это (было) наше лето

Картины природы открывались живописные. Пейзажи в N., как ни крути, были прекрасны, и даже заскучавшая девушка с короткими светлыми волосами оживилась, посмотрев в окно. Туго набитая спортивная сумка подпрыгивала на коленях — дефицит мест для этих старинных автобусов был, видимо, делом привычным. Худенькая соседка блондинки недовольно поморщилась, когда ей на колени свалилась выкатившаяся из чужого рюкзака бутылка. — Прости, — небрежно бросила светловолосая, окидывая соседку хмурым взглядом. Та дернула плечом, будто отбрасывая напряжение, расслабляясь. Поправила руками короткий ежик темных волос, перекатила во рту жвачку, уставилась на блондинку с интересом. — Да ничего. Меня Лика зовут, — внезапно представилась она. Бэлла протянула руку. Ехали уже часа полтора, в автобусе было нестерпимо душно, а люки, как всегда, благополучно заедали. Каждый третий задавал водителю вопрос, почему они не открываются, на что старичок в потрепанной старой кепке с особым недовольством отмахивался от самых любопытных. — Бэлла Кузнецова, — расслабленно ответила блондинка, пожимая чужую ладонь. Лика дружелюбно кивнула, выдула из жвачки огромный розовый шар, лопнула его, рассмеялась, заметив, что та прилипла к носу. Бэлла не выдержала — тоже улыбнулась, но украдкой. Как нельзя кстати вспомнилась строчка «Мир, дружба, жвачка». — Первый раз здесь? Ну, в «Звездочке», — уточнила Лика, отодвигая рукой красную штору из дешевого бархата. — Пейзажи, конечно, знатные, и все такое. Мама говорила, что в этом лагере должен побывать каждый, потому что найдет здесь друзей, любовь, и уезжать в итоге не захочется — лабудень обычная. Второй раз еду. Первый не задался: коллектив попался не дай боже, крысы какие-то. Надеюсь, в этот раз удастся ощутить всю прелесть детских лагерей. Хорошие моменты, конечно, тоже были: вожатые классные, Ира и Антон, костер с сосисками итоговый, вечер песен, — мечтательно улыбнулась Анжелика, погружаясь в воспоминания. Бэлла не торопила, но и не перебивала — соседка оказалась той еще болтушкой. Несмотря на неприязнь к многословным людям, черноволосая не казалась такой уж противной и «всей-из-себя» — а именно такими называли людей, приезжавших в «Звездочку», завистливые ровесники, которым попасть в лагерь не удавалось. Кузнецова, в общем-то, особым желанием попасть сюда тоже не горела. Поехала, потому что спортивный комитет заставил, выделил путевку, красочно расписывал, почему она, главная гордость их клуба, должна посетить это «прекрасное место». Нужно — так нужно, поощрили — так поощрили, решила Бэлла, собирая спортивную сумку. Главное, чтобы тренировки были, спорт присутствовал да и вообще — компания нормальная попалась. В свои 17 девушка не могла назвать себя закоренелым интровертом, но и экстравертом тоже не являлась. В целом проблем с общением у нее не было, и насчет этого Бэлла переживала в последнюю очередь. — Я здесь впервые, — ответила блондинка, перекладывая на пол надоедливую сумку, которая так и норовила выскользнуть из рук. — Да блять, — сорвалась девушка, тут же зажав рот ладошкой. Посмотрела на Лику, оценивая реакцию. — Прости, — тут же покаялась она, правда, скорее для вида, на что соседка, подмигнув, улыбнулась, не проронив ни слова. — Ну, просто, я знаю, что сюда попадают мамкины мажоры, которые от обсценной лексики носики морщат, а я спортсменка, мне это привычно, — почему-то оправдываясь, объясняла Бэлла. Лика ей симпатизировала, казалась «своей» девчонкой — правда, это еще предстояло проверить. — А я победительница литературных олимпиад, обожаю классику, но твоя речь не парит, не переживай, — задрав носик, улыбнулась Лика. Кузнецова не выдержала и громко фыркнула, чем привлекла недовольные взгляды сверстников с первых рядов. Веселая соседка с короткой стрижкой, в потертом джинсовом костюме и с кучей фенечек на руках никак не ассоциировалась с теми степенными филологическими девами, которые возникали в Бэллиной голове при слове «литература». — Не смейся, это правда. Может, выгляжу не совсем обычно, но мы в 21-м веке живем. Люди еще не поняли, что девчонки в спортивках в силах отличить Шопена от Шопенгауэра, а Караваджо — от Корреджо. Забей, Бэлла, — еще раз улыбнулась Лика, дружелюбно поднимая руки. Кузнецова не выдержала и громко рассмеялась с шутки Лужанской. Та действительно ей симпатизировала: хрупкая, миниатюрная, но видно, что духом сильная, да и постоять за себя в случае чего сможет. На смех снова обернулась парочка людей — особенно выделился парень с татуировками на лице, недовольно бормотавший себе под нос и бросивший Бэлле что-то в стиле «Потише, блять». — Вот она, золотая молодежь, совсем