By the behest of fate. Truth (По велению судьбы. Истинность)

Чимин не заметил, как Юнги подошёл к нему, пока не почувствовал приятный запах морской свежести, который отличался от настоящего запаха океана, и слегка вздрогнул когда тёплый плед лёг к нему на плечи. — Холодно, — только и сказал Юнги, протянув ему пачку снеков и термос с чаем. — Спасибо Юнги, но не стоило, — немного смутившись ответил Чимин, но принял еду, чем удовлетворил Юнги, заставив едва заметно улыбнуться, — почему ты так заботишься обо мне? — Я — врач, это моя обязанность, — ответил Юнги и задумался немного над тем, что пришло ему в голову некоторое время назад, — Чимин, я могу спросить тебя кое о чём? — Наверное, да, — настороженно ответил омега. — Как ты чувствуешь себя рядом со мной? Тебя ничего не тревожит? — начал Юнги с опаской наблюдая за омегой. — Нет, мне с тобой спокойно. Я думал над этим и это кажется мне странным, несмотря на то, что со мной произ… — Чимин одёрнул себя, прикрыв глаза, он не хотел ничего рассказывать о себе, а тем более делиться своей жизнью. Испугавшись своих воспоминаний, его опять стала охватывать паника. Юнги сразу это заметил, он выхватил термос из рук Чимина, чтобы открыть, и протянул его обратно. Омега маленькими глотками отпивал чай, чувствуя, как альфа подсел поближе и начал гладить его по спине, принося успокоение. — Тише-тише, маленький, успокойся, — приговаривал Юнги, незаметно для себя выпуская свои феромоны и обнимая омегу, — дыши глубже. И это снова подействовало, Чимин стал спокойнее дышать и немного расслабился в руках Юнги. Омега отдал термос альфе и обнял свой живот, как самую большую ценность, что не осталось незамеченным для мужчины. — Чимин, скажи, ты…какой у тебя срок? — с особой осторожностью поинтересовался Юнги. Чимина не удивил этот вопрос, Юнги, как врач должен был это заметить, но омега долго не отвечал на заданный вопрос. — Четвёртый месяц, — коротко ответил омега, не глядя на мужчину. «Так вот почему был слабый запах мускатного ореха — маленький альфа», подумал Юнги про себя. — Я знаю, что сейчас не время об этом говорить, но… — Юнги на секунду задумался, стоит ли обсуждать такие важные вещи сейчас, но все-таки рискнул, — Чимин, мы истинные. А вот этот факт Чимина удивил, странно, что он не заметил этого сразу, ведь у беременного омеги все чувства обострены. Он не знал как реагировать, сейчас это так некстати и совсем не вовремя, что же с этим делать. — Так вот почему… — Вот почему тебя успокаивает моё присутствие рядом, мой запах тебе нравится и малышу, видимо, тоже, поэтому он тебя не тревожит, — альфа только подтвердил догадки Чимина, — а также наши запахи идеально сочетаются. — Этого не может быть! Так не бывает! — отрицательно качал головой омега. — Так и бывает Чимин, истинные пары рано или поздно встречаются, этого не избежать, — объясняет альфа. — Зачем ты мне сейчас это рассказал? Ведь знаю, что ты догадался о беременности, — Чимин поднял взгляд на Юнги, не сдерживая катившихся из карих глаз слёз, — зачем? Зачем ты мне это рассказал? Зачем тебе нужен омега с чужим ребёнком? Омега продолжал плакать, а слезы, оставляя влажные дорожки на щеках, срывались вниз, падая на песок. Чимин не отрывал взгляд от Юнги, и альфа увидел в глазах напротив столько боли и столько надежды. Лицо омеги было заплаканным, но таким прекрасным, а Юнги только сейчас заметил насколько красив его истинный, он заметил и уставший взгляд, и то насколько тяжело его омеге. Но только Чимин знал, сколько ему пришлось пережить ужасных моментов, и сколько несчастья принесла ему его красота. — Я подумал, что ты должен знать о том, что у тебя есть человек, на которого ты можешь положиться, ведь истинные судьбой предначертаны и этого не избежать, — Юнги говорил спокойно, он понимал, что за омегу говорят гормоны, да и разговор был не из простых и вообще ситуация не подходящая, — а ребёнок, он ведь твой, а значит не чужой, и если вы примете меня, то я буду считать его своим. — Господи! Что ты несёшь? Ты ведь ничего обо мне не знаешь! — Чимин закрыл лицо руками и альфа обратил внимание на то, какие у него маленькие, пухленькие ладошки. Юнги аккуратно взял за руки Чимина, убирая их от заплаканных глаз, но не отпустил, а так и продолжал держать их в своих руках. — Расскажи мне о себе, я хочу знать. Мне нужно знать о своём истинном все,  — мужчина стоял на своём, он чувствовал, что Чимин чего-то боится, его ладошки дрожали, — ничего не бойся, я хочу знать не для того, чтобы осуждать тебя. — Мне ведь все равно нечего терять? — выдохнул Чимин и усмехнулся чего-то, — я уверен, что после услышанного, тебе не нужен будет ТАКОЙ истинный. — Не решай за меня, ладно? Расскажи мне все не как истинному, а как врачу, может так тебе будет легче? — Юнги не настаивал, успокаивающе поглаживая костяшки пальцев. Чимин ненадолго замолчал, собираясь мыслями и решая с чего начать свой рассказ, он всё ещё сомневался, стоит ли рассказывать об этом. Но придя к тому, что хуже не будет, да и терять ему уже нечего, решил, что возможно, поделившись хоть с кем-то, ему самому станет чуточку легче. — Я занимаюсь балетом в академии «The Universal Ballet», точнее занимался, был главным танцором, — с грустной улыбкой начал омега, — в день празднования «Чхусока» мы должны были показать выступление для больших чиновников и их семей. Все прошло великолепно, — Юнги заметил с каким восхищением рассказывает Чимин о танцах, но тут же восторг потух в глазах парня, — после выступления ко мне в гримерку постучали, как и всегда, я подумал, что это снова принесли цветы с поздравительными открытками, но открыв дверь… — Чимин вздрогнул и альфа это почувствовал, — открыв дверь я увидел сына директора нашей академии. Субин всегда оказывал мне знаки внимания, но я их старательно игнорировал, чтобы не нажить себе проблем, да и не интересовали меня отношения, для меня важнее была карьера. Но как бы я не игнорировал его, Субин находил меня везде. Всегда приходил на репетиции, разборы и все выступления, ждал после занятий и предлагал подвезти, но я каждый раз отказывал. — А в этот раз, я даже слова не успел сказать, как он на меня накинулся. Звонкая пощечина и я потерял равновесие, больно ударился обо что-то и, воспользовавшись моей беспомощностью, Субин ещё раз ударил меня. Я кричал, звал на помощь, но никто не пришёл, — рваное дыхание Чимина говорило о том, как больно ему вспоминать произошедшее, а Юнги уже кипел от злости, что к его омеге прикасались чьи-то грязные руки, но он себя сдерживал, — после очередного удара я потерял сознание, а очнулся уже в его доме, в тёмной комнате. Открыв глаза я первым делом увидел Его лицо, он выглядел довольным собой, как будто получил так давно желавшую игрушку, хотя так и было.

