Голубое платье из органзы

Однажды вместе с оружием, картами и военными тайнами Елена привезла на Парадиз платья. Все девушки из отряда встретили эту новость с таким большим воодушевлением, что казалось, что ничего важнее этих самых платьев и не было в мире. Елена была только рада такому восхищению и согласилась даже помочь с подбором размера. Они все метушились и шумели, галдели и хвалили друг друга. На скромный взгляд Леви, все это было лишним. Какими бы чудесными не были платья и как бы сильно Елена не старалась угодить, одно оставалось непонятным: куда девушки могли их надеть? И хоть никто больше не воевал с титанами за пределами стен, но разведкорпус увязал в грязи и жарился на солнце. Они были теми, кто встречал марлийцев на пристани, они были теми, кто занимался строительством железной дороги и пересекал равнины острова. Вся работа за стенами была предоставлена им. И каждый из отряда пропах копотью и пылью. Этот запах настолько въелся в кожу, что его нельзя было отмыть. Леви не представлял, где могут пригодиться эти хваленые платья. Но когда под вечер суета улеглась и все разбрелись кто куда, в тент к Леви с шумом ворвалась Ханджи. — Смотри, какая красота! Леви застыл с газовой лампой в руке. Ханджи неуклюже закрутилась на месте и подол ее голубого платья с шорохом разлетелся по сторонам. Оно отблескивало и переливалось в полумраке тента, а глаза Ханджи светились неподдельным восторгом. Ее тень кружилась вместе с ней в радостном танце. Ей не шло платье, ну вот совсем. Она, и без того довольно неказистая, выглядела сейчас совершенно несуразно. На ней все также очки, затянутые на затылке ремешками, и черная повязка на глазу. А на ногах у нее — кирзовые сапоги. Елена не удосужилась привезти туфли. Волосы Ханджи распустила, от чего было еще более непривычно. В Ханджи, казалось, отсутствовала женственность. Военная форма подходила ей намного больше, а вот платье нет. Леви так и сказал, холодно осмотрев Ханджи с головы до ног. Та пожала плечами, словно ее это и не волновала, и сообщила: — С детства хотела такое платье. Вот именно такое. Она гордо прошествовала по палатке, разглаживая складки. Ее тень росла и росла, пока не заполнила практически все пространство за спиной Ханджи. — Оно такое необычное на ощупь. На, попробуй. Леви послушно провел рукой под воодушевленным взглядом Ханджи. — Жесткая, — констатировал он. — Жесткая, но такая легкая и воздушная. Прям как девушки у нас в отряде. Ханджи села за стол и внезапно понурилась. Леви тихо опустился напротив нее, поставив на стол лампу. Огненные блики плясали в отражении очков Ханджи. Она уставилась на пламя, безвольно перебирая пальцами ткань. Один рукав чуть сполз вниз, обнажив острое и бледное плечо. — Я бы хотела, чтобы у наших девочек была возможность надеть всю эту красоту на себя. И не как сегодня: чтобы без сапог, без ремней. Они так давят… ух прям. Ханджи потянулась, разминая плечи и руки. Леви безмолвно следил за ней. Смотрел, как она сцепляет руки в замок, двигает острыми лопатками, как ходят сухожилия под кожей и как ее тонкие пальцы цепляются друг за друга. Смотрел и думал, что Ханджи красива по-своему. — Но я боюсь, что некоторые не доживут до этого… — наконец-то закончила она свою мысль. — Да, не доживут, если будут заниматься глупостями, — сурово сказал Леви. Ханджи бросила на него недовольный взгляд из-под бровей. Вдруг, на удивление Леви, она вся задрожала, сжала губы в одну тонкую полоску, а потом с отчаянием вздохнула. — Ты не понимаешь. Леви опустил ей на плечо руку, удивленно глядя на Ханджи, но она резко отдернулась. — Не трогай, — еле слышно сказала она, — Не… Она закрыла рот рукой, силясь не плакать, но внезапно не выдержала и, путаясь пальцами у себя в волосах, громко вскрикнула: — Хватит! Ханджи плакала, вздрагивала всем телом. Леви впервые видел ее такой — усталой, сломленной и беспомощной. Ханджи глотала слезы, закусывала губы и все пыталась что-то сказать Леви, а тот был в полной растерянности. Она старалась плакать как можно тише. И поэтому давилась и сжимала руки в кулаки так, что костяшки белели, а ногти практически врезались в кожу. — Угомонись, хватит плакать, очкастая. Леви совершенно не умел успокаивать, но Ханджи все равно вытерла свои красные, воспаленные глаза и слабо улыбнулась. — Ну, ты как всегда. Она еле слышно и грустно засмеялась. — Знаешь, так приятно понимать, что ты можешь контролировать все свои эмоции. Но с тобой у меня так не получается. Она начала разглядывать свои мокрые от слез руки. Леви заметил тонкие линии на ладонях — места, куда врезались ногти. Он взял ее руки в свои, поцеловал так мягко, как только мог. — Когда это все закончится, я сам куплю тебе платье. Или даже несколько. Какие ты захочешь. И будут они получше этого. Ханджи тоскливо усмехнулась и неловко дернула плечами. — Обещаешь? — Клянусь. Ты только постарайся не умереть до этого.