Часть 1
24 января 2021 г., 08:27
— Ваш двойной эспрессо, мадам, — девушка вздрагивает, стоит блюдцу опуститься на деревянную поверхность стола. Кажется, смотреть в одну точку, отдаляясь от всего мира, становится пагубной привычкой. Ни секундной мысли в голове, белый шум вместо рокота вечно бегущего города, тишина вместо автомобильных гудков, стекло в глазах вместо сверкающего на солнце янтаря.
Она учтиво кивает, грустно поглядывая на то, как дверь пускает всё новых и новых посетителей в кафе на первом этаже жилого дома, а в голове возникают красочные образы прошлого.
— Эй, герой, — улыбается так, что сердце щемит от тепла или, может, это от крепости объятий?.. — Хочу тебя, — выдыхает в затылок, вынуждая приоткрыть глаза.
— Ма-а-акс, — нехотя поворачивается к нему лицом, заметно щурясь от не знающих пощады лучей заходящего солнца, и вновь оказывается в плену его рук.
— Ничего не знаю, — мажет губами по виску. — Пора показать этому Итану всё, на что ты способна.
Сумерки уже сгустились за окнами, а волнение всё не унималось.
— Ты совсем не волнуешься? — голос дрогнул, не скрывая опасения девушки, что выводит пальчиком бесхитростные узоры на груди оборотня.
— А должен? — брови приподнимаются, а уста трогает улыбка. — Это Князю надо волноваться. Его убивать будут. Нам-то что?
Скорая встреча губ, переглядывания, пока пара одевается, лёгкий тремор, растворяющийся при одном только заботливом жесте парня.
— Тем более, — поцелуй в лоб, — все наши решили тебя поддержать. И дядя Джон, и Саманта, и… В общем, всё будет в лучшем свете.
Вроде бы это было совсем недавно, но кажется, что прошёл не один год. Вероятно, так на сумеречного стража действует обилие стресса, нестабильность, да и в принципе природный дисбаланс.
— Да-да, зелёный травяной чай, — бесшумно проходит и присаживается напротив, вперяя тяжёлый медово-карий взор в ту, кто оторвал его от дел немирских.
— Простите, Князь, — прикусывает язык в опасении сказануть откровенно лишнего. — Виктор, мне нужна помощь клана. Макс, он…
— Я знаю, как на него повлияла битва, — пригубляет чай и, чуть поморщившись, отставляет чашечку. — Не умеют делать здесь порядочные напитки.
— Можно ли с ним что-то?..
— Мия, — устало, будто трёхлетнему ребенку в стотысячный раз объясняет то, что нельзя совать пальцы в розетку, спокойно разрезает воздух. — Война с Вудом всем далась тяжело. Мало кто выжил.
— Все вампиры остались невредимы! — повышает голос, вскипая. — Ни один из «твоих» не пострадал. Вы все, как один, подставляли оборотней. Зачем?
Виктор облокачивается на спинку кресла, потирая переносицу большим и указательным.
— Нет, Мия, ты не права.
— Факты говорят обратное. Оборотней на новой земле стало в разы меньше, чем вас. Вы специально призвали всё семейство Фоллов, другие стаи, чтобы «случайно», без свидетелей избавиться. Верно, идёт война, кому какое дело какой ценой достанется мир! — ложка слишком резко опукается на дерево.
— Успокойся, — давит гипнозом, обезоруживая. — Если ты решила его выхаживать, то, будь добра, доведи до конца.
— Как? — всхлипывает, отводя взгляд. — День ото дня всё хуже. Лежит, смотрит в потолок, изредка заикается о каком-то Дино, называет его ангелом-хранителем. Бредит. Так не должно быть.
— Мало кто переживает обращение, совмещённое с потерей, и ты это знаешь.
— Нельзя было его оставлять на поле, нельзя было скрывать правды! Его можно было спасти, ты сам сказал, что это единственный выход, — начинает вновь, но он останавливает жестом.
— Единственным достойным выходом для него была бы смерть, — подаётся вперёд, подпирая подбородком сложенные руки. — Ты же почему-то решила поиграть в Мать Терезу, спасая тонущего. Знаешь, в китайской философии есть понятие предначертанности, то, из-за чего тонущему не помогают, надеясь на его собственные силы. Выплыл — молодец, будет жить ещё сотню лет, а нет — таков был его рок. Ты же, отчего-то, решила поиграться жизнью Фолла. Придумала, что здесь его счастье, что только так он сможет жить настоящим. Так что дерзай, мучай его, пока всю кровь не потеряет.