распоясалась, — притворно громко огрызнулась Бэлла. Парень снова повернулся назад и надменно показал средний палец, после чего скрылся за спинкой кресла. — Вот же ж су… сумасшедшие манеры, — оборвала себя Кузнецова на полуслове, стыдясь своей вспыльчивости. Лика, проследив за ее взглядом, неожиданно замолчала. Ее лицо не выражало никаких эмоций, но, казалось, стало задумчивее. — Это Костя Купер, — неожиданно сказала Лужанская, впиваясь взглядом в спину татуированного юноши в черной толстовке. Тот, не обращая внимания на окружающих, напялил огромные наушники и отвернулся к окну. Спина его была напряжена — парень явно был недоволен сложившейся ситуацией, на что Кузнецова лишь самодовольно усмехнулась, вопросительно поглядывая на соседку. — Мы были вместе на смене в прошлом году, правда, в разных отрядах — Костя на год старше. Красавчик лагеря, футболист, все девчонки сохнут, короче, сама понимаешь, — разведя в воздухе руками, неловко бросила Лика. Бэлла тем временем лениво рассматривала спину сидящего через ряд парня. Будто почувствовав ее взгляд, он снова повернулся, надменно приподняв бровь. — Дыру прожжешь, — бросил Купер, возвращаясь в прежнее положение. Вспыхнувшая Кузнецова почувствовала зарождающуюся ненависть. Ну не любила она таких надменных мамкиных сынков, будучи натурой вспыльчивой, но скромной, пробивающей себе дорогу самостоятельно. Девушка не понаслышке знала, что такие живут исключительно за счет любимых родителей, отчего становятся злыми, надменными, расшвырывающимися деньгами направо и налево. Фыркнув, она отвернулась. Лика, наблюдавшая за этим спектаклем, вопросительно подняла бровь, но ничего не сказала. — А ты упоминала, что самооценка у этого ЧСВ-шника выше нормы? Как пульс у футболиста, на которого сейчас бросится разъяренная толпа, проклинающая его за то, что не забил гол в ответственный момент? — с неприкрытой агрессией спросила Бэлла. Лужанская тут же оживилась, окидывая лицо соседки жадным взглядом. — Как ты сказала? Классная метафора, надо записать, — улыбнулась темноволосая, набирая что-то в заметках своего телефона. — А вообще, он вроде таким не был, а может, и был — не знаю, мы в разных отрядах жили. Забей, лучше с этими золотыми сыночками не связываться. Хочешь? — протянула Кузнецовой половинку зеленого яблока, на что та с радостью согласилась — привычка доедать все, что не приколочено, сохранилась еще со времен детского дома. Но об этом факте своей биографии Бэлла предпочитала умалчивать. — Все ясно, родители его, наверное, кучу грошей отвалили, чтобы малыш мог в нормальной команде играть, — зло выплюнула Бэлла, нервно поправляя волосы. — Я, Лика, знаю таких, сама не первый год в спорте. Правда, направление другое, но это неважно. Тебе, кстати, сколько лет? — вопросительно посмотрев на соседку, спросила блондинка. — Семнадцать, — коротко откликнулась Лужанская, улыбаясь и залипая в экран телефона, — а тебе? — Тоже. Лицо соседки озарилось доброжелательной улыбкой. — Наверное, в одном отряде будем, — в ответ Кузнецова тоже открыто улыбнулась, девушка нравилась ей все больше и больше. — Заселяемся в одну комнату, а то я со всякими крысами до конца смены не доживу, — усмехнулась Лика, на что Бэлла быстро кивнула головой в ответ. Оставшуюся часть пути она доставала соседку вопросами по поводу лагеря. — Да Бэллка, приедешь, увидишь все сама, — рассмеявшись особенно громко, отвернулась от девушки Лика, — смотри вон в окно лучше, такие пейзажи пропускаешь. Туалет нет, не на улице, это же тебе не лагеря из восьмидесятых — все цивильно. И душ в каждой комнате есть, успокойся. Нет, жить по десять человек в комнате не будем — там максимум человека четыре набирается, где-то даже меньше. Право, Кузнецова, ты откуда приехала, — усмехнулась черноволосая, осторожно прикасаясь к локтю блондинки. — Ну, а че, — смущенно ответила Бэлла, понимая, что и впрямь задает дурацкие вопросы, — у нас вон на сборах в комнате человек по десять было, нормальная практика, как-то уживались. Я даже отвыкла жить вдвоем-втроем, там же такие маленькие комнаты и воздуха нет. У меня будет клаустрофобия, — притворно засмеялась девушка, хватаясь за голову, на что соседка широко улыбнулась. — Ниче, отпоим тебя водичкой, отведем в изолятор — там медсестра просто душка, Наташей звать. Полненькая такая, позитивная, молодая, немногим старше нас, — как-то слишком мечтательно вздохнула Лужанская, но тут же взяла себя в руки. — В целом весело в лагере, чего только не происходит — дни насыщенные. А с Купер, чувствую, будут еще насыщеннее, — внезапно остановилась она, почесывая затылок. — Мы сейчас одного возраста, первый отряд — ребята семнадцати-восемнадцати лет, так что дальше некуда, все равно будем в одном отряде. — Безудержное веселье, — кратко прокомментировала Бэлла, недружелюбно посматривая на маячащую на передних рядах спину, обтянутую тканью черной толстовки. Красавчик Купер, кажется, тоже уже успел найти общий язык с соседкой, потому что явно слишком недвусмысленно приобнимал сидящую рядом девушку. Та оживленно что-то щебетала, на что юноша активно кивал в ответ головой. «Как истукан», — подумалось Кузнецовой, но она тут же отбросила от себя негативные мысли. Отдыхать ведь едет, после спортивных нагрузок такой отпуск только в радость. Море, новые знакомства, крутые мероприятия — все это так заманчиво обрисовывали организаторы тура. Бэлла была в лагере впервые, но уже предвкушала эту поездку, тем более, после того, как Лика в деталях рассказала ей обо всех происходящих событиях. Дорога на серпантинах была извилистой, слегка укачивало, поэтому пришлось прикрыть глаза. Анжелика, кажется, задремала, поэтому Бэлла просто неподвижно сидела в кресле, стараясь не уронить на соседку сумку. А та, зараза, так и норовила соскользнуть. Прошло, наверное, минут сорок, прежде чем автобус остановился посреди какой-то местности. Пока ехали, стемнело, и Кузнецова вспомнила: на юге темнеет рано. Яркая вывеска, призывно поблескивающая неоновыми огнями, гласила: «Звездочка». Стоящий рядом монумент казался неприступной глыбой, и бросив на него короткий взгляд, Бэлла поняла только то, что он посвящен каким-то пропавшим без вести солдатам. — Приехали, выходим, — на весь салон пробасил водитель, и оживленная толпа народа тут же ринулась к выходу, подхватив свои сумки, рюкзаки и чемоданы. Бэлла помогла соседке, легко взвалив на плечи ее рюкзак, на что та восхищенно улыбнулась, поблагодарив кивком головы. Как спортсменке ей это было совсем несложно, а вот Лужанская, увешанная кучей вещей, выглядела забавно. Смешно отдуваясь, она пыталась вытащить из багажного отделения свой чемодан, на что Кузнецова только фыркала, пока Лика причитала, почему же она набрала с собой столько вещей. — Фонд помощи обездоленным? — раздался над ухом Бэллы знакомый голос. Не нужно было поднимать голову, чтобы понять, кто являлся его обладателем. Блондинка все же бросила быстрый взгляд на усмехающееся татуированное лицо, раздраженно прикрыла глаза, стараясь совладать с эмоциями. Тренер как-то говорил ей, что она слишком быстро «воспламеняется», поэтому ей нужно работать над собой, делая определенные усилия. Хотелось прослушать сразу несколько коротеньких медитаций, потому что парень просто ее взбесил. — Рот свой закрой, — бросила Бэлла, отворачиваясь от навязчивого собеседника. Тот в ответ только пожал плечами, фыркнул, подавая руку выходящей из автобусного салона девушке, и утратил к Кузнецовой всякий интерес, что, в общем-то, ее совершенно устраивало. Путь до самих корпусов был не очень длинным. Минут через пять подтянулись вожатые. Первой была высокая стройная девушка с рыжими волосами и лихорадочным блеском зеленых глаз. Суетливая, смешная, похожая на какую-то белку. «Белка в колесе», — назвала ее про себя Бэлла. А та встревоженно окидывала взглядом макушки своего отряда, пересчитывая ребят. — Всем привет, я Аня. Аня Горохова, — наконец добившись тишины, улыбнулась девушка. Было в ней что-то близкое, родное, а еще она очень смешно картавила. Кузнецовой вожатая сразу понравилась, а Лика так и вовсе пришла от нее в полный восторг, украдкой шепнув подруге, что в прошлом году на смене вожатый-парень был душка, а вот девушка подкачала. — Так, ребята, птенчики мои, строимся, рассчитываемся — нужно проверить, чтобы все были на месте. Аня явно была ненамного старше семнадцатилетних «птенчиков», которые, впрочем, вели себя достаточно мирно и улыбались девушке. Кузнецова сразу же вспомнила свою спортивную секцию, где подобных «милых» девушек могли просто морально уничтожить. Но Бэлла еще не знала, какой может быть Анна Горохова, действующая чемпионка по вольной борьбе, девушка с жестким характером, умеющая постоять за себя. Внешний вид милого львенка был обманчив, поэтому Горохова, умело этим пользуясь, не спешила раскрывать отряду все карты. Через пару минут подбежал запыхавшийся Антон. Русоволосый парень с карими глазами, постоянно поглядывающий на часы, тут же приглянулся всем девушкам. Бэлла равнодушно скользнула по лицу вожатого взглядом и тут же о нем забыла — гораздо больше ее интересовала вожатая. Кузнецову не покидало чувство, что они уже где-то встречались или вообще были знакомы раньше. Исподтишка поглядывая на оживленно размахивающую руками Аню, она прокручивала в голове воспоминания. Во время диалога Горохова тоже кинула на нее случайный взгляд и тут