/Flashback/

— Наконец-то очнулся! Я уж думал ты быстрее очухаешься! — мерзкая ухмылка появилась на лице альфы, он стал приближаться к кровати, на которой лежал Чимин. — Зачем ты привёз меня сюда? — омега попытался встать с кровати, но альфа оказался быстрее, он в два счета обогнул кровать и схватил пальцами Чимина за подбородок, сильно сжимая, причиняя боль. — Ты что, уже уходишь? — фальшивая грусть появилась на лице Субина, — а как же ужин? Ты столько раз отклонял мои предложения, что мне это надоело и я решил быть настойчивее. — Для этого необязательно было меня… похищать! — Чимину трудно было говорить в захвате чужих рук. От альфы веяло опасностью, а от мерзкого и вязкого аромата ладана и ещё чего-то приглушенного, першило в горле. Чимин дёрнул головой в попытке вырваться из хватки, — Отпусти! Мне больно! Тщетно. Пальцы только сильнее впились в кожу оставляя под собой белые пятна. — Это ещё не больно, сладкий! Ещё не больно! Вся боль впереди, если ты не будешь меня слушать, — насмешка в голосе была острой как лезвие, а у омеги пробежал холодок вдоль позвоночника, — но если ты окажешься покладистым, не будешь показывать свой характер — я буду нежен, — на последнем слове Субин разжал пальцы и провел холодной ладонью по правой щеке Чимина и большим пальцем зацепил нижнюю губу, а напоследок щёлкнул пальцами подвеску на серьге.

