Дружба

***

Осень. Серость. Вечная лондонская грязь и шум автомобильных моторов. Скукота. Именно такого мнения об осени был Мердок Никкалс — лидер и басист группы Gorillaz. Сейчас он хмуро поглядывал в окно и неспеша пил тёмное пиво из банки. Его голова была занята мыслями о том, как бы провести сегодняшний вечер: бухать дома — не вариант, Рассел сразу же прикроет его лавочку, а тратить драгоценные деньги на бары слишком затратно — Мердок никогда не мог вовремя остановиться и алкоголь был его страстью. Как и секс. Сатанист мог спускать кучу денег на проституток и пойло, он не видел границ. Но со сколькими бы женщинами он не спал, всегда возвращался к началу — к Стюарту. И хоть Альфонс твердил, что 2-D ничем не лучше остальных, он понимал, что сам себе врет. Гонял басист по блядовникам лишь для того, чтобы на время забыть о клавишнике. Никакой секс не мог заменить секса с ним — Пот другой. Такой покладистый, такой покорный, такой…другой. Так, после очередной пьянки со Стюартом, они пришли к общему соглашению. А именно — секс без обязательств. Обоим надо было время от времени разряжаться. Но одному это было не с кем делать, а другой устал от бесконечного круговорота одних и тех же проституток, которые знают его уже, кажется, вечность. Конечно, Никкалс мог бы снять парня на ночь, но он уже пробовал делать так. Да, что-то новенькое, но не сказать, что они развлекли его лучше, чем девушки, поэтому Мердок быстро оставил эту затею.

***

Стюарт сидел на кухне, бесцельно смотря своими чёрными безднами куда-то в пустоту. Его не сильно интересовало то, где сейчас Мердок, рядом с ним сидела Нудл, и с кем-то оживленно беседовала, быстро тыкая пальцами в телефон. Внезапный звонок заставил Стю вздрогнуть. Нудл хихикнула и приняла вызов. — Да. Да — да, сейчас буду. Сколько? Да, все хорошо. Уже выхожу. После этих слов она закончила разговор и обратилась к 2-D: — Стю, я ухожу, не скучай один, до вечера. Пот слегка дёрнулся и ответил: — Хорошо. Удачи. Через три минуты после хлопка входной двери Стю на телефон пришло сообщение: _muudz_: поднимись — ка к себе. Клавишник послушно, словно кукла, сонно поплелся наверх. Коснувшись холодного металла дверной ручки, он повернул её. В комнате его ждала предсказуемая картина: Мердок без верха, сидящий полулежа на кровати, сложил ногу на ногу в ожидании гостя. Едва увидев Стю, он довольно ухмыльнулся. — Привет, — поздоровался клавишник — кажется, мы совсем одни. — Верно мыслишь, щербатый. — И он устроился на мягкой поверхности поудобнее. 2-D стоял перед ним, не понимая, что делать. — Ну давай, детка, раздевайся… — Альфонс вальяжно развалился на кровати, и прищурившись наблюдал за клавишником. Тот, недолго думая, начал неторопливо стягивать с себя верх, словно дразнил Мердока. Костлявые плечи, бледная кожа, впалый живот и выпирающие ребра — все это Альфонсу было по душе. Бархатная кожа младшего покрывалась мурашками под загрубелыми подушечками пальцев зелёной руки. Худые руки, тонкие и длинные пальцы — только такими пальцами возможно играть на фортепиано так, как это получалось у фронтмена. Однако Мердоку нравилось то, как раз за разом он порочит невинного ангела, как этот ребёнок тает под ним и просит не останавливаться, как смешивает его имя со стонами. Это все видит только Мердок и слышат только те четыре стены, в которых они занимаются сексом. Стюарт был уже обнажённым по пояс, когда басист притянул его за руку к себе. Пот упал в объятия сатаниста, который через мгновение переместил младшего на кровать. — Хочешь ли ты этого так сильно, как хочу я? — внезапно спросил 2-D. — Даже больше, уродец, даже больше, — ответил старший, расстегивая ремень на брюках — мы давно не бывали с тобой наедине, наконец-то мы остались вдвоём. — Пожестче? — Как скажешь, засранец. Вообще, Мердок не давал себе быть слишком эмоциональным, особенно когда оставался с клавишником. Чего не скажешь о 2-D, который, кажется, полностью отдавался процессу. Он мог стонать, кричать, царапать и кусать — в эти моменты он полностью принадлежал Мердоку. Хоть сатанист и не показывал этого, но он был очень доволен тем, что лишь ему дозволялось время от времени держать в руках это стройное тело. Пока Мердок размышлял о том, как ему повезло с партнёром, младший успел освободиться от штанов, мешающих процессу. Они были оба возбуждены, когда 2-D произнес: — Возьми меня уже. — его голос дрогнул от нетерпения, и он прикрыл рот ладонью, начав часто дышать. Стянув с клавишника белье, Мердок начал медленно входить, предварительно смазав член слюной парня и проведя по нему пару раз. — Мгх... — от неприятных ощущений Стюарт зажмурился и скомкал в кулаках простыню. — не так громко, — навалившись сверху, сатанист положил ладонь на шею Пота, и слегка сжал — вот так, сука, да-а-а… Со сжатым горлом говорить было затруднительно, но возбуждение было сложно сдержать. 2-D приглушенно стонал в такт толчкам Мердока, и когда его рука ослабила хватку, позволил себе сказать: — Мердок, ты — бог! — Скорее дьявол, — ухмыльнулся Альфонс — я не выйду из тебя дольше, чем на минуту. — Выбора у меня нет, — глухо почти простонал младший, и после более сильного толчка закусил губу и вцепился в плечи басиста — давай же. Пот закинул ноги на поясницу старшего и начал скулить чаще и громче, когда последний стал набирать темп. — Больно? Это хорошо — обнажил свои кривые зубы сатанист. — С тобой кайф от боли тяжело отличить, знаешь, но чем бы это ни было, мне это нравится — отозвался клавишник. Вместо ответа Стюарт почувствовал на своей шее что-то мокрое и тёплое. Затем приятные ощущения и влажные дорожки на ключицах. — Пожалуйста, не останавливайся…! — очередной стон насладил слух ненасытного Никкалса, и он решил брать выше. Шипение в результате резкого втягивания воздуха сквозь зубы и жалобный голос: — Б-больно блин… — Терпи, сучка, — делая раны ещё глубже ответил Мердок — ты вроде хотел пожестче, да? — Теперь это надолго — отозвался об укусах младший. Последние толчки насыщали обоих одинаково сильно, когда Альфонс кончил прямо в тело под собой, которое закончило почти в одно время с ним, издав протяжный, гортанный стон. — Отлично. — сделал вывод Мердок. — Это было потрясающе. — Сам знаю. Каждый день бы вот так. — Кто тебе запрещает брать меня каждый день? — съязвил Стю. — Никто. Через некоторое время Никкалс услышал вопрос: — Медс, а что между нами? Немного подумав, раздался ответ: — Дружба. — Замечательно. Во мраке лондонской квартиры, в полной тишине рядом лежали два друга, накрывшись пледом.