Мой дом

Вечер, зима. Сколько было в небе звёзд? Никто не знает. Сосчитать их невозможно – бесчисленное множество ярких, сияющих тел висели в небе, словно напоминая о том, как же мало то место, которое люди зовут своим домом. Но у некоторых людей нет дома. Разве такое бывает? Хороший вопрос, на который не каждый может дать ответ. Над подобными вопросами задумываются не часами, но днями, всё глубже уходя в свои рассуждения, тщательнее продумывая то, как подобные вопросы можно разрешить. Кто-то не придёт ни к какому выводу, кто-то бросит эти мысли после первой же минуты, но каждый без исключения делает для себя небольшой вывод. Вывод тоже бывает разным – сколько людей, столько и мнений. Иногда люди сходятся во мнениях, и тогда их называют единомышленниками, иногда товарищами, часто друзьями, порой коллегами. Леоне Аббакио, так зовут молодого человека, ушедшего в столь глубокие рассуждения, уже не впервые в полном одиночестве пускается в неизведанный мир мрачных дум, исход которых неизвестен, словно это бесконечный космос, постоянно сужающийся и расширяющийся, образуя бескрайние просторы Вселенной. Молодой человек стоял на балконе, не потрудившись надеть даже лёгкую куртку несмотря на довольно неприятный мороз. Стоит отметить, что сегодня любитель дорогих вин изменил своей натуре и повседневной привычке – вместо бокала в руке красовалась тонкая изящная сигарета, от которой тянулся едва заметный дымок, источая слабый аромат табака, смешанный с каким-то сладким искусственным ароматизатором. Леоне не делал частых затяжек в погоне утолить жажду, как это бывает у курильщиков, а наоборот, растягивал удовольствие, всем телом ощущая растекающуюся неспешной волной негу, а также оседающее где-то в области груди тяжёлое ощущение, давящее, ноющее. По большей части сигарета сгорала сама по себе, в то время как пепел падал с высоты на недавно выпавший снег, девственно блестящий при свете блеклых фонарей улиц Италии. Многое изнемождало израненную душу юноши, но он никак не мог понять, где же его дом. Там, где он живёт? У него небольшая квартира, в которой практически не было никакой мебели, висящее в ней зеркало с довольно большой трещиной, проходящей поперёк всей поверхности, в которое Леоне никогда не смотрел; аккуратно сложенные в небольшой шкаф немногочисленные вещи, положение каждой из которых молодой человек мог назвать по памяти в любую секунду; письменный стол, за которым уставший мафиози проводил свои вечера в компании бутылки Biondo Santi 1998 года, которую он получил в качестве подарка однажды, но в то же время ту, которую он так и не решился открыть; аккуратно заправленная кровать, что не привлекла бы внимания даже самого придирчивого человека – настолько она была обычной и в какой-то степени даже унылой. У Леоне это место не вызывает никаких эмоций. Квартира ему казалась больше чем-то вроде места, где он может провести ночь или две подряд, удовлетворить базовые нужды, а после этого отправиться на работу. Так где же то место, где то, что он может назвать своим домом? – Леоне! Мы тебя потеряли. На балконе показался молодой человек со стрижкой, напоминающей каре. Черные шелковистые ухоженные волосы, глубокие синие глаза, чёрно-белый с золотыми элементами костюм с частично открытой грудью… На последнем Леоне окончил осматривать слегка улыбающегося Бруно, безразлично отведя взгляд. Его раздражал такой наряд. Буччеллати явно не думал о том, что может замёрзнуть так. Но больше раздражало то, что и Леоне ходит точь-в-точь с такой же “проблемой”. – Не знал, что ты куришь. Довольно необычно видеть тебя с сигаретой, – заметил Бруно. – Не курю, – отбросил Леоне, даже не потрудившись затушить сигарету в подтверждение своих слов. На это лидер банды лишь усмехнулся. Он неспешно, словно был на прогулке, подошёл к краю балкона, у которого стоял его товарищ, и взглянул на небо. – Ночь ясная. Ты знал, что это хороший знак? – Чушь. Когда это верить в знаки стало твоей привычкой? – Ты всегда ворчишь на это, не замечал? Леоне недовольно фыркнул и отвернулся от Бруно, на чём и закончился разговор. Молодой человек надеялся, что его товарищ скажет хоть слово, продолжит разговор, развеет это неприятное чувство одиночества, но тот этого не сделал. Раздирающая изнутри пустота почему-то постепенно начала наполняться чем-то более тёплым, словно кружка свежесваренным горячим шоколадом, грусть отступать, освобождая место какому-то на удивление приятному спокойствию и внутреннему удовлетворению - чувству, которое