Цветы.

Думать о том, кто и где твой соулмейт времени не находилось совсем. Спасение мира, тренировки, вечные споры с братьями и сестрами, обучение, которое не прекращалось ни на минуту - все это отнимало слишком много сил. Про Элисон и Лютера знали все. Их с самого начала магнитом тянуло друг к другу и раскидистые бутоны желтых лилий на плечах Первого расцвели когда ему и 13 еще не было, а такие простые, но невероятно нежные ромашки Элисон, которые обвивал запястья не заметить было невозможно. Именно тогда Пятый и задумался, а что если это кто-то из своих… Нежнейшие бутоны пионов веером раскинулись на спине, лишь чуть-чуть задевая плечи. Она рассматривал цветы каждый день, трогал, гладил и постоянно гадал, кто же это может быть. Почему-то он с самого начала знал, что это будет мужчина, то ли нутро подсказывало, то ли в расположении цветов виднелся явно мужской взгляд. Ночью, как он считал, к нему приходили самые странные мысли. Он рассуждал кому бы такие нежнейшие цветы могли подойти, первым на ум проходил Клаус. Клаус, который боится оставаться один, который с такой жалостью и любовью относится к бездомным животным, который с еле скрываемым восторгом вечером наблюдает закат, который всегда скрывает себя за маской дурачка и простофили. Мысль о том, что номер четыре может быть его соулмейтом, будоражила его, заставляла толпы мурашек бегать по телу, а на сердце заходиться в бешеном ритме. Ему определенно эта мысль нравилась, нравилось представлять, что они могли бы делать оказавшись родственными душами. Подобные мысли он разрешал себе только ночью, днем явно было не до этого. Клаус, в свою очередь, старался занять свою голову чем угодно, лишь бы в очередной раз не слышать голоса, которые никогда не замолкают. Каждый раз оглядывая свои шипастые розы, оплетающие руки он думал, насколько же сложный человек ему попался. Шипы внушали силу и власть, острая и манящая красота этих цветов, привлекала мысли о том, что это явно не простой человек и заводила новый виток рассуждений о том, кто же это может быть. На ум проходил Пятый. Он порой стыдился своих мыслей, но благо читать их никто не умеет. Ему нравилось думать о том, что Пятый мог оказаться его человеком. Мальчик был красивым, Клаус это всегда знал, умным, острым на язычок и невероятно наглым. Это манило и пьянило. К тому же их общения с каждым годом становилось все ближе. Пятый хорошо вписался в их маленький мир, Бен, никогда не был против Пятого, а Четыре оставалось лишь мысленно ликовать от того, что Пятый именно с ними, а не с компашкой Элисон и остальных мальчиков. Они вместе играли, смеялись и ночью уходили на крышу болтать о всякой чепухе, лишь бы хотя на минуту заглушить голоса в голове. Клаус либо болтал без умолку, либо слушал очередную непонятную научную хрень о времени и пространстве. Ему всегда было хорошо с Пятым, потому что только к Клаусу, мальчик относился так заботливо и открыто, только ему и позволял, касаться себя и обнимать иногда, только Четвертому Пятый позволял видеть свои страхи и слабости. Все было бы хорошо, если бы Пятый не ушел. Клаус думал, что хуже голосов всегда и повсюду следующих за ним не может быть ничего, однако нет может. Когда пропал Пятый, его розы сжались, бутоны, еще не раскрывшихся цветов стянуло невыносимой болью. Без того алые розы, окрасились кровью. Всю ночь он провел в лазарете, под пристальным присмотром мамы и Пого, которые всю ночь меняли ему вымокшие в крови бинты. Позже Четвертый узнал, что это случается когда твой соулмейт влюбляется в кого-то. Новость его, откровенно говоря, не обрадовала, но спасение он нашел довольно скоро. Наркота отлично справлялась с этим делом, и боль заглушала, и голоса он больше не слышал. Джекпот, считай 2 и 1. Со временем боль слегка отступила или просто Клаус к ней настолько привык, цветы больше не кровоточили, однако бинты с рук он так и не снял. Слишком было больно смотреть на те