/The end Flashback /

Чимин замолчал на минуту будто собираясь силами. Юнги заметил, как тяжело даются омеге эти воспоминания, он слушал не перебивая и ни на секунду не отрывал взгляд, запоминая каждую эмоцию на лице Чимина. — Я пытался, честно пытался сбежать, но каждая моя попытка была провалена. За каждый проступок, Субин избивал меня, а затем жёстко и жестоко… — Юнги заметил, как слеза скатилась по щеке омеги, отпустив его руки он стёр влажную дорожку и поправив плед обнял за плечи, показывая этим, что он рядом. — Этот ужас продолжался два года. Два грёбанных года он то издевался надо мной, то был нежен. Он всегда находился рядом, или он или его цепные псы. Субин угрожал мне тем, что отошлет грязные фотографии и видео, которые он снимал скрытой камерой, моим родителям и в академию, если я решу хоть что-то против него сделать или сбежать. Тогда моя жизнь была бы кончена! Я не мог, просто не мог! — Чимин перешёл на плач, а слезы градом катились из янтарных глаз. Юнги развернул омегу к себе и крепко-крепко прижал к своей груди, Чимин обнял в ответ, ища защиты, поддержки, понимания. И он нашёл всё, что искал в истинных объятиях. Такая близость была чужда альфе, но с этим парнишкой это было как-то правильно, словно две половинки одного целого сошлись. Ему было так уютно в омежьих объятиях, так приятно, особенно когда маленькие ладошки в кулачок сжимали рубашку на спине, а слезы оставляли влажные следы на вороте рубашки. Ещё раз, проведя носиком по ароматной коже, омега успокоился и, вытерев мокрые щеки, и продолжил. — Был очередной праздник, когда после моего выступления он при всех гостях, которые принесли цветы, увёл меня и привёз к себе домой. Как оказалось позже, Субина очень возбудил мой концертный костюм. Видимо, поэтому он снова избил меня, а затем изнасиловал. В тот день он сделал единственную ошибку — не использовал защиту, — Чимин приложил руку к уже чуть округлившемуся животику, — через несколько недель я стал плохо себя чувствовать, появилась слабость, тошнило постоянно, а панические атаки стали ещё чаще, течки не было. Когда мне удалось сбежать от его присмотра в аптеку за тестом, я узнал что не один. Тогда я безумно испугался! Я и представить не мог, что Субин сделает со мной, когда узнает, но выхода не было. Один в больницу я бы никогда не попал, но потом, позже это и не требовалось… — Чимин горько усмехнулся, — Он узнал, что я ходил в аптеку и заметил что течки не было, сопоставить все было проще простого.