посещало Леоне лишь тогда, когда он находился рядом с кем-то надёжным, ощущал приятную едва ли не домашнюю атмосферу, что расслабляла уставшего мафиози до состояния только-только сформировавшейся снежинки – красивой, лёгкой, которую можно было поймать на варежку и унести, чтобы показать друзьям то, какой необычной её создала природа. – У тебя есть дом? – внезапно спросил Леоне. – У всех есть, разве не так? – Дом, который можно назвать домом, в который хочется вернуться. Такой у тебя есть, а? Бруно протянул задумчивое, многозначительное “хм”, которым решил пока что ограничиться. Леоне не стал торопить товарища, понимая, что это не самый простой вопрос. Тишина. Она не была нагнетающей, зловещей, не ловкой. Эта тишина донельзя уместна, что немало удивляло молодого человека. Сигарета тем временем уже почти дотлела, дойдя практически до фильтра. Леоне решил посмотреть на то, как Бруно думает, размышляет ли над этим вопросом вообще. По лицу Буччелатти можно было понять довольно мало – абсолютное спокойствие, как обычно. Лишь слегка сдвинутые к середине лица брови давали знать о том, что лидер банды не просто наслаждается зимним пейзажем. Его черные, как смоль, волосы слегка колыхались от едва уловимого морозного ветерка. В глазах отражались стоящие напротив дома, фонари и даже нависшая над городом луна. Леоне неслышно вздохнул. На каждого члена их банды взвалились в своё время большие невзгоды, каждый решил присоединиться к мафии по своей причине, каждый кардинально отличается друг от друга. Но Буччелатти смог их всех объединить. Как? Как один человек на такое способен? Такие люди обычно прирождённые лидеры, но делает их такими либо определённое воспитание, либо печальное прошлое, заставившее таких людей быстро повзрослеть. Леоне вдруг почувствовал, как слегка сжалось его сердце при мысли о том, что могло случиться с Буччелатти, когда тот был ещё мал. Он не должен чувствовать сожаления за то, что случилось, о чём даже не знает, так почему же? Почему каждый раз этот человек заставляет его волноваться, следовать за ним? По какой причине Леоне бы никогда от него ушёл даже в случае распада банды? Почему ему так тепло и хорошо, когда Буччелатти рядом? Вопросов немало, много, бесчисленное множество, и чем дольше молодой человек думал, тем сильнее его сердце билось, а взгляд становился мрачнее с каждой секундой. Единственное, в чём Леоне был уверен, так это в том, что абсолютно ничего в этом мире ему не даёт такого покоя, какой может дать этот человек. – Знаешь, Аббакио… – внезапно начал Бруно, прервав тишину и вытащив Леоне из глубоких дум. – Я не знаю. Мне просто кажется, что дом там, где тебе нравится больше всего. – А тебе? Тебе-то где нравится? – Здесь. – Прям здесь? – усмехнулся Аббакио. – С тобой, – подтвердил Буччелатти, ехидно улыбнувшись, а перед тем, как сказать следующую фразу, сделал небольшую паузу. – Красивое признание, не считаешь? Прямо как этот вечер. Леоне сначала и вовсе не понял смысл того, что сказал лидер банды, но спустя пару секунд молодой человек даже слегка приоткрыл рот от удивления. Он ошарашенно посмотрел на Бруно, а тот, уже переставши улыбаться, развернулся к выходу с балкона, опершись спиной о перила. Буччелатти стоял, словно ничего не случилось - ничего не говорило о том, что он волнуется или переживает, жалеет или радуется. Лидер банды был предельно спокоен в отличие от своего товарища по банде, на котором красовалась неестественная бледность. Аббакио было страшно, холодно. Он боялся того, что не понимал, что с ним происходит, что чувстует. Словно Бруно внезапно бросил его в толпу, с которой приказал разбираться самостоятельно, но при этом не дав никаких указаний к тому, что делать дальше, как быть, что сказать. Что говорят в таких случаях? Леоне отчаянно старался прийти в себя, но получалось лишь бессмысленно открыть рот, не произнося ни звука. Бруно, понаблюдав за этой картиной, решил, что не стоит больше заставлять Аббакио ломать голову над тем, как вежливо отказать. Буччелатти тепло улыбнулся. – Пойдём вниз, нас уже ждут. Ты ничего не обязан делать, – после этих слов лидер пошёл в сторону выхода. В этот момент Леоне почувствовал, как внутри него словно что-то вот-вот оборвётся, поэтому нужно срочно что-то сделать. Некое пьянящее чувство разлилось вином по венам Аббакио, заставив оттолкнуться от перил, схватить Бруно за запястье и резко притянуть к себе, а после впившись в его губы жадным, переполняющимся различными чувствами поцелуем.