розы, которые напоминают ему о беззаботном детстве, они напоминают ему о Пятом, которого вот уже 17 лет нет. Когда он видит Номера Пять, сердце делает предательский кульбит и заходится раз в 5 быстрее чем нужно. Черт, Пятый. В голове противно зажужжала мысль, что именно Пятому подходят эти цветы. Убийственная красота. Его колючий характер и ангельская внешность, идеально, казалось бы подходили под концепцию шипастой розы, однако он отмахнулся от нее как назойливой мухи. С чего это Пятому становится его соулмейтом? Однако бутоны на его руках мелко задрожали. Предатели. Пятый с грохотом валится на пол прямо посреди обсуждения апокалипсиса. Его пиджак моментально пропитывается кровью, а крик, кажется слышно даже на улице. Лютер моментально подхватывает его на руки, чтобы отнести в лазарет, где уже готова осмотреть сына. Сняв с юного тела все, что мешало бы осмотру, мама лишь тяжело вздохнула и отправилась за бинтами. Нежнейшие пионы на спине, окропили алые пятна крови. Тут и говорить было нечего. Проснулся он на следующий день с неимоверной болью. Рядом с кроватью он нашел записку. “Постарайся не перегружать себя, дорогой” блистер с таблетками и стакан сока. Он тяжело вздохнул и попытался встать, двигаться было неимоверно больно. Закинув две таблетки в рот и почти залпом опустошив стакан, он лег обратно и прислушался. Шум воды эхом расходился по этажу. Значит все таки дома кто-то был. Резкий и очень громкий всхлип послышался из дверей ванны и тихое “ Черт…”. Это могло принадлежать только одному человеку. Дождавшись, когда Клаус выйдет из ванной Пятый позвал его. -Клаус, мне нужно твоя помощь. Послышались тихие босые шлепки около двери и не менее тихое -Я вхожу. Клауса было не узнать, весь его вид говорил о том, что явно что-то не так. Лицо стало еще уже, глаза утратили свой блеск и казалось еще сильнее впали, а на руках не было больше бинтов. Четвертый сразу понял, зачем его позвали. Бинты на груди Пятого были красноречивее любых слов. Аккуратно заведя ладонь под шею, второй ухватившись за поясницу он поднял мальчика. -Спасибо.- совсем тихо отозвался Пятый. На что Клаус лишь сдержанно улыбнулся - Такое бывает, когда твой соулмейт влюбляется в кого-то. Спрашивать откуда он это знает было глупо, руки брата в бинтах он давно уже заметил. - Что случилось? - решается спросить Пятый. - Война и один чудесный мужчина, которого она забрала. - коротко отвечает Клаус, опуская глаза в пол. - Он не был моим. Клаус будто бы извиняется перед ним, не смотрит и даже не подходит близко. В его голосе боль и искреннее сожаление, ведь кому как не ему знать, что такое “измена”. И только сейчас Пятый замечает, что у него на руках нет бинтов. Розы. Емы всегда нравились розы. - Мне жаль. - на что Четвертый лишь натянуто улыбается и тихо уходит. Они встречаются на следующий день. Пьяный Клаус вещь, казалось бы настолько привычная и обыденная, но контраст между вчера и сегодня слишком велик. Пятый присаживается напротив и спрашивает, что случилось. Клаус выдает все с потрохами. То как Диего назвал его самым бесполезным в команде, назвал обузой, то как его пытали и никто даже не попытался его найти, то как начал принимать наркотики потому что боль стала буквально невыносима, а призраки вокруг, пугали и пугают его до ужаса. Он рассказал ему буквально, все что мучало его, и где-то на краю сознания появилась мысль, что он здорово об этом пожалеет, но Клаус сразу ее отогнал. Это же Пятый. Пятый, который всегда заботиться о семье, больше чем о себе, который не спит сутками, чтобы предотвратить апокалипсис, который всегда готов помочь любому члену своей семьи и, и Клаус со смущением замечает, что к нему Пятый относится намного терпимее, что к кому либо еще из семьи. - Твои розы начали кровить после моего ухода? - Да, через буквально пару часов, я свалился без сознания, всю ночь возле меня дежурили Пого и мама, заботливо меняя мне бинты. Пазл в голове Пятого сложился моментально. Но “ Не сейчас” пронеслось у него в голове, вместе с пометкой ” поговорить с Диего” Мальчик встал, подавая руку Клаусу - Пойдем, тебе нужно поспать. - Четвертый лишь слабо угукнул. - Спасибо.