/Flashback/

— Как ты мог это допустить?! Я разве не сказал тебе пить эти гребаные таблетки?! — звук пощечины раздался в гостиной и омега упал на стеклянный кофейный столик. Осколки разбитого стекла впились в ладошки, причиняя жгучую боль, — какой ты мерзкий! Ещё и скрыть это пытался? И как долго тебе удавалось бы скрывать свое пузо? — Прости! Я собирался тебе сказать о ребенке, но кто-то меня опередил, — все ещё лёжа на полу оправдывается Чимин стараясь игнорировать боль в руке, — и если я такой мерзкий, почему ты не отпустишь меня? Зачем я тебе? Неужели больше не встаёт ни на кого? Эти слова были словно красная тряпка для быка. По сути так и было, Субина не возбуждали другие омеги, он пытался, от того и срывался на Чимине. Вот и сейчас, альфа схватил Чимина за волосы и оттягивая голову назад со всей злостью, шипя на ухо. — Шлюха как ты, никому больше не нужна, тем более с маленьким выродком. Так что, ты должен быть благодарен за то, что я трахаю тебя, а с этой проблемой, — глазами указывая на живот омеги, — я разберусь — и на последних словах Субин резко отпускает омегу. — Ребёнок не виноват, что кое-кто забыл, что нужно предохраняться, — выплюнул со злостью Чимин, за что получил удар в живот острым носом дорогой обуви. Острая боль пронзила место удара и растеклась по всему телу, хватаясь за живот Чимин не боялся за себя, он молился лишь, чтобы удар не навредил маленькой жизни внутри него. Тем временем, взбешенный альфа замахивается для повторного удара, продолжая выплевывать ядовитые слова: — Ты, сука, не смеешь мне ничего говорить! Не смеешь меня упрекать в чем-то! — удары сыпались на омегу один за другим, он скулил от боли, но по-прежнему сильнее укрывал живот от ударов, подтянув ноги к груди. Выпустив, наконец, пар альфа направился к выходу из дома, напоследок кинув охранникам, которые все это время стояли у входа: — Связать и запереть на нижнем этаже, давать только воду. Если узнаю, что кто-то его подкармливает — скормлю собакам! То же самое будет, если его хоть пальцем кто-то тронет, — и тут же вышел. Охранники беспрекословно и незамедлительно приступили к выполнению приказа, строительными стяжками сковали руки, затягивая их слишком сильно, отчего на тонких запястьях оставались следы. Чимин не сопротивлялся, не было сил для этого, он так и лежал безжизненной куклой среди осколков стекла от разбитого кофейного столика. Его как мешок с костями кинули в подвал на бетонный пол и захлопнули дверь. Комната была маленькая и сырая, отчего запах гнили забивался в нос. В ней не было ни капли света и было ужасно холодно. Ни кровати, ни какой-нибудь подстилки, что бы спать, там не было ничего. Но это Чимина заботило меньше всего, сейчас он думал лишь о том, чтобы малыш не пострадал. Спустя несколько часов, когда страх немного отступил, боль от порезов дала о себе знать, поэтому вода, которую принесли, была потрачена на промывание раны. Оторванным от рубашки лоскутом была перевязана ладонь — на ней была самая глубокая рана, остальные были не такие сильные. Субин появился только через два дня. Зайдя в подвал он увидел там слишком истощенного парня, кожа его посерела, а щеки сильно впали. Присмотревшись, он увидел разбитую губу и корочку запекшейся крови на ране, опустив взгляд ниже, заметил перевязанную руку. Не сказав ему ни слова, он повернулся к охраннику и в один миг прижал его за горло к стене. — Кто это сделал? — утробный рык заставил кровь мужчины-охранника заледенеть, — Я предупреждал, чтобы и пальцем его не трогали? Предупреждал! — Господин Чхве, он…пытался сбежать, я… — альфа пытался оправдаться, но сдавленное горло плохо помогало это сделать, воздуха не хватало. — Жди меня наверху тварь, я решу, что с тобой делать, — приложив напоследок головой о стену, Субин ослабил хватку и толкнул мужчину к выходу, а сам пошёл к измученному Чимину. — И как ты собирался отсюда сбежать? Ты забыл, что по всей территории охрана? Или ты считаешь себя настолько везучим? Так вот я бы так не сказал, — рассмеялся Субин прямо в лицо Чимину, но никакой реакции в ответ не получил, — сейчас тебя отведут в твою комнату, приведёшь себя в порядок, потом тебя отвезут к врачу. И на это Чимин промолчал, даже глаза не поднял на альфу, чем злил неимоверно, но Субин сдержался, просто вышел из подвала и через минуту зашёл другой охранник, чтобы помочь Чимину выйти на улицу. От свежего воздуха у омеги подкосились ноги и закружилась голова, отчего, потеряв равновесие, парень чуть не рухнул на землю, но руки охранника поддержали его. Зайдя в комнату Чимин дождался, пока его оставят одного. Из комнаты вынесли все острые предметы, так как поначалу Чимин предпринимал попытки покончить с собой, поэтому, чтобы освободить руки от стяжек, охраннику пришлось спуститься вниз. Оставив Чимина на кровати, он спустился вниз, а когда вернулся через минуту, он увидел Чимина все также сидевшего на месте, он освободил его руки и глядя на кровавые отметины на запястьях, сказал: — Господин просил передать, что у Вас час, чтобы привести себя в порядок. Потом Вы должны спуститься в столовую к обеду, а затем я отвезу Вас в больницу, — и поклонившись ушёл, так и не дождавшись ответа. — Как скажет, ТВОЙ господин! — шёпотом ответил омега, когда дверь за охранником закрылась.