Тугой ком в горле не даёт и слова вставить в его гневную тираду. Он прав, она заигралась, запуталась в булавах, летящих прямо на голову.
— Так и что ты предлагаешь? — из-за слёз, застывших в глазницах, мысли путаются.
— Я не предлагаю, я уже сделал. Возвращайся к нам, как только придёшь в себя, Мия.
— Я тебя не совсем понимаю.
— Нам пора, не сомневаюсь, что скоро встретимся вновь, — сверкает глазами, накидывая на плечи пальто, и выходит, не дожидаясь собеседницы.
***
Каждая ступень — испытание. Внутреннее чутьё подсказывает, что последние слова Виктора, застрявшие в голове — не пустой звук. Он совершил что-то. Что-то определенно непоправимое, страшное, губительное. Липкое предчувствие расползается по телу. Чем ближе она подходит, тем сильнее стучит сердце, отдаваясь неизменно ускоряющимся ритмом по барабанным перепонкам. Сумочка вмиг становится слишком тяжелой, чуть ли не падает из трясущихся рук. — Соберись! — шикает сама себе, судорожно ища ключи на самом дне. Оборот верхнего замка, ещё два, включает свет простым хлопком, кидая аксессуар на тумбу при входе. — Макс, я пришла, — шепчет вглубь дома, но встречает её, как уже заведено, тишина. Ни радостного «привет, герой», ни дыхания, ни тепла. Кажется, всё хуже, чем она предполагала. Едва дыша проходит в его комнату, но кровать пуста. Кухня, гостинная. Нигде нет ни единого… Ванная! Стук. — Макс, ты там? В ответ лишь дробь включенной воды по кафелю. — Почему ты не ответил? Я перепугалась, вся на нервах! Ещё один всплеск стихии за деревянной дверью. — Ладно, хорошо. Если тебе будет что-то будь нужно… Просто позови. Опускается на диван, поправляя декоративные подушки песочного цвета, упрекая саму себя за излишнюю несдержанность, эмоциональность. Нужно переставать делать поспешные выводы. Выдохнуть и успокоиться. Минута, две, три. Шум капель не прекращается, убаюкивая. Ничего же страшного не случится, если она буквально на минуту прикроет глаза, откинет голову на удобную спинку, расслабится всем телом, уносясь в царство фей, русалок и пони. Там никаких злых вампиров, кровожадных кланов, диких оборотней… Но нельзя. От момента её вхождения в квартиру прошло по меньшей мере полчаса, а напор всё никак не менялся. — Ма-акс, — снова стук, — если ты через минуту не выйдешь, я тебя… Но Макс, всегда запирающий дверь на замок, в этот раз оставил створку открытой. Страх, законсервированный в груди девушки минут двадцать назад, стал вновь распространять скользкие лапы по стану. — Ничего-ничего-ничего, входи скорее, — шепчет для мнимого успокоения Мия, ведя борьбу сама с собой. Быстро заходит в царство светлого пара, стелющегося непрозрачной вуалью. Такого густого, что нельзя разглядеть практически… Женский вопль разносится по всем апартаментам, слёзы проступают на глазах, а сама девушка сползает вниз по стенке, на которой остался видимый осадок влаги. Её оборотень, ставший ближе самых родных, заменивший ей весь мир своим присутствием, бездыханно лежит посередине помещения, смотря стеклышками хрусталиков прямо в потолок. Остатки крови тонкой струйкой уходят в сток душа, придавая коже мраморный оттенок.***
— Так я… — подбирая корректное слово, поглаживает кремовые перья ангела, стоящего чуть ближе к могиле с выгравированным изображением себя в человеческом обличии. — Умер? — Да, — выдыхает, сильнее сжимая плечо Фолла. — Возвращаемся в школу? — проговаривает с надеждой на то, что этот кошмар скоро кончится, что он вновь проснётся в объятиях любимой девушки, что она не будет навещать его могилу напару с главой Клана. Тщетно: реальность неразрушима. — Да-да, конечно, — разворачивается, взмахивая рукой для призыва водоворота, но медлит, заключая: — Они правда по тебе скучают, Макс. Прости им то, что они вместе. Поверь, одна бы Мия не справилась с твоим уходом. Ей нужна опора, сильное плечо, которое поможет при любом раскладе. Взгляд темнее туч на небе, а губы стянуты в тонкую полоску. Нужно время, чтоб принять столь значительные изменения. Благо, его у них предостаточно. Пропускает слова любовника мимо ушей и шагает в туманную неизвестность, утягивающую всё дальше и дальше на небеса, где им предстоит коротать отведенную вечность.