- тихо отозвался Клаус, заботливо уложенный в постель.- А какие у тебя цветы, Пятый? - мальчишка усмехнулся - Пионы - Мои любимые..- последние, что услышал Пятый, прежде чем выйти из комнаты. - Я знаю.. - он прижался лбом к холодному дереву двери не в силах даже вздохнуть. Мальчик несколько раз стукнулся головой о дверь, чтобы собрать мысли в кучу, но это не особо помогло. Все потом, решил он, разбираться с этим они будут позже, сейчас важнее всего остановить апокалипсис, который движется на землю семимильными шагами. 2.04.19 Когда после не случившегося апокалипсиса все мирно разъехались по своим делам, домам. В академии остался только Пятый и Клаус. То что надо поговорить они оба прекрасно понимали. Долгие взгляды, нежные касания “ невзначай”, стали замечать и другие члены их семьи. Ваня даже, осторожно сказала как-то Пятому:” Между вами все в порядке? А то, мне кажется, что вы скоро сожрете друг друга глазами” На что Пятый лишь понимающе хмыкнул и еле заметно улыбнулся. Бен, в свою очередь, уже битый час уговаривал Клауса выйти из комнаты и поговорить с Пятым. - Клаус, послушай меня! Это идеальный шанс, никого нет, тишина и вам никто не помешает! - Я не могу-у, это не так-то уж и просто, мистер всезнайка. А вдруг я ошибаюсь, вдруг он не моя родственная душа? И все это я себе просто надумал? Я не могу потерять его, только не снова. -Клаус, боже мой! - Бен тряхнул его за плечи- то как вы поедете друг друга глазами, заметил даже Диего! Успокойся, пожалуйста! В этот момент в дверь постучали и сердце Клауса сделало очередной невыносимый кульбит. Черт. - Я могу войти? - деликатно уточнил Пятый стоя за дверью. -Конечно- севшим от волнения голосом ответил Клаус, в то время как Бен театрально закатил глаза и с фразой “Хоть кто-то из вас мужик” ушел. Дверь тихонько скрипнула, из-за нее показался Пятый, который выглядел не менее взволнованно, чем Клауса. Он прошел по комнате и присел на кровать рядом. - Ты сейчас говорил с Беном? - тихим, будто не свои голосом спросил мальчик. Клаус кивнул, не в силах даже глаза на него поднять, он понял, что Пятый скорее всего слышал все то, что он говорил Бену и его желудок болезненно сжался. -Ты думаешь мы можем быть соулмейтами? - Клаус громко выдохнул - Да. Я уверен процентов на 70, что мы родственные души, но никто не отменял простые совпадения. - он выпалил это на одном дыхании и кажется даже зажмурился. - У нас есть только один способ проверить. Дай мне свои руки. - Клаус еще громче вздохнул и повернувшись к нему всем корпусом подал руки. Он больше не носил бинтов тех пор как вернулся с войны, поэтому Пятом ничего не помешало, широким жестом провести ладонью по предплечью Клауса. От запястья до сгиба локтя кожа покрылась мурашками, а бутоны причинявшие столько боли, наконец-то зацвели пышными красными розами. Они украсили больную руку и вырвали еще один громкий вздох у них обладателя. - Очень красивые- я улыбкой заключил Номер Пять -Такие же как ты- совсем тихо отозвался Клаус, уже притянувший к себе Пятого. Поцелуй вышел спонтанным, резким, но невероятно трепетным. Пятый двинулся ближе, прижимаясь к Клаусу. Руки мальчика легли на плечи и зарылись в волосы, мягко перебирая их. Руки Номера Четыре, уже исследовали спину Пятого, заставляя его выгибаться от холодных пальцев и тихо стонать в поцелуй, от ощущения распустившихся цветов. -Прости меня- шептал Пятый, немного отстранившись - я так виноват. - Мы оба виноваты, тише-тише… и ты прости меня, слышишь, прости..- Клаус опустился на шею, медленно выстраивая дорожку поцелуев, заставляя Пятого буквально плавится от ощущений.- И почему мы не сделали этого раньше… боже, я так влюблен в тебя. -Я тоже, Клаус, я тоже..