нос, но Рувей всё равно расслышал. — Хорошо… Тогда мы пойдем? — Мы пойдем, — кивнул Ксандер. — Остается только тебе у нас на стройке побывать, анонимный алкоголик. — Нет уж, спасибо. С растрощенным кирпичом черепом я перестану тут всем нравиться. — Там, где я ковыряю гвозди, кирпичи с неба не падают, — обнадежил его на прощание Рувей. Квон всё равно воодушевленным не выглядел. — Куда теперь? — спросил Ксандер на улице. Тут уже не нужно было перекрикивать музыку друг другу на ухо, но стояли они всё равно близко-близко. — Не знаю. Пойдем гулять? — Ага, — Ксандер как-то совсем не смело протянул ему руку, и Рувей поспешил за неё ухватиться. — Это можно расценивать как «да»? — Если ты готов знакомиться с моей мамой. — Это ты от неё сегодня так бежал? — Вроде того… — Хорошо, будем упражняться в беге на длинные дистанции вместе, — заключил Ксандер, и они пошли навстречу ночному городу. Сегодня было так холодно, что компания ни диких собаки, ни таких же диких наркоманов им не грозила. Тем не менее, наверное, впервые за прошедшую неделю Рувей был правда рад остаться вдвоем. И не пугало его в этот момент больше совершенно ничего.