/The End Flashback/

Юнги слушал не перебивая, вновь взяв руки омеги в свои, и теперь внимательно осматривал их. Раны на запястьях правой руки даже в темноте были четко видны, как же он не заметил их сразу? А присмотревшись получше, он заметил и отметины от ногтей на шее. «Неужели это от удушения такие следы? С какой же силой нужно было это делать, чтобы следы от ногтей остались? Это не человек, это животное какое-то!», мыслей в голове было так много, что они буквально разрывали мозг. Юнги и самому становилось плохо от того, что этому милому мальчику пришлось пережить такой кошмар, и помочь ему было совсем некому. — Я посажу этого ублюдка за решётку! — тихо произнёс альфа, крепко сжимая крохотные ладошки истинного. Но Чимин пропустил это мимо ушей, погрузившись в свои воспоминания, и продолжал рассказ дальше: — В ванной была стеклянная полочка…хах…видимо забыли про неё или не подумали, что могу снова… — улыбка на лице омеги была такой, что Юнги внутренне вздрогнул, — а я смог, но и опять Субин пришёл не вовремя, я успел всего лишь раз провести, — он закатал рукав своего лёгкого бежевого свитера и у Юнги округлились глаза, руку омеги от запястья до локтевого сгиба рассекал шрам, — и вместо того, что бы вызвать скорую, он начал меня душить, впиваясь ногтями в кожу. Я радовался, что, наконец-то придёт конец моим страданиям, но нет, он не довёл дело до конца. Сказал собираться в больницу и накинул на меня первые попавшиеся вещи. В больнице мне повезло, по счастливой случайности там работал мой лечащий врач. Доктор Хван зашил мне порез, и в процессе пришлось рассказать, что со мной произошло, он заметил моё состояние и свежие раны, которые так же обработал, затем дал обезболивающие таблетки. Он и помог мне незаметно выйти через чёрный выход, дал свою одежду, чтобы охрана на улице меня не узнала и дал денег на такси. Дождавшись, чтобы после моего ухода прошло немного времени и у меня была возможность уехать, он вызвал полицейских. А затем был суд, там еще меня потаскали. Субин, конечно, все отрицал — мол я сам к нему навязался. Но он проиграл. После всего я собрал все свои вещи, продал все самое ценное и полетел к родителям в Сидней, но оказался вот тут, посреди океана, на богом забытом острове,  — Чимин выдохнул и стёр выступившую слезу, — это краткая история моей никчёмный жизни. — Я не гинеколог, но на приёме у специалиста ты был? Как плод развивается? — Юнги звучал обеспокоено. — Велика вероятность, что малыш родится слепым, — голос Чимина был тихим, не выражающим никаких эмоций, но все же слезы тихонько текли из покрасневших глаз, — из-за всей той ситуации и пережитого стресса, может быть все что угодно. — Чимин, я никогда не верил в судьбу, но сейчас я верю. Знаешь почему? — омега непонимающе взглянул на Юнги и помотал головой в ответ, — Я — хирург-офтальмолог. Я возвращаю людям зрение, тем более, есть вероятность того, что малыш родится здоровым, так что не будем отчаиваться раньше времени. А тебе сейчас нужно беречь себя, как только вернёмся в цивилизацию сразу пройдём всех специалистов и всё выясним. — Стой, стой, стой! Ты хочешь сказать, что не отказываешься от нас? — в вопросе прозвучало столько надежды, что у Юнги сжалось сердце. — А почему я должен был отказаться? Из-за того, что ты стал жертвой психопата-извращенца, или из-за того, что у тебя будет малыш? Я готов его растить, как своего родного ребёнка, — спокойно и рассудительно, а главное уверенно, ответил Юнги, держа в объятиях парня, который удивлённо смотрел на своего альфу и, очевидно, доверял ему. Чимин чувствовал, что рядом сейчас тот человек, которому нужно верить. — Я не знаю, что нужно сейчас сказать. Я не был уверен, что нужен кому-то со своими проблемами и чужим ребёнком. Да, это не совсем желанный ребёнок, но спустя эти месяцы, я полюбил его, всё-таки в нем и моя часть, надеюсь бОльшая. Наверное, мало сказать тебе спасибо за твоё добродушие,  — сказал Чимин, глядя прямо в бездонные глаза Юнги, — я всю жизнь буду благодарен тебе! А Юнги лишь коснулся губами измученных запястьев парня лёгким поцелуем, принимая его благодарность. — Ты теперь не один — нас трое.