же широко улыбнулась. Бэлла отвернулась, пытаясь вспомнить, где же она видела эту улыбку. От задумчивых мыслей отвлек голос Лики, которая с открытым ртом смотрела на открывавшиеся виды. — Прикинь, у нас корпус ближе всего к морю находится. Встаешь ты каждый день на зарядку — а за окном — волны, чайки, лето, — восторженно шептала Лика. Бэлла согласно закивала, впечатленная открывшимися пейзажами. В «Звездочке» действительно было красиво: ухоженная территория с высаженными клумбами, огромная аллея-стадион, где проводились лагерные мероприятия, вид на море. В своей дыре, которая называлась «поселком городского типа» Бэлла и подумать не могла о подобной роскоши. Замечтавшись, Кузнецова чуть не споткнулась, и только благодаря рукам заботливой Лики умудрилась не наступить на колесики расположившегося сзади чемодана. Повернувшись, чтобы извиниться, блондинка наткнулась на ухмыляющееся лицо Купер, который презрительно ее рассматривал. Окинул взглядом с ног до головы, вернулся к глазам и выплюнул, засунув руки в карманы: — Че, ворон дома считать не отучили? А, у нас же здесь чайки. Чаек не считай, симпатичных парней тоже, их здесь нет. Ну, кроме Антона. Короче, мелкая, под ноги смотри, а то в следующий раз под ними что посерьезнее может оказаться. Неуклюжая растяпа. Раскрасневшаяся Бэлла покрепче перехватила лямку спортивной сумки и подошла ближе, поднимая голову вверх. Разница в росте между ней и Купер была небольшая, поэтому девушка без труда смогла положить сильные руки на его предплечья. Наткнувшись на непонимающий взгляд, она с силой оттолкнула парня, воспользовавшись тем, что вожатые ушли вперед. Тот слегка пошатнулся, брезгливо поморщился, сбрасывая с себя чужие руки, пока Бэлла выдыхала ему почти в лицо. — Договорились. Я слежу за своими ногами, а ты за базаром, потому что будь мы не в лагере, за свои слова ты мог бы получить в репу прямо сейчас. Мальчик-красавчик, не думай, что тебе все должны, — четко отчеканила хмурая Бэлла, останавливая ринувшуюся на помощь соседку, знаком руки показывая ей, что все хорошо. Недоуменная Лика пробралась ближе, но Купер молча смерил блондинку презрительным взглядом, дернул уголком губ и отправился дальше, небрежно волоча за собой чемодан. — Бэлла, ты с ним не связывайся, — шепнула взбудораженная Лужанская, — говорят, у Кости есть какие-то связи… Короче, правда, не нужно. Давай не будем портить отдых ни себе, ни другим — в общем, просто забей. Не реагируй на его провокации — Купер только этого и хочет. Личность-то он скандальная, дерется вообще дай боже, так что не стоит… — Я могу за себя постоять. Драться и я умею, — холодно оборвала новую знакомую Бэлла, — ладно, учту твой совет на будущее. Мне, в общем-то, пофиг, но если начинают гнать или на пространство личное посягать, я молчать не буду. Он же не бессмертный, чтобы херню творить, — примирительно поглаживая Лику по руке, выдавила из себя Кузнецова, провожая недовольным взглядом насвистывающего себе что-то под нос парня. За время перепалки девушки успели дойти до корпуса. Путь подсвечивали фонари, и Кузнецовой очень непривычно было наблюдать за тем, как быстро здесь темнеет. Огромное трехэтажное здание с поблескивающими окнами вызвало восторг у каждого. Неудивительно, что здесь все так здорово — это же «Звездочка», тот легендарный лагерь для талантливых детей, о котором какие только слухи не ходят. И плохие, и хорошие. Бэлла с любопытством оглядела корпус и опустилась на маленькую лавочку, расположенную у входа. Перевела дух и окинула взглядом собравшихся, пока подтягивались остальные. Запыхавшаяся Лика сдувала с лица волосы, волоча по асфальту свой чемодан. Маленькая, хрупкая девушка так смешно смотрелась с огромными баулами, что Бэлла снова улыбнулась. Забавная она. Не так, конечно, спортсменка представляла себе филологическую деву, но тем интереснее было подружиться с Лужанской, узнав о ней еще больше. В отряде было человек двадцать — видимо, заехали еще не все. Автобус отправлялся сюда из центрального аэропорта, до которого жителям других городов приходилось добираться самостоятельно. Пока Аня Горохова оживленно показывала другим территорию, Бэлла пробежалась взглядом по лицам будущих соотрядников. Как ни странно, вспоминались все самые типичные клише: явная девочка-заучка с опущенным взглядом, две стервочки с надменным выражением лица, мальчик-звезда-компании с гитарой за спиной, которого уже окружили две оживленные девушки. Ну и Купер, конечно, который на фоне всех ребят выглядел довольно… нестандартно. Короткие волосы, татуированное лицо, небрежно засунутые в карманы руки — и вот он уже призывно улыбается какой-то девушке, обнимая за талию вторую. Девчонка рядом с ним — высокая, мощная, подкачанная. Явно спортсменка. Видно, что занимается борьбой или каким-нибудь каратэ. Взгляд суровый, тяжелый, на лице ни грамма макияжа. Смотрит, будто сейчас подойдет и ударит — таких называют машинами-убийцами. Вторая девушка — явная противоположность: со вздернутым носом, растрепавшимися, накрученными кудрями и огромными наращенными ресницами. Кукольное, глуповатое личико, подобострастно смотрящее на Костю. Замечательно. Бэлла фыркнула и обратила внимание на активно машущую руками вожатую. — Птенчики наши, сейчас будут заселение, — опустила руку Горохова, — так как вы самый старший отряд, заселяетесь по четыре человека в комнатах на третьем этаже. Примерные списки уже составлены, но в случае чего, думаю, вы без проблем сможете поменяться со своими соседями. Берем сумки — и вперед в гардеробную, она на первом этаже. Потом поднимаемся наверх и распаковываем сумки. У вас будет минут двадцать до ужина, после него поболтаем, познакомимся, а потом отбой. Всем понятно? — Отбой во сколько? — пискнула та самая девочка в очках, испуганно глядя на Аню. Горохова улыбнулась про себя, понимая, как неловко ей сейчас чувствовать на себе все обратившиеся к ней взгляды. — Отбой в одиннадцать. Тише, — подняла руку вожатая, услышав недовольный гул, — можно посидеть немного подольше, особенно, если вы будете готовиться к отрядному мероприятию. Правда, скорее всего, с нашим графиком вы мечтать будете о том, чтобы лечь спать пораньше, — улыбнулась рыжеволосая. — Время пошло. Оживленная толпа ринулась на третий этаж, по пути закидывая сумки в небольшую комнату со специально отведенными для багажа ячейками. Лика схватила Бэллу за руку и поторопила ее, быстро шепнув, что если они будут и дальше любоваться пейзажами, все нормальные комнаты разберут, и они останутся жить прямо на берегу моря, которое, кстати, до завтра никуда не убежит и даже не уплывет. Кузнецова послушно поплелась на третий этаж, оглядываясь по сторонам. Определенно было на что посмотреть: здание недавно отремонтировали. Несколько комнат на этажах, а также гостевая и отрядный уголок выглядели очень уютно, креативно и творчески. К несчастью, Лужанская была права: практически все комнаты были заняты. Оставалось две свободных — с призывно распахнутыми дверями. Лика влетела в первую попавшуюся, кинула сумку у окна и плюхнулась на кровать, явно желая сейчас просто уснуть. Бэлла ее понимала: дорога из аэропорта была утомительной (серпантин сыграл свою роль), а до этого у ребят был долгий перелет. Кузнецова молча бросила свою сумку на кровать напротив и не спеша осмотрелась. На третьей кровати, самой дальней, валялся черный кожаный рюкзак, а на четвертой сидела девушка из компании Кости. Слава богам, не та, что с кукольным лицом. Темноволосая незнакомка активно набирала что-то на экране телефона, от которого оторвалась не сразу. Заметив девушек, нехотя отложила его в сторону, смотря исподлобья. Взгляд тяжелый, оценивающий, Бэлла бы сказала — «давящий». Видимо, осталась более-менее удовлетворена, бросила на Лику хмурый взгляд и протянула Бэлле руку, представляясь. — Настя. Можно просто Петруха. КМС по ММА. Голос хриплый, слегка прокуренный, рукопожатие сильное. Блондинка кивнула, крепко пожала руку в ответ, от чего собеседница слегка улыбнулась, смотря уже менее напряженно. — Бэллка Кузнецова. Можно просто Бэллка, — в тон ответила блондинка, — а это Лика Лужанская. Не против, если мы здесь заселимся? — Да не проблема, — развела руками Настя, — все равно других комнат не осталось. Сейчас еще одна девчонка подойдет, она нормальная. Ты спортом занимаешься? Я сразу заметила, — девушка кивнула на перетянутый бандажом голеностоп, посмотрела на сбитые костяшки. — Типа того. Бокс, кикбоксинг, самбо немного. — Немногословная. А ты мне нравишься, — улыбнулась Петрова, неодобрительно посматривая на активно щебетавшую по телефону Лику. Та улыбалась чему-то, громко и быстро разговаривала, дополняла беседу жестами. Заметив на себе внимательный взгляд, вышла в коридор, громко захлопнув дверь, чем еще раз вызвала недовольное цоканье черноволосой. — А она, судя по всему, не спортсменка. Третий лишний? Или даже четвертый — моя подруга тоже занимается спортом. — Лика классная. Она на филфак поступать хочет. Думаю, мы уживемся, — осторожно сказала Бэлла, наблюдая за реакцией Петровой. Та пожала плечами, мол, пофиг, достала какую-то толстую книгу, кинула ее в тумбочку. Блондинка тоже решила разобрать вещи: вытащила из рюкзака предметы первой необходимости, перемотала ладонь чистым эластичным бинтом, вспоминая о старой травме. Решилась проверить почту, последовав примеру Петровой, которая с завидной регулярностью стучала по клавиатуре, набирая сообщения. — Петруха, слышь, а у тебя дезик есть? Я свой забыл в багаже, а нам на ужин через пятнадцать минут. Одолжи, а? Громкий голос Кости Купер, казалось, мог бы стать страшным сном, но оказался реальностью. Темноволосая голова показалась в проеме всего на пару секунд, неодобрительно посмотрев сначала на Бэллу, а потом на Петрову. Купер выгнул бровь, оценивающе глядя на Кузнецову и тут же пренебрежительно отвернулся. Бесцеремонно зашел в комнату и даже ботинки свои, зараза, не снял. Настя, не отрываясь от телефона, молча кивнула на свою сумку, и Костя с улыбкой победителя выудил из ее недр стик «Рексоны». — Кость, ниче, что он женский? И цветами пахнет вообще-то, — усмехнулась Настя. — Блять, — выругался парень, брезгливо отодвигая от себя дезодорант. — Лучше естественного запаха, как говорили древние, ничего нет, да? Ладно, сегодня не буду никого сражать наповал. Прогуляюсь до гардеробной, все равно шорты еще нужно захватить — завтра жару обещают. — Это Бэлла, — не слушая Купер, бросила Настя, активно продолжая переписку. — Наша новая соседка. И еще с ней девчонка, Анжеликой вроде зовут. Знакомься. — Неприятно познакомиться, — бросил парень, усмехаясь и выходя из комнаты. Перед этим, правда, он захватил лежащий на третьей кровати черный рюкзак. Предварительно вынул из него «майку-распиздяйку», как называла их Бэлла — нечто с отсутствием рукавов и максимально глубоким вырезом — и положил ее в шкаф, располагавшийся посреди комнаты. — А… — Кузнецова недоуменно почесала голову, — э… — А, это Костя, — подняла голову Петрова, — вот про нее я тебе рассказывала, она футболистка. Наша соседка. Мы с ней в прошлом году в этот лагерь по счастливой случайности вместе попали, и вот, в этом году снова документы подали. Повезло, что в одном отряде. Да и вообще повезло, что наши заявления рассмотрели. Классная смена была, кстати. — Она… что? — недоумевающе произнесла Бэлла, пропуская последнюю часть диалога мимо ушей. Конечно, она подумала, что Петрова ее разводит, и уже хотела рассмеяться, понимая, что это шутка. — А, ну, это секрет, типа, — опомнилась Настя, отвлекаясь наконец от своего телефона. — Она тут определенный имидж с прошлого года держит: душа компании, парень-звезда, красавчик года и все такое. Вожатые в курсе. Костя воспринимает себя как парня, его друзья тоже, но я и сама иногда путаюсь. Она ненавидит, когда к ней обращаются в женском роде. Да и вообще — о том, что она девчонка, отряду знать необязательно. Не пали никому, а то будут проблемы. Большие, — холодно подчеркнула Петруха, оглядывая новую соседку. — Не испугала, — уверенно и слегка злобно произнесла Бэлла, выходя из комнаты. Тяжелый взгляд, брошенный ей вслед, она не заметила. Куда больше ее интересовала сложившаяся ситуация — блондинка была до того шокирована, что ей срочно нужно было выговориться. — Лужанская, — бесцеремонно дернув Лику за плечо, сказала Бэлла, — ты че надо мной постебалась-то? Почему сразу не сказала? — Да что? — раздраженно бросила Анжелика, прикрывая рукой телефонную трубку. — Ну, что Костя… Не Костя, короче. — Блин, Бэлла, ты о чем вообще? — закатила глаза Лужанская, — дай мне договорить спокойно, это важный звонок. — Про то, что Костья — девка. Баба. Девчонка. Как еще, блять, сказать… — Че? — у Анжелики чуть глаза на лоб не вылезли. — Кузнецова, шутка ужасная. Я перезвоню, — обратилась она уже к собеседнику, быстро свернув разговор. — Может быть потому, что я не шучу? Мобильный чуть не выскользнул из рук Лужанской. Девушка приоткрыла рот, и Кузнецова могла наблюдать то же выражение лица, что и у нее самой пару минут назад. В подтверждение слов блондинки на горизонте нарисова (лась?) что-то насвистывающая под нос Купер с кучей вещей в руках. Бросила на них быстрый взгляд, отвернулась и зашла в комнату, плотно захлопнув дверь. — Она че там делает? — Живет, Лик, прикинь, — разозлилась Бэлла. — Ты и правда не знала? — Нет, конечно. Ты бы мне «Оскара» дала за самое офигевшее выражение лица? Так вручай, потому что я сама в шоке. Да, мы были в лагере в прошлом году, но я понятия не имела, что это вообще… девушка, — запнулась Лужанская. — Она… он же всегда как парень себя позиционировал, в футбол гонял, девчонки на нем висли вечно. — Новость дня, — озадаченно произнесла Кузнецова, стараясь скрыть накатившие эмоции. С одной стороны, что за недо-парень будет делить с ними комнату? Что от таких людей вообще ожидать и как это называется — трансвеститы? А с другой стороны, какая ей разница? Она сюда развлекаться и отдыхать приехала. Никакая надменная Купер не может этому помешать… Думать о плохом не хотелось, и Кузнецова предпочла просто взять ошалевшую Лику за руку и отвести ее обратно в комнату. Петруха, казалось, вообще не двигалась: сидела в том же положении в обнимку с телефоном. Купер раскладывала одежду на самой нижней полке, бесцеремонно переложив с нее аккуратно сложенную Ликой стопку вещей. Лужанская все еще не могла прийти в себя и глупо хлопала глазами, смотря на это безобразие, пока Бэлла решительно не подошла к дверце шкафа, захлопнув ее прямо перед носом черноволосой. — Эй, если переделать детскую пословицу, получится следующее: шкаф не занимал — место потерял. Ты какого хрена делаешь, не видишь, что полка уже занята? Угораешь, что ли? — бросила Бэлла, опираясь рукой на деревянную дверцу. Купер, что была на полголовы выше, смерила ее недовольным взглядом, но вещи не переложила. — Ты на себя посмотри, каланча, вторую полку вон занимай. Как Лика до туда вообще дотянуться должна? — Мне пофиг, — безразлично прервала ее на полуслове Купер, снова открывая дверцу. — А ты, кажется, чего-то не поняла. Первый раз в «Звездочке», да? — снова брезгливо-оценивающе посмотрев на Кузнецову, сказала татуированная. — Здесь свои правила. — Ты их устанавливаешь? — парировала раскрасневшаяся Бэлла. Вырисовывалась большая проблема: ей крайне сложно было контролировать свою агрессию. А здесь она за край выплескивалась. Благо, Петрова, которая заметила что-то неладное, поднялась с места и подошла ближе, осматривая обоих. — Че не так у вас, Кость? Я им все сказала. Что ты с нами живешь, что вожатые знают и все такое. — Ага, маленький секрет раскрыт, — не удержалась Бэлла, прикусывая язык. Купер тут же отреагировала на ее слова гневным взглядом, ударяя ребром ладони по шкафу — так громко, что Лика даже вздрогнула. — Не думаю, что девочки поняли, — вкрадчиво начала Костья. Ее глаза превратились в узкие щелки: было видно, что она сама едва сдерживает эмоции. — Девочкам надо объяснить. Не лезете не в свое дело — живете здесь спокойно. На вас пофиг, мы с Петровой в номере не всегда бываем. Расписание душа установим? — рассмеялась черноволосая, поглядывая на притихшую Лужанскую. — Мы в этой комнате второй год живем, ни с кем ее делить не собираемся. А если понадобится, можем выжить, поняла, малышка? — хищно оскалилась Купер, подмигивая вконец стушевавшейся Лике. — Рот закрой, — перебила Бэлла, подходя ближе, — и нормально разговаривай. С ней, — кивнула на Лику, — вообще так общаться не смей, сечешь? Вы нахрен никому не нужны вместе со своей комнатой. Лика мне про лагерных крыс рассказывала — так вот, она, видимо, еще тебя не видела, — ухмыльнулась Кузнецова, зачесывая назад волосы. Один из ее признаков недовольства, волнения и агрессии. Вмиг переменившееся лицо Костьи, быстрый взгляд сузившихся в щелки глаз, а главное, руки, сжавшиеся на шее, Бэлла почувствовала не сразу. Перекрыв доступ к кислороду и заставив блондинку делать судорожные вдохи, Костья сдавила руки еще сильнее. Раздался тихий вскрик Лужанской, и Петрова, тут же подскочившая к девушкам, дала татуированной быструю оплеуху, заставляя расцепить руки. — Ты ебнутый? Купер, отойди, блять, от нее, — психанула Настя, оттаскивая соседку за воротник худи. — Бэлла, идите на ужин, и лучше побыстрее, — отчеканила она, сдерживая подругу «блоком». Растерявшаяся Кузнецова, взяв Лику за руку, поспешила ретироваться — мало ли, что еще от нее можно ожидать, для разборок найдется момент получше. — Ты кого крысой назвала? — закричала вслед красная Костья, порываясь вперед. — Ты реально ебнутый. Мы не закончили, — бросила Бэлла, выходя из комнаты и хлопая дверью так, что она чуть не слетела с петель. Лужанская выглядела так, будто это ее сейчас чуть не избили. Испуганная девушка пыталась восстановить сбившееся от страха дыхание. Бэлла потрепала ее по плечу, заметив состояние новой знакомой. Кузнецова сама пыталась не сорваться и не приложиться рукой о какой-нибудь дверной косяк. Агрессия вкупе с адреналином грозились вылиться в что-то большее. Хотелось вернуться и с наслаждением ударить Купер в лицо, разбить сначала нос, а потом губы, показать свое спортивное преимущество перед этой тщедушной недо-футболисткой. Лика будто предугадала ее состояние и резко схватила под руку, разворачивая к себе. — Нет, Бэлла, нет, — тихо сказала она. — Не связывайся с ним, с ними. Ты видишь — они отбитые. Если хочешь, переедем куда-нибудь, с Аней договоримся, — быстро щебетала черноволосая, чтобы отвлечь подругу. — А сейчас на ужин пойдем, думаю, сейчас каждый бы целого слона съел, да? Пошли-пошли, — подталкивая Бэллу в спину, успокаивающе шептала девушка. Странно, но агрессия немного отступила. Вспомнив слова тренера, Кузнецова медленно прикрыла глаза, облокотилась на стенку и сосчитала до десяти. Наблюдавшая за ней Лика слегка подергивалась, кусала губы, и, казалось, хотела расплакаться. Эмоциональная оказалась. — Анжелик, ты че, тише, — недоуменно почесала затылок Бэлла, прикасаясь к локтю девушки. Успокаивать людей она не умела — ей бы с собой-то научиться справляться. Осторожно погладила знакомую по худеньким плечам, мягко приобняла. Та с готовностью уткнулась куда-то в район шеи и притихла — правда, плечи продолжали подрагивать. Оторопевшая Бэлла удивилась открытости и податливости девочки — вот так просто пустить кого-то постороннего в свое личное пространство она бы не смогла. Анжелика казалась беззащитной, и удивленная Кузнецова безоговорочно пустила ее в свои объятия. Лика всхлипнула пару раз, вцепилась в Бэллу, и так они простояли минуты три. В это время из всех комнат активно повалил народ. Направление было одно — вниз, и все собирались в столовую. В это же время из комнаты вывалились Петрова с Купер, смеявшиеся над какой-то шуткой. Настя дала соседке звонкую «пятюню» и отвлеклась на телефонный звонок, а Костья, увидев девушек, презрительно подняла бровь. Остановилась на секунду, надменно посмотрела на Бэллу, которая своими руками обвивала Ликину спину в кольцо и отчетливо поднесла два пальца к губам, высунув между ними язык. Усмехнулась, вызывающе подмигнула и, засунув руки в карманы, отправилась вниз по лестнице. Красная Кузнецова догнала ее на лестнице, в суете приложив локтями о перила. — Извини, я нечаянно, — невинно произнесла Бэлла, сильнее прижимая Купер к лестничному выступу и яростно надавливая на плечевой сустав, от чего та поморщилась. Это явно было больно. — Людей задерживаете! — раздался чей-то резкий выкрик, и блондинка отпустила соседку, напоследок залепив ей легкую пощечину. Возмущенная Костья бросилась за ней, но ее остановил поток голодных соотрядников, направляющихся вниз. Огромное количество людей просто не дало Купер догнать блондинку и продолжить конфликт, а когда она, наконец, подошла ближе к Бэлле, заметила на себе хмурый взгляд Ани Гороховой. — Квиты, — выплюнула Кузнецова, останавливая ее жестом ладони. — И больше, блять, нам не попадайся. — Мы живем в одной комнате, если ты вдруг забыла, — усмехнулась Костья, злобно рассматривая аккуратный профиль. Горохова, внезапно положившая руки Бэлле на плечо, повела себя крайне странно. Кузнецова недоуменно посмотрела на нее и поймала быструю улыбку. — Птенчики, все на ужин. Разбейтесь на пары. — Нам че, по пять лет? Может, еще строем ходить будем? — недовольно бросил какой-то парень в кожаной кепке. — В конце смены еще плакать будешь, уверяя всех, что хотел бы еще походить за ручку с вожатыми. Это прикольно, — вдруг поддержал Анину инициативу Антон. — Я понимаю, вы все уже не дети, в следующий раз будем ходить, как получится. Но сегодня нам как минимум надо вас пересчитать, а как максимум — не встретить замдиректора, которая тщательно следит за дисциплиной, — понизил голос вожатой. — Гора, считай их и идите на ужин. Я позже подойду, мне еще к Филипповой надо заскочить. — Знаю я твою… Филиппову, — заговорщицки улыбнулась Аня и мотнула головой. — Не проблема, подтягивайся, я тебе сырников возьму. Вожатый засиял, быстро приобнял Горохову за плечи и унесся вместе со своей гитарой. До столовой шли минут семь. Территория лагеря была огромной, разбитой на несколько корпусов-дружин. Стало понятно, почему попасть сюда может попасть далеко не каждый желающий. Бэлла озиралась с открытым ртом. Море, простирающееся огромной синей простыней, блестело в сумерках. Последние лучи солнца аккуратно касались водной глади, и это было «чертовски красиво», как сказала восхищенная Анжелика. — Второй раз здесь, а будто в первый. Я была в другом корпусе, — продолжила разговор Лужанская, по пути подхватывая Бэллу под руку. Та была не против. — Это ты еще главную площадь не видела, стадион… — Вот про стадион тема, — прервала ее Кузнецова, — мне эта инфа не помешает. Я каждый день тренируюсь, и бросать не собираюсь — иначе быстро потеряю форму. Где находится, что там есть, кто главный? — Ой, да я не знаю, — удивленно почесала затылок Лика, — я не интересуюсь этим совсем. Я и спорт — это ж вообще разные явления. Бег до холодильника — мой максимум. Спроси у Купер, она наверняка в курсе. За прошлый год все это вдоль и поперек изучила, с Михалычем они командой тренировались. Ой, — прервалась девушка, закрывая рот ладошкой, — ну я это, на автомате… Не знаю, Аня, наверное, нам все расскажет. Про Костью вообще забудь — просто к слову пришлось. — Не переживай. Мы все равно не подружимся, — зло шепнула Бэлла, натянуто улыбнувшись уголком губ.