Совершенно не занимательная физика

      Ночь. Я как всегда тихо проснулась в 3 часа ночи, чтобы посидеть на подоконнике и посмотреть в заснеженное око тьмы, под нелепым названием «окно». Я делала так каждую ночь, потому что наше общество, так принебрежительно относящиеся к людям, подобным мне, то есть людям, у которых есть глубокие переживания и с ранних лет усталось от этой повседневной рутины, которую скрашивают лишь мимолетные всплески фальшивых эмоций, навеянные нам обществом, не дает подумать о бренности бытия в обычное время. Нетрудно догадаться, в потоке моих глубинных мыслей, я заснула, утолив потребность в сне. Пока я спала, будильник прозвенел все 8 раз, и, когда я проснулась, то в который раз убедилась, что я к этому звону уже привыкла. Подумав, что от последнего звонка будильника прошло минут 10 от силы, я встала и начала одеваться, попутно думая, какой дед на этот раз займет должность учителя физики. Оделась, начала готовить завтрак, мимолетно посмотрев на часы… 8:10. Это уж точно не то, что я ожидала увидеть… прикинув, что до храма пороков людских мне идти 20 минут, у меня еще был мааленький шанс успеть. Наспех вскинув к себе на спину тяжесть знаний людских, я надела первую попавшуюся куртку с вешалки и кинулась бежать, застегивая ее на ходу. Пока я добежала до перекрестка, я успела подумать о несделанном по физике дз, и о том, что правильно, что я на него забила, потому что учитель изменился и уж точно ему будет влом проверять какое то дз. Стоя на перекрестке, я глянула на часы: «8:21, ага! Через 5 минут уже буду в школе!». На светофоре пиликнула сигналка, оповещающая о перемене света. Все еще глядя на часы, я, задумавшись, пошла на дорогу. «ПИИИИИУУУУ». Рядом со мной раздался сигнал и звук тормозов трамвая. За какую то долю секунды я успела вспомнить, что недавно режим светофора переменился, и зееный свет включался после пиликанья только на одной дороге, соответственно, не моей. К счастью, трамвай успел затормозить. Я быстро повернулась и посмотрела на лобовое стекло трамвая. Там сидел довольно мужчина лет 23х, его можно юыло бы еазвать вполне симпотичным, если бы на его лице не появилась физиономия злости, изображающая один из грехов. Мне не было слышно, что он сказал за стеклом, но было ясно, что это точно не звуки облегчения, а, скорее, ругательства. Заметив, что на дороге снова показался зеленый свет пешеходного светофора, я предпочла побыстрее смыться. На часах к тому моменту было уже 26 минут, и мне ничего не оставалось, как побежать в школу. Успев раза 3 поскоьзнуться на льду и удариться копчиком, спиной и головой (Upd от автора: скорее всего, это и повлияло на сюжет), я благополучно, запыхавшись, без шапки, влетела в здание людских пороков и попыталась проскочить через турникет. Не тут то было! Посмотрев на непропускающую меня железную штуковину, я ужаснулась: вместо обычных турникетов, пропускающих кого и когда угодно, стояли новенькие, совсем не потертые и грязные турникеты, на которых красным цветом заегся значок карточки. «Каак, ну как я могла забыть!». В голове теперь отчетливо звучали слова главного завуча: «Вам сейчас раздадут карточки для новых турникетов, убедительная просьба, не забудьте их в понедельник. Всех, кто это сделал, будут ждать дополнительные занятия и выговор.» Вообще, в нашей школе часто творилась бессмысленная неурядица, так что к подобным заявлениям все давным давно привыкли. Я даже оставила злополучную карточку на тумбочке у выхода, что бы точно не забыть. А во время моих недолгих размышлений ко мне уже подходила завуч Бидия Вайповна. Даже не знаю, что было хуже, ее имя или имя ее отца. Но в тот момент я думала немного не об этом. Раздался грозный противный голос: «Агаа, Зара Кроуч…». Да, имя у меня специфическое. Имя дал мне папа, никогда не рассказфвал почему, а вот фамилия, вопреки традициям, досталась от мамы. Она издавне была чем-то вроде семейной ценности, мама говорила, что у нас была родственница из франции, которая сколотила за короткий промежуток времени большое состояние (странно, что мне не рассказывали, чем она занималась), так же быстро, как прадед его потратил и уехал на зароботки в Россию. Вот и жили мы в Чертаново, в благоприятной части Москвы. Конечно, среди Маш, Лиз, Полин, Сонь, Кать, Ир и остальных мое имя выделялось, но все быстро привыкали. Но вернемся к происходящему. Я повернулась, готовясь к худшему: -Да?.. -Это что опять творится? Разве тебя не учили, что правильно приходить в школу вовремя? Доставай карту и проходи, останешься после уроков, — Сказал противный голос Я медленно попятилась. -У тебя и карты нет??? Ты что, больная? Родителей в школу. Мы то с ними решим, что с тобой делать, а пока будеш оставаться после уроков неделю и помогать двоешникам по физике. У Осипа Владимировича как раз много двоешников. Ну, а теперь, раздевайся, и марш в класс!!! Ну, что сказать, возможно, было бы хуже. Осип Владимирович, наверное, новый физик, а то, что меня заставили ему помогать неудивительно, я, все-таки, хорошо разбиралась в олимпиадной физике и хорошо написала регион. Оставалось только подняться на 6ой этаж. Посмотрев на часы, я увидела некрасивую цифру 8:45. Что ж, остается только надеятся, что новый учитель все это время запоминал имена. Влетев в класс, я пропыхала: -Здрасьте, извените зи опоздание, можно войти? Посмотрев в глубину класса, я увидела мельком знакомое лицо, и успела прошептать: